это не для любви фанфик, а про любовь фанфик
4 ноября 2022 г., 19:24
Когда глаза неотрывно-неотрывно смотрят друг в друга, появляется совсем новое качество: увидишь такое, что при беглом скольжении не открывается. А. И. Солженицын, «Раковый Корпус»
В комнате пахнет дешёвым дезодорантом, терпким мужским потом и стиранным бельём. Руки чуть подрагивают, а сердце под футболкой кажется готово выскочить прямо через горло сейчас. Он невольно проводит языком по своей нижней губе, наверное, от нервов, и медленно садится рядом с Питером, заглядывая ему в глаза. В глазах виднеется дурацкий юношеский и до скрежета зубов неправильный девственный страх и похоть прямиком из порно. Джеймс опускает взгляд на руки Питера — дрожат ничуть не слабее его собственных. Парень напуган и очень возбуждён. Это чувствуется в воздухе и каждом, пусть даже совсем незаметном, движении рук, в каждом взгляде и вздохе. И как же Джеймсу сейчас хочется, чтобы Питер не узнал того же в его глазах и движениях, в его дыхании. Ему хочется, чтобы пусть даже в случайном касании узнавалась влюблённость, воспетая всеми подряд нежность и блятская вечность. Он придвигается и рукой чуть взлохмачивает ему волосы. Напряжение, повисшее между ними, по-дурному царапает щёки, жжёт глаза и выбивает по их глоткам больное «педики», «гомики» и отвратительное «сдохните». Джеймс слышал это будучи подростком в двадцатые, в Бруклине. Питер слышал это будучи школьником, пару лет назад, в Квинсе. — Всё нормально? — Горло дерёт, воздух трескается от помятых движений и обязанных не существовать понимающих взглядов. Он знает, что я чувствую. Джеймс отводит взгляд в сторону на секунду. Чувствует то же самое. Питер в ответ ему кивает и боязливо цепляется руками за его плечи, а потом прислоняется губами к его губам и судорожно целует, совсем неумело, неловко, без страсти. Целует, потому что все в такие моменты целуются. Джеймс медленно отвечает ему, а потом останавливается. Не может. И от этого по-противному больно, будто кто-то чужой разодрал ему нутро и влез внутрь. Не должен. Он не думает так, он не думает. Исправить. Нет, пожалуйста. Их двоих нужно исправить. — Я не боюсь. — Не врёт, ему нестрашно — больно. — Это нормально. — Питер сжимает губы между собой, а потом крепко обнимает. И боль перестаёт существовать, и свет наполняет разум. Питер трётся лбом о его грудь и чуть ли не мурчать пытается, лишь бы успокоить его боль. От этого всё начинает казаться правильным, не сразу, через время. Джеймс ухватывает его за подбородок пальцами, приподнимает и целует. Целует через ещё остающееся осуждение внутри, целует и руками находит его руки. Тёплые, мокрые и дрожащие. Целует, потому что любит. Питер останавливается на секунду, находит в глазах напротив что-то большее, чем просто желание, и продолжает. Одежда снимается медленно. Вначале Питер запутывается в собственной футболке, потом никак не может расстегнуть чужую ширинку, а ещё он бьётся головой о рёбра Джеймса, стараясь стянуть с него джинсы. Они неловко смеются, постоянно извиняются и через каждые пять минут пытаются найти в собственных глазах отвращение, чтобы остановиться. Не находят. Джеймс руками касается разгорячённой и чуть влажной от пота кожи и вздрагивает. Питер вздрагивает в ответ и сглатывает слюну, его кадык дёргается, а потом он на немного закашливается. Так странно. Они начинают целоваться и опять мажут губами по щекам и сталкиваются зубами. Питер пальцами чертит на чужой спине полосы — короткие ногти еле ощутимо царапают кожу, совсем скоро её начинает щипать. Джеймс с тихим свистом вздыхает, а после через боксёры задевает уже давно вставший член Питера, потом зажмуривается. Что они делают? Питер спускает одну руку со спины и случайно, в попытке повторить его же действие, касается чуть выскочившей из белья головки, суёт пальцы в рот, пробуя, и тоже зажмуривается. Они открывают глаза почти одновременно и с минуты смотрят друг на друга, стараясь понять, пошло ли что-то не так. Питер выглядит не так, как раньше. В его глазах уже нет похоти, там остался только страх, а ещё, кажется, дурная и крепкая влюблённость. Он отводит взгляд в сторону и, смущаясь, начинает стягивать собственные боксёры. — Подожди, ладно? — Шепчет он, совсем не глядя на Джеймса. Он делает это не так, как в порно. Он не вздыхает, чуть двигая руками, не смотрит в глаза, как томно желающая секса шлюха, не делает ничего, что могло бы считаться «нормальным». Джеймс следует его примеру. Он, опираясь живой рукой на матрас, касаясь правого бока Питера, пытается стянуть бельё левой, железной. Не получается. Питер бросает свои трусы на пол и ещё более неловко, чем прежде, начинает помогать Джеймсу. Пара боксёр оказывается на полу. Что делать дальше, никто из них не знает. У них есть опыт. В голове это звучит неправильно. Есть опыт для того, чтобы трахаться с кем-то чужим. Джеймс пытается не думать о том, какой приятный ток разошёлся по его телу, когда Питер коснулся его. Неправильно. Он целует его шею, стараясь не оставлять отметин на видных местах, а потом вдруг чувствует, как Питер прислоняет их члены друг к другу и начинает двигать своей ладонью вверх-вниз. Их взгляды сталкиваются. Неловко. Джеймс кладёт свою живую руку на руку Питера и начинает повторять его движения. Питер под ним стонет, делает это стесняясь, негромко, будто стараясь скрыть наслаждение. Стыдно. — Нет, мне не нравится, — пытается солгать он глазами, а потом целует Джеймса и шепчет: — я люблю тебя. Джеймс чувствует то же самое. Он целует Питера в ответ. Не должен. Они целуются смелее, проникают языками друг другу в рты и горячо дышат. Они оба не должны. Джеймс прижимается к Питеру забываясь, начинает двигаться быстрее и кусает его где-то у ключицы. Больно. Джеймс слышит тихое шипение Питера, а потом горячий вдох. Стон. Он должен остановиться. Они продолжают целоваться, двигать ладонями, а голоса внутри них всё просят остановиться, пока не стало слишком поздно. Голоса боятся осуждения, боятся прошлого. Он любит его. Он смотрит Питеру в глаза и видит там то же самое. Питер цепляется за него, старается принять себя и свои чувства. Питер целует его грудь и начинает шептать что-то чуть ли не в самое сердце. Они вздыхают, прерывисто стонут, и Джеймс обессиленно падает рядом с Питером, когда они останавливаются, и находит его руку своей. Тепло. Питер поворачивается к нему и головой ложится на грудь, слышит его сердце. Джеймс приобнимает его и целует в затылок. — Не стыдно? — От чего-то спрашивает Питер. — Нет, а тебе? — Джеймс рукой проводит по его бедру, и прижимает к себе крепче. — Вообще нет. — Питер целует его, чуть приподнимаясь на свободной руке. — Хорошо.
