Плохой день.

Сначала этот день начинался, как обычно. Будильник омерзительно громко зазвенел. Нехотя открыв глаза,мой взор уставился в белый потолок. В попытках оторваться от этого занятия и встать с кровати,мне понадобилось пол часа. Время тянулось долго, стук часов отражался в моих перепонках, проникая внутрь меня. Пересилев своё состояния, я смог перейти через себя и дойти до ванны. Подняв голову, я встретился со своими же карими глазами в отражении. Присмотревшись я заметил,что под ними залегли синяки,они стали больше и темнее,и в них появились маленькие еле заметные морщины. Сами же глаза были уставшими, красными,как будто я не спал сутки напролет,а плакал всё то время. На моей белоснежной коже появились мелкие высыпания прыщей и раздражение, которое переростало в зуд. А голова предательски раскаловалась. Мои белокурые волосы были неприятно прилипше к лбу, это свидетельствует тому, что мой сон хоть и был долгим,но он не изменяя себе,был таким же беспокойным. Хоть мой внешний вид оставлял желать лучшего, у меня не находилось сил для того чтобы принять душ. Прервав акт самоненовисти,я медленно открыл холодный и неприятно мокрый кран. Не утруждая себя настаривать воду, я умылся ледяной водой, это заставило мой организм окончательно проснуться. Идя по лестнице вниз, я надеялся, что мой брат-близнец и кузен уже ушли по своим делам. Но спустившись на первый этаж, мой взгляд сразу же встречается с точно таким же взглядом янтарных глаз. Глаза Аарона отражали некий испуг, его плечи были слишком напряжены для простой утренней болтовни, а рядом стоявший Ники при виде меня замер в неестественной позе, но это не продлилось слишком долго и если бы я был менее наблюдательным, то не заметил бы в этом ничего подозрительного. Хоть это напряженная атмосфера бросилась мне в глаза с первых секунд,я ничего им не сказал об этом. Как обычно, первым начал разговор Ники и в привычной манере, он решил задать свои не нужные вопросы слишком громко для девяти утра-"Эндрю, доброе утро! Как сомачувствие?Ты выспался?" Я в свою очередь, прошёл мимо него, покачав головой в знак приветствия, сразу давая понять, что не в настроении отвечать на эти вопросы. Аарон на это лишь закатил глаза и цокнул. Но я бы не был собой, если бы не проигнорировал его существование также хорошо, как и вопросы от Хэммика. Ники неловко улыбнулся и уже тише прежнего сказал-"ох, ладно,я сейчас ухожу на работу. До вечера, малыши " С последней фразы мой глаз начал дергаться и я свирепо посмотрел на своего кузена, который уже вышел за пределы кухни. Он слишком раздражающий, слишком громкий. Его трудно переваривать в нормальное время суток, а утром в плохие дни это становится настоящий пыткой. Я услышал слегка раздраженный голос рядом с собой, который вывел меня из кома моих мыслей. Я перевел свое внимание с кружки быстрорастворимого кофе на свою неудавшуюся копию, которая стояла в пару метрах от меня. Это было слишком близко, особенно сейчас. Внутри меня начал медленно, но верно скручиваться тревожный комок, который я пока что, сумел без проблем подавить. Внешне я не выдал и капли того, что творилось внутри. Я уставился на брата приподняв бровь. По его лицу было видно, как он медленно, но верно скипал- "Эндрю,я кончено понимаю, что ты ничего нам не обязан, но мог бы хоть раз послушать, что я у тебя спрашиваю" это обвинение было настолько глупым и не важным, что меня поставило это в тупик. Как будто из нас двоих -это я тот человек, который всегда осуждает, не понимает и не хочет понимать другого. Наши отношения с Аароном с каждым днем становились натяжнее струны. Всё началось с того момента, когда он не воспринял меня и мои слова всерьёз. Когда он пропустил мое обещание по поводу его защиты мимо ушей, как будто они ничего не значили. Но я привык держать свои обещания. Мать Аарона избивавшая его, подсадившая его на наркотики ничего не подозревала. Она даже не заметила, что рядом с ней в машине сидит не тот близнец. Мы попали в аварию в которой Тильда скончалась. Он знал, что это авария была совершенно не случайной. Он обвинял меня в этом, говорил, что я поступил ужасно,что я не должен был так делать, он кричал, что он любил свою мать. Эти высказывания отзываются у меня в голове с полным не пониманием. Почему он ее любит? За что? Очевидно, его брат был плох в понимании любови. Миньярд и сам не был знатоком в этой области, но даже ему все было понятно. Наверное, детская привязанность детей к родителям может загромождать нормальное восприятие. Погрузившись в эти воспоминания с головой. Я не смог понять, почему ему тяжело ответить мне, сказать правду, разве мы не заслуживаем понимания? Которого не было у нас с самого детства. Там где мы были выращенны не было ничего, никто нам не дал и капли поддержки, доверия и безопасности. Мы не можем дать друг другу первые два чувства. Но я могу дать безопасность. Стать стеной, щитом, который всегда рядом , которого не жаль. Не смотря на все это,наши взаимоотношения становятся только тяжелее и непонятнее. Выйдя из транса я слишком поздно понял, что вокруг меня была гробовая тишина и что передо мной никого не было. Облегченно вздохнув, я сделал глоток уже остывшего кофе. Хоть утро только началось, Миньярд с полной уверенность мог сказать, что это будет плохой день.