почти чудо

на город опустилась простыня ночи, перекрывающая то единственное, что даёт людям естественный свет, а помимо него и надежду на будущее. в мире существует множество вещей, которые пытаются дать нам этот свет искусственно, как, например, фонарь, который сейчас разрезает кромешную тьму улицы. но ведь в действительности ничего не поможет. люди верят только солнцу, не бездушным лампочкам. и азик им не верит. и он развёл все эти мысли у себя в голове, глядя на волшебный ночной пейзаж такого серого города, и именно в тот момент, когда он выпивает какое-то чёртово пиво вместе с сестрой антихриста, сбежавшей из дома. они чем-то похожи. оба не хотят принять себя настоящего, ходят с масками не только на лице, но и в целом своём теле. простая нелюбовь, которую хрен знает как изгнать. хотя он демон, он и не должен понимать, что такое любовь. ни по отношению к другим, ни по отношению к себе. его работа овец совращать, а не ими становиться.       — а чё ты вообще в демоны полез, раз тебе сейчас так хреново? — лучезарной, а точнее пьяной, улыбкой осветила его варя. — просто глядя на тебя и не скажешь, что тебе так слишком хорошо в аду.       — да я и не говорил этого, — коротко отвечает азик и делает глоток, — мне там плохо, поэтому на землю и вылез…       — а, за сладкой мордашкой?       — откуда ты знаешь?       — да тебя в интернете все так называют. ты не вселяешь страха, расслабься. — смеётся варя и снова забирает бутылку у демона.       — вот видишь. у меня и в аду так. никому не страшен, никому не нужен. кругом изгой. а здесь я хоть кому-то нужен, даже если это тупые малолетки из тик тока, — грустно говорит демон, склоняя голову вниз. он тихо вздыхает, а затем, не отрывая ладоней от лица, подытоживает, — мне просто нужно было сбежать от себя, спрятаться от своего облика, от этих чёртовых глаз и рогов. моя маска. и весь мир этот есть моё спасение. а сейчас меня заставляют это спасение собственноручно уничтожить. точнее поучаствовать в его уничтожении. а я не хочу.       — ну, я тебя понимаю. но, типо, я хотела бы быть демоном, это же прикольно… — варя делает глоток пива.       — да нихрена ты не понимаешь! — азик вскакивает с места, в то время как девушка давится пивом. демон и не ждёт, пока она откашляется, поэтому продолжает, — ты думаешь, что всё так легко, всё просто, что всё это прикол. попал в ад, сбежал из него на землю и всё, живи и радуйся. а это нихрена не легко!       — э, алё, тебе херова туча лет, а ты малолетке проблемы свои выговариваешь. мне тебя чё, поддержать, обнять, утешить, или чё?       — домой тебе пора, вот чё. — азик достаёт из кармана телефон. пара кликов и к малоэтажке подъезжает такси, — давай, вперёд к мамке, чистить зубы и спать. варя зло смотрит на машину, а затем точно так же на демона, который явно не шутит. тогда она залпом допивает бутылку и выкидывает её, после чего та разбивается об асфальт на улице. звук разбитого стекла стоит в ушах, но перебивается хлопком двери, которая ведёт с крыши. через пару минут девушка выходит с подъезда и, шатаясь, направляется к машине, после чего садится и такси стартует, быстро удаляясь куда-то в сторону. и теперь азик выдыхает. оставшись один, он садится назад на перила крыши, но теперь свешивает ноги на улицу, ведь неудобно ему каждый раз поворачивать корпус на 180 градусов, чтобы наслаждаться видом. точнее не наслаждаться, он ему совсем не нравится, если честно, нужно просто уйти от ненужных мыслей. ведь как происходит обычно, когда ты остаёшься один, то в твою голову лезет куча мыслей, причин, связей и загонов. а кому они нужны? зачем нужны те мысли, которые разъедают тебя изнутри? намного проще затмить их буквально ничем. даже дурацким видом. и азик сидит, наблюдает за тем, как изредка по улице проносятся машины, за тем, как гаснут огни в квартирах домов и за шумом улицы и пруда напротив. он расслабляется и ему будто даже начинает нравиться это умиротворение души до какого-то момента.       — не холодно? — тепло ладони, которая бесшумно укладывается на плечо демона, чувствуется даже сквозь слой куртки. это тепло и заставляет азика с криком подпрыгнуть и чуть ли не упасть с крыши так же, как недавно упала бутылка. благо та самая крепкая ладонь надёжно ухватывает его за верхнюю одежду и тянет назад. — опа, тише, тебе туда пока не над…       — мурзилка, блять, ты совсем придурок? ты мне чуть куртку не порвал! — орёт демон, потряхивая куртку и тем самым проверяя её на места разрывов. убедившись, что вещь цела, он немного успокаивается.       — то есть… ты сейчас мог развоплотиться, но ты заботишься только лишь о вещице материальной?       — прикинь, тело тоже материально, но стоит не так дорого. и называй вещи своими именами. я мог умереть, но я демон и пока мне это не грозит. чё хотел?       — хотел убедиться, что ты в порядке.       — убедился? вот и пиздуй людишек спасать, пока им всем не наступил пиздец, который я мог предотвратить, но ты, — азик ткнёт указательным пальцем ангелу прямо в грудь, — решил всё иначе. ты же ебучий святоша и не понимаешь, что если выбирать из двух зол, то стоит выбирать меньшее.       — ты так расстроен, что я не дал тебе убить антихриста?       — я демон. я по определению должен быть злым, особенно с такими крылатыми, как ты. я таких на завтрак ем, а перьями подушку набиваю.       — ты не должен быть злым только потому, что у тебя нет крыльев. — даниэль хочет подойти ближе, но демон отшатывается.       — да были блять у меня крылья, были! — по мере разговора повышался и тон азика.       — и где же твои крылья?       — не знаю! вырвали, ещё до того момента, когда в ад попал… а вместо них дали эти рога, хвост, копыта, глаза…       — тебе они не нравятся?       — нет, я просто так ведь сбежал на землю на несколько веков, чтобы тик токи снимать и просто хуйнёй страдать! — разводя руки говорит азик, а затем выдыхает и разворачивается спиной, продолжая свою исповедь, но намного тише, — конечно, они мне не нравятся. я не хочу ходить так… не хочу так жить. так что лучше среди убогих людишек. но нет. нужно ведь конец света устраивать, а не то прощай красивая мордаха и здравствуй клеймо урода...       — но ты не урод. – говорит даниэль, пытаясь успокоить его.       — это тебе легко говорить. увидь ты хоть часть меня в обличье демоническом… ты бы так не говорил.       — так покажи. я не ведаю, о чём ты говоришь. сам знаешь, мне о демонах только рассказывали. — тут азик резко разворачивается лицом к ангелу. он не сразу видит изменений во внешности, лишь приглядевшись замечает. даня понимает, что на месте тёмно-карих радужек в глазах разлилось нечто совершенно новое, застилающее почти полностью белки глаз. этот цвет, напоминающий оттенок коньяка, виден даже при слабом свете уличного фонаря, а круглые зрачки будто бы лопнули и расплылись по диагонали в каждом глазу. они, изменения, действительно почти незначительны, но как же сильно поменялся азик со своим настоящим взглядом. глаза даниэля раскрылись шире, а сам он почти пошатнулся. — ого…       — видишь. — азик моргает глазами и всё становится как прежде. — даже ты удивился, хотя такое же высшее существо, как и я. и как думаешь, приняли бы такого урода в обществе? спалили бы сразу. это вы ангелы можете жить спокойно, ведь общество скорее примет белые крылья, а не это урод…       — верни назад. — тихо, почти аккуратно говорит даня, всё равно как очарованный.       — чего? — демон приподнимает бровь.       — просто верни назад. пожалуйста. — он почти шёпотом просит и это заставляет мурашки пройтись по рукам азика. тогда он моргает и глаза вновь приобретают свой природный вид. губы даниэля расплываются в улыбке. он подходит непозволительно близко, но лишь из цели детальнее рассмотреть это чудо.       — я такого никогда раней не видел… — казалось, что ещё немного, и ангел сам залезет в глаза демона.       — эй, хватит. я бы тебе их отдал, но мне они нужнее. — говорит азик.       — почему ты считаешь это уродством?       — потому что… ну, как же? так считают люди.       — но ведь ты не человек, азик. ты красивый, но другой. ты особенный. — новая волна мурашек накрывает демона, но теперь не только руки, но и всю спину. конечно, ему часто говорили его подписчики о его красоте и не только, они расписывали это на страницы писем, но от даниэля это было будто что-то иное. — азик, тебе плохо? ты весь красный. это жар? — ангел потянул руку ко лбу, но азик лишь грубо её отпихнул       — не лезь, мурзилка. я в порядке.       — ну, ладно. как скажешь. – даниэль убирает ладонь, постепенно сжимая её, будто жалел о своей настырности и заботе. мимо азика это не проскакивает просто так. как же он мог забыть о том, какие ангелы нежные.       — давай присядем, – говорит демон, садясь назад и хлопая ладонью у места возле себя. даня слушает его и садится рядом, после чего азик продолжает, – и спасибо тебе. даниэль слабо улыбается.       – да вроде не за что.       – нет, есть за что, поверь. отчего-то слышать комплимент от тебя, да ещё и такой... приятно.       – я думал, ты их постоянно слышишь от людей.       – это правда, но они все пустые. бессмысленные. а вы, ангелы, не умеете врать слишком хорошо. поэтому это и приятно. хотя и странно, что ты меня не осуждаешь... – азик хотел было продолжить, но даниэль накрывает его ладонь своей. это заставляет первого почти шокированно развернуться лицом к ангелу и встретиться глазами.       – азик, ты просто чудо.       – у демонов не бывает чудес, пернатый.       – но ты исключение. брови азика в удивлении приподнимаются и пытаются уловить во взгляде даниэля подвох. да и не только в глазах – везде. он искренне не понимает, в чём причина столь неожиданных замечаний, хотя и очень приятных.       – знаешь, я не понимаю ещё толком земных ощущений, но когда я смотрю на тебя, во мне где-то внутри как будто расцветает нечто приятное и тёплое, – даня кладёт вторую ладонь на свою грудь, – а оно заполняет всю душу, и так... хорошо.       – я рад за тебя.       – честно говоря, хочется делать какие-то необдуманные вещи.       – в чём проблема?       – а можно? – с надеждой ангел заглядывает в глаза, и азик не может не улыбнуться. он как щеночек, такой беленький, наивный и милый пёсик.       – боже, что хочешь, то и делай, это ведь земля. здесь все так живут. не успевает улыбка сойти с губ демона, как вдруг на неё же и опускаются чужие губы. никакого напора нет, ну, или почти нет. сейчас есть лишь чистые и благие намерения ангела. азик понимает, что тот ещё совсем не смыслит в делах земных и особенно в выражении любви и это заставляет его не оттолкнуть даниэля сразу. хотя, если честно, не только это. ещё и шок, который можно прочесть в таких широких от удивления глазах. а ещё, если честно, азик просто не хотел его отталкивать. ему просто нравится. нравится смотреть и на то, как даня тянется к нему с закрытыми и почти зажмуренными глазами. просто нравится, ведь губы ангела мягкие, нежные и будто отдают вкусом земляники и других сладких, но с кислинкой, ягод. демон готов поклясться, что такого поцелуя у него ещё не было ни разу за все три тысячи лет. азик прикрывает и свои глаза, укладывает ладонь на блондинистую голову и углубляет поцелуй, принося в него своей демонской сущности. понятное дело, что ангел ни страсти, ни языка не добавит, но вот демон вполне себе. это не сразу понимает даниэль, но после покорно раскрывает рот и азик снова ухмыляется. его придётся многому научить. поцелуй заканчивается лишь тогда, когда ангел с глубоким и жадным вздохом отстраняется, пытаясь отойти от такого жаркого поцелуя.       – ого... – говорит парень, как только смог отдышаться. – это круто...       – и что ты натворил, мурзилка? – азик смотрит на него почти пристально.       – ну, не знаю. ты сказал, что можно делать то, что хочешь, вот я и сделал. – даниэль улыбается так, что кажется, будто он и может стать тем самым лучиком надежды в кромешной жизненной тьме демона. на секунду кажется, что ему не нужно никакого солнца. лишь одно это пернатое.       – дурак, это же искушение. а ты так легко поддался. – азик наблюдает за тем, как быстро спадает эта улыбка с лица и он почти ненавидит себя за то, что ангел сейчас не улыбается. скорее пребывает в глубоких раздумьях. азик вздыхает и встаёт. – ладно, святоша, расслабься. считай, что ты нейтрализовал злом свои добрые поступки.       – о, а так можно?       – нет, я тебя просто успокаиваю. короче, мне пора домой. тебе тоже.       – мне с тобой идти? – ангел вновь смотрит на демона снизу вверх, но скоро встаёт, чтобы теперь азик смотрел на него снизу.       – а тебе уже не терпится трахнуть меня? – на лице ангела появляется стыд и такая краснота застилает его щёки, что демону даже смешно.       – да я не...       – шучу, точно не сейчас. поэтому давай, пока, – азик разворачивается и собирается уходить, но резко делает разворот назад к ангелу, – ах, да, забыл. и даня уже думал, что что-то ещё приятное должно произойти в это мгновение. но в следующий момент азик влепляет пощёчину ангелу, от которой тот вскрикивает, хватаясь за горящую от удара щёку.       – я на первом свидании не целуюсь. в следующий раз спрашивай разрешение. – говорит он с улыбкой и снова начинает уходить.       – эй! а на каком целуешься? – кричит ему в след.       – посмотрим, даниэль. дверь снова захлопывается и теперь уже ангел остаётся наедине со своими совершенно новыми чувствами, среди которых только боль ему хоть как-то знакома. но даже с ней даниэлю слишком приятно вспомнить вкус губ азика и его глаза, которые слишком плотно засели в его сердце.

это слишком сильное искушение для ангела, которое он не намерен побороть.