***
6 ноября 2022 г., 08:07
Тео бы не сказал, что в восторге от своей работы, но бросить её он не может — обещал. Поклялся. Да и когда на твоих руках столько крови, то идти особо некуда, а охотники не имеют привычки лезть в душу, потому что многие из них занимаются этим вовсе не от хорошей жизни. Тео даже думает, что ему повезло, ведь, с другой стороны, быть охотником — это благородно, хоть ублюдков и здесь хватает: иногда, ощущая только ненависть, ты не замечаешь, что она поглощает тебя, и тогда здравый смысл тонет в крови невинных.
Рейкен не хочет стать таким, когда едва смог выбраться оттуда, откуда не возвращаются.
Утренний лес безмятежен, земля ещё промёрзшая, холодная, но это не тот холод, которым окутаны его кошмары, поэтому Тео и выбирается на пробежки, когда поспать не удаётся, а спит он крайне редко. Телефон в кармане ветровки вибрирует, вынуждая остановиться; охотник тяжело вздыхает, принимая звонок и поднимая глаза к серому небу: погода как всегда отвратительна — хоть где-то стабильность.
— Эта территория под нашим контролем, какого чёрта они вообще сюда сунулись? — раздражённо отвечает Скотту Тео, окидывая взглядом молчаливый лес, и закатывает глаза, слушая, что ещё интересного расскажет МакКол.
Рейкен уже говорил про ублюдков? То, что они есть, уже не слишком радостная новость, а вот их появление в Бейкон Хиллс не сулит ничего лучше, чем кровавые разборки.
— Да, хорошо, — сухо соглашается он, — через час. Ладно.
Сбросив звонок, Тео устало прикрывает глаза. Чужаки в их краях могут навести шума, особенно если они что-то потеряли, вот только Скотт не обмолвился что именно...
Шорох, раздавшийся в тишине леса, отвлекает Рейкена от собственных мыслей; рука машинально ложится на беретту в кобуре на поясе, и он идёт в сторону источника этого крайне подозрительного звука, который тут же повторяется, но теперь больше похож на сдавленное дыхание.
Паранойя — это ещё один бонус, который можно получить на этой прекрасной работе помимо кошмаров, поехавшей крыши, пары сотен шрамов и возможной скоропостижной кончины.
Тео успевает прикинуть, кого он может встретить: список доходит до кохонты и Рейкен уже пытается услышать свист твари, как его взгляд встречается с золотыми глазами волка. Тео тут же исправляет себя: это скорее волчонок, а на шее животного под шерстью охотник замечает ошейник. Неужели домашний?
— Ну, дружок, — хмыкает Рейкен,— потерялся? — он немного расслабляется, ведь с животными ладить умеет, и без задней мысли приседает к волчонку, внимательно осматривая того: шерсть непривычно нежного цвета — мягкий медовый оттенок не свойственен волкам в здешних краях; Тео замечает кровь на животном, ещё свежую, но она на загривке, а значит... — Поранился? — Рейкен медленно протягивает ладонь к зверю; тот гортанно рычит, оголяя клыки, тяжело дышит.
Взгляд у волчонка загнанный, будто испуганный, он явно устал. Тео альтруизмом не увлекается, но раз зверь домашний, то не стоит бросать его, да и он вообще больше на собаку похож, чем на диких волков, которые водятся в этом чёртовом заповеднике.
— Придётся тебе поехать со мной, — говорит Рейкен, стягивает ветровку, наклоняясь ближе к волчонку. — Будешь вести себя хорошо, и я тебя даже покормлю.
Тот тут же прячет клыки, будто понимает, что Тео только что сказал, — видимо, всё же домашний. Волчонок позволяет взять себя на руки, прячет мордочку в чужой куртке и послушно молчит, внимательно следя за дорогой. Рейкен осторожно гладит животное, пытаясь найти рану, и замечает, что застёжка ошейника погнута, почему без инструмента его не снять; волк на его прикосновения дёргается, прячет шею, вновь показывает клыки, учуяв угрозу, и Тео решает осмотреть его уже дома.
Живёт Рейкен едва ли в городе — на самой окраине, где тишину нарушают только грозы по ночам. Да и домом это толком не назвать — так, место, где можно перекантоваться, пока новое дело не подвернётся.
— Сиди здесь, — приказывает Тео, оставляя волка в углу коридора. — Сейчас мы посмотрим, что с тобой.
Рейкен разминает спину, подхватывает с тумбочки нож и возвращается к волчонку, но не успевает подойти к нему, как животное вскакивает, когти царапают паркет, и волк явно хромает на одну лапу, отчего защитная стойка выглядит скорее отчаянно, чем угрожающе.
— Я не обижу, — Тео поднимает руки, пытаясь успокоить его.
Взгляд золотых глаз опускается ниже, задерживаясь на пистолете; волк рычит, отступая.
— Так, ладно, — вздыхает Рейкен, медленно опускаясь на колено и откладывая нож рядом на пол; волчонок скалится, рокочет, припадая к паркету следом, неосознанно повторяя за охотником. — Хороший мальчик, — на выдохе шепчет Тео и, как только волк расслабляется, притягивает его к себе за ошейник, чтобы, схватив нож, перерезать ремень, тут же отбрасывая в сторону.
Волк, болезненно взвыв, рвётся из чужой хватки, его глаза наливаются страхом, и он клыками впивается в запястье охотника.
— Блять! — Рейкен шипит, дёргая руку на себя, а волк неожиданно отпускает его, клацает челюстью, и его золотые глаза вдруг потухают, становясь голубыми.
Тео повидал много дерьма за свою жизнь и перевёртышей тоже видел, поэтому трансформация его ничуть не шокирует и он успевает среагировать, когда оборотень тянется к ножу, который Рейкен выронил. Тео бьёт наотмашь, укушенной рукой мажет по щеке, как оказалось, мальчишки, ещё зелёного — ему едва ли восемнадцать.
— Не рыпайся! — рявкает Рейкен, со знанием дела заламывает его, прижимая к полу и удерживая за горло. — Без лишних движений, ясно?
Мальчишка болезненно морщится, когда Тео сжимает ладонь на его шее, где осталась глубокая рана, как от ножа.
— Говорить умеешь? — с нажимом спрашивает охотник, разглядывает алеющий отпечаток собственной ладони на чужой щеке. — Ну? — он повторяет громче, встряхивая мальчишку.
Тот заторможенно и слабо кивает, смотрит по-прежнему испуганно, не смеет шевельнуться.
— Какого чёрта ты здесь забыл? — Рейкен щурится, коленом упирается в грудь мальчишки и свободной рукой тянется к ножу.
Оборотень отчаянно дёргается, уловив его движение, когтями впивается в чужое предплечье, пытается отстраниться, но Тео держит крепко, игнорируя собственную боль.
— Я не причиню тебе вреда, — медленно говорит Рейкен, толкая нож в противоположный угол. — Но если ты ещё раз попробуешь ударить меня, — он шипит, и мальчишка тут же убирает руки, спрятав когти, — или укусить, мне придётся это сделать, понял?
Оборотень снова кивает, его грудь тяжело вздымается, он сглатывает, опуская руки на пол. Кровь из свежей раны стекает по локтю Тео, капает на грудь мальчишки, смешивается с чужой, когда Рейкен медленно, следя за каждым его движением, разжимает ладонь на его горле, убирая руку. Теперь он может разглядеть на шее оборотня уродливый кровоточащий ожог, который не заживает — гноится, местами оголяя плоть и белые тяжи связок.
— Прикройся, — бесцветно приказывает охотник, бросая на мальчишку свою ветровку; тот судорожно хватает куртку, отползая к стене, как только Тео поднимается на ноги.
Рейкен возвращает внимание к ошейнику, который судя по запаху пропитан аконитом — вот откуда у мальчишки этот след на шее, вот почему он не обратился в человека раньше.
— Где твоя стая? — Тео откидывает ошейник на стол; с пальцев его левой руки срывается капля крови, падая на пол. — Эй! — он повышает голос, заметив, что мальчишка смотрит только на его кровь.
Голубые глаза испуганно мечутся по комнате, но на Рейкена оборотень не смотрит.
— Ясно, — устало морщится Тео, — говорить ты не будешь, — он на секунду задумывается, прикидывая, что делать дальше... — Вставай, — Рейкен тяжело вздыхает, — ну же, давай, я повторять не буду.
Мальчишка хмурится, дышит всё так же тяжело, почти рычит, словно всё ещё в волчьем обличие, но встаёт, прижимая к себе куртку и опираясь на стену, потому что левая лодыжка оборотня выглядит не лучше его шеи.
— Да блять, — Тео бормочет себе под нос, подходя к нему; мальчишка снова дёргается, но Рейкен это игнорирует, поддерживая под спину и почти таща за собой к лестнице: — Расслабься. Если бы я хотел тебя убить, поверь, я бы уже это сделал.
Оборотень пытается идти самостоятельно, поспевать за ним, но в итоге безвольно виснет на чужом плече, позволяя почти донести себя до второго этажа. Тео проводит его в комнату, подталкивая к большой кровати, на которую тот буквально падает, сразу пачкая простыни кровью.
— Сейчас мне нужно будет уйти, — говорит Рейкен, сам лезет в шкаф, выуживая оттуда бинты и парочку баночек, — а ты останешься здесь, — Тео бросает короткий взгляд на мальчишку, который натягивает на себя простынь, пытаясь спрятаться, смотрит настороженно, сведя брови к переносице и поджав губы, боится.
Рейкен обрабатывает сначала свои раны — когти не задели крупных сосудов, но вошли глубоко в плоть, почему кровотечение остановить не так просто. Тео перебинтовывает предплечье, морщится, разминая руку, и удовлетворённо расслабляется, вновь разворачиваясь к оборотню.
— На, — охотник бросает на кровать свои штаны и толстовку, складывает руки на груди, выжидающе глядя на мальчишку, — оденься, а потом я обработаю твои раны.
Оборотень болезненно бледный, тело хоть и спортивное, но сухое, будто мальчишка не ел нормально последние пару месяцев — иначе волка до такого состояния не довести, разве что пичкать аконитом... Тео осекается, прерывая бессознательные мысли, и подходит ближе к оборотню, когда тот уже оделся; сам Рейкен больше и в плечах, и в габаритах, рост у них почти одинаковый, но мальчишка тонет в его худи, а штаны приходится хорошенько затянуть в поясе, чтобы те не слетели.
— Так всё-таки, — начинает Тео, выставляя баночки рядом с бинтами на прикроватной тумбочке, — ты разговариваешь?
Оборотень упрямо молчит.
— Отлично, волчонок, — Рейкен усмехается, заметив, что мальчишка тут же морщится. — Раз ты не разговариваешь, то и имени твоего я не узнаю, — поясняет он, вставая прямо напротив, — будешь волчонком.
Тео приседает перед ним, аккуратно закатывая штанину спортивных брюк и осматривая рубцовые раны на лодыжке; оборотень заметно напрягается, впивается пальцами в простыни, неотрывно следя за каждым движением охотника.
— Попал в капкан? — Рейкен скорее утверждает, чем спрашивает, на мальчишку даже не смотрит, не нуждаясь в ответе.
Кровь на ноге запёкшаяся, гнилая, переливается синим — в организме оборотня столько аконита, что он блокирует регенерацию. Сколько мальчишка ходит с такой ногой? Недели две?
— Кто ж тебя так... — едва слышно вздыхает Рейкен, стирает кровь и грязь смоченной ваткой, делает всё неосознанно осторожно, нежно, для себя оправдывая это своей профессиональностью, вовсе не тем, что мальчишка выглядит напуганным до смерти.
Глаза у оборотня янтарные — Тео видел, — а значит, тот не омега и никого не убивал. Возможно, стая придёт за ним.
Рейкен перебинтовывает его лодыжку, где-то ткань почти сразу пропитывается свежей кровью; мальчишка вдруг дёргается, принюхивается, глядя куда-то в окно.
— Чего ты? — Тео выпрямляется, по привычке кладя руку на пистолет. — Эй, — он щёлкает пальцами перед глазами оборотня, заставляя посмотреть на себя, — что случилось? — по слогам спрашивает он.
Мальчишка лишь поджимает губы, хмурится сильнее, сдерживая рычание.
— Ты останешься сидеть здесь, ясно? — предупреждает его Рейкен. — Я скоро вернусь и, не дай Бог, не найду тебя, — он дожидается нервного кивка и только после этого разворачивается.
Опрометчиво ли оставлять оборотня в своей комнате, до верху набитой оружием? Очень. Но Тео видит в нём скорее напуганного ребёнка, и даже если тот попытается напасть на него, Рейкен с лёгкостью справится с ним, наконец найдя причину выставить щенка за дверь. Тео же был мил с ним, верно? Так что если мальчишка сбежит, то Рейкена это волновать не должно, да и стая найдёт своего бету. Он не его ответственность, так что кто-нибудь другой поможет.
Тео подхватывает с полки шкафа кофту — объёмный бомбер хорошо прикрывает кобуру — и спускается на первый этаж. Меньше чем через минуту к лужайке перед домом подъезжает машина, и Рейкен облегчённо вздыхает, выходя на крыльцо. Из хорошо знакомого, сильно потрёпанного синего джипа выпрыгивает сначала Скотт, а за ним и Стайлз.
— Привет, — МакКол первым подаётся в объятия, крепко сжимая Тео.
Стайлз повторяет за ним, и больше на приветствия они не тратят времени.
— Арджент видел их сегодня у заповедника, — Скотт прислоняется к деревянной балке, вставая напротив Рейкена. — Они его заметили и немного потолковали, обещав уехать, как только закончат с делами. Но оставить их без контроля — плохая идея, потому что, как ты мог догадаться, они те ещё отморозки.
— Их человек пять — не больше, — говорит Стилински, — видимо, поисковая группа.
— Да, вы сказали, что они что-то ищут, — кивает Тео, слегка хмурясь. — Что они могли потерять на чужой территории?
— Не что, — качает головой Стайлз. — Арджент узнал, что они охотились недалеко от Реддинга, там, по их наводке, была целая стая оборотней...
Рейкен не понимает, как можно было быть настолько глупым, чтобы не догадаться, но сейчас, сложив два плюс два, он может только выдохнуть очередное ругательство.
— Там остался кто-то из выживших, — продолжает Стилински, не придав помрачневшему лицу друга значения. — Они сказали, что он убил их человека, и попросили предоставить информацию, если мы что-то знаем. Кодекс, все дела, — небрежно заканчивает он, потому что весь этот кодекс, особенно у таких, как их гости, — хрень собачья.
— И каков план действий? — Тео надеется, что мальчишка сидит всё там же, хотя Рейкен на его месте давно бы слинял — кто добровольно, будучи оборотнем, останется дожидаться охотника?
— Этот оборотень бегает от них уже третью неделю, — бесцветно говорит Скотт. — Мы не будем им помогать, просто проконтролируем. Арджент следит за ними, так что в случае чего мы будем готовы, а пока просто держи ухо востро.
— А если мы найдём этого оборотня? — Тео хорошо контролирует свои эмоции, вопрос звучит холодно, безразлично.
— Экстрадиция? — невесело хмыкает Стайлз. — Если мы не отдадим им убийцу их товарища, то это может перерасти в войну, а она нам ни к чему.
— А если он никого не убивал, и они просто складно рассказывают? — его голос не даёт осечек, Рейкен по-прежнему не выдаёт себя. — Сами же говорили, что они отморозки, а я не горю желанием убивать невинных.
— Слишком много «если», дружище, — Скотт кладёт свою руку ему на плечо. — Мы не можем их просто выгнать, как бы ни хотели, но и оборотня они заберут только с нашего позволения. У нас есть наш кодекс, и мы ему следуем. Всё будет хорошо, не стоит паниковать.
— Ладно, — Тео позволяет себе коротко улыбнуться.
Скотт снова лезет обниматься — этой его отвратительной тактильности Рейкен раньше противился, но теперь это даже приятно, по-родному тепло. Тео обнимает его в ответ.
— Не скучай, — смеётся Стилински, спрыгивая с крыльца, и уходит к машине, зазывая МакКола за собой.
Улыбка с лица Тео пропадает, как только джип выезжает на дорогу. Рейкен чертыхается, бросается в дом, взбегая по лестнице на второй этаж, и ожидаемо не находит в комнате никого, лишь окно, открытое нараспашку.
— Твою мать! — Тео хватает со стола ключи от машины и выбегает из комнаты.
Рейкен помнит себя пару лет назад, когда Скотт вытащил его из лабораторий в катакомбах Богом забытого городка на Юге Калифорнии. Никому не было дела — Тео бы сгнил на том операционном столе, если бы не МакКол; Тео бы умер там как и Тара — в агонии, беспамятстве, потеряв последнее человеческое.
И Рейкен не может позволить мальчишке умереть так же — совесть не позволяет бросить его.
В лес ведёт продавленная шинами дорога; если мальчишка не дурак, то наверняка постарался скрыться как можно глубже, но далеко уйти бы не успел. Тео знает заповедник как свои пять пальцев, и почти в самой чаще есть заброшенный дом, оставшийся после пожара семилетней давности, куда Рейкен и едет, потому что слышит чужое сдавленное сердцебиение. Пикап приходится оставить и дальше идти пешком; пистолет Тео бросает на приборную панель, не беря с собой.
Рейкен слышит, чувствует; он пробирается ближе к заброшенному дому, останавливаясь среди сосен и концентрируясь на чужом сбившемся дыхании.
— Я знаю, ты здесь, — вздыхает Тео, осматривается. — Я безоружен, — предупреждает он, — и я хочу помочь.
Слякоть под чужими ногами хлюпает — Рейкен лишь слушает, но на звук не смеет повернуться, чтобы не напугать. У мальчишки два варианта: напасть на безоружного охотника или сбежать, и Тео слышит, как тот срывается с места.
Стараясь игнорировать боль в ноге, оборотень бежит прочь, но Рейкен не даёт ему и шанса, настигая его с завидной лёгкостью и сбивая с ног. Мальчишка брыкается, пытается вывернуться, рычит, оголяя клыки, и Тео позволяет ему повалить себя на спину, не сопротивляется, когда тот прижимает его к земле, норовя вырвать ему глотку.
— Эй-эй, — Рейкен коротко морщится, когда его рука оказывается в чужой хватке и сквозь бинты проступает кровь — раны от когтей мальчишки вновь кровоточат. — Спокойнее, — медленно говорит Тео, и радужка его глазах на мгновение загорается голубым.
Радужка оборотня блестит золотом в ответ, он замирает, но не отпускает охотника.
Тео молча хмыкает — мальчишка ждёт от него объяснений.
— Я не причиню тебе вреда, — убеждает его Рейкен.
Тео слышит, как загнанно стучит чужое сердце, и позволяет себе немного расслабиться, когда адреналина в крови становится меньше, отчего боль чувствуется ярче, сильнее. Мальчишка прячет клыки, отстраняется, отпуская лишь здоровую руку охотника, и аккуратно берёт другую в свои ладони.
Рейкен знает, что оборотни так могут, но ни разу не видел вживую, чтобы кто-то забирал чужую боль. Запястья оборотня оплетает паутинка чернеющих всё сильнее с каждой секундой вен; Тео чувствует тепло под рёбрами, облегчение, растекающееся вместе с кровью по телу, и больше не ощущает боли, поднимая взгляд на мальчишку, который держит его ещё мгновение, будто извиняясь, и тут же отстраняется, садясь на листву рядом.
— Ты остался один, да? — на всякий случай уточняет Тео, потому что чужие глаза не синие как у омег — они по-прежнему янтарные, что странно.
Поморщившись, Рейкен приподнимается на локтях, и оборотень в ответ отводит взгляд, опуская голову, — Тео понимает и без слов, что да, он остался один.
— Они ищут тебя, — продолжает Рейкен, замечая, что мальчишка весь сжимается от его слов, человеческими ногтями впиваясь в ладони. — Больше не убегай от меня, — просит Тео, встречаясь с удивлёнными голубыми глазами взглядом, — иначе я могу не успеть тебя спасти.
Что же Тео творит?
***
Тео завязывает аккуратный бантик на бинте, обмотанном вокруг шеи оборотня, и всё время, пока охотник занят его ранами, мальчишка рассматривает его в ответ, наконец расслабившись, позволив себе довериться хоть немного. — Сейчас мы поедем к моим друзьям, ладно? — по-прежнему осторожно говорит Рейкен. — Они тебе не навредят. Обещаю, волчонок, — он дожидается, пока мальчишка кивнёт, и бросает аптечку на задний ряд, собираясь было закрыть дверь, как оборотень пальцами цепляется за его рукав, привлекая его внимание, — он шевелит сухими губами, давит из себя одно единственное слово, заходясь коротким едким кашлем. «Лиам». — Тише-тише, — Тео тянется через него, выуживая из-под кресла бутылку воды, и торопливо протягивает её мальчишке, позволяя тому сделать пару жадных до треска пластика в руках глотков. — Скоро процесс регенерации ускорится, а пока тебе лучше не пытаться разговаривать, ладно, Лиам? — мягко улыбается Рейкен, и оборотень кивает, стирая воду с губ тыльной стороной запястья. Губы Лиама трогает робкая улыбка. — Голоден? — вспоминает Тео, заводя пикап.***
Две недели — немаленький срок для обращённых; Тео замечает, насколько сильно Лиам привык к волчьему обличию: мальчишка морщит нос, глухо рыча, когда рядом пролетает стрекоза, он фырчит, когда чихает, и, конечно же, едва не высовывает язык, подставляя лицо ветру, выглянув в окно. — Хочешь включить радио? — неожиданно для самого себя предлагает Тео, потому что Лиам наверняка соскучился по нормальным человеческим вещам. В ответ мальчишка сверкает золотой радужкой — ещё один волчий жест, — потому что теперь знает, что Рейкен тоже оборотень и с ним можно установить контакт через одни лишь хемосигналы. — Эм, — Тео не глядя включает радио, попадая на случайную станцию с новостями, — выбери сам, ладно? Рейкен бросает на Лиама короткий взгляд, и мальчишка, на секунду задумавшись, всё же переключает сам. — Да ладно? — хмыкает Тео, когда Лиам пролистывает очередную музыкальную станцию. — Не любишь Леди Гагу? Оборотень заторможенно пожимает плечами и тут же вертит головой, мол, нет, любит, просто не в настроении для неё. — Хорошо, а то я уже подумывал высадить тебя, — коротко хохотнув, Тео осекается — он буквально может почувствовать, как мальчишка сжимается после его слов. Отлично, Рейкен, так держать. — Прости, я не в том смысле, что... — Тео тяжело вздыхает, постукивая пальцем по рулю. — Это была шутка. Глупая, идиотская шутка. Высаживать тебя никто не будет, — убеждает его Рейкен, лишь мельком глядя на дорогу. — Прости. Взгляд Лиама смягчается, он вновь кивает, а салон пикапа наполняется запахом его безмятежности, который смешивается с его же стылым страхом.***
— Иди сюда, — Тео подзывает к себе Лиама, выйдя из машины и внимательно осматривая заправку. — Глотать больно? — он осторожно проверяет повязку на шее оборотня, замечает, как тот морщится, когда его заставляют слегка повернуть шею. Лиам поджимает губы в ответ, отводя взгляд в сторону, — ему явно не нравится находится на открытом пространстве. — Эй, — Тео надевает ему на голову капюшон, едва задевает пальцами торчащие во все стороны волосы, приглаживая их, — я не хочу оставлять тебя в машине одного. Не потому что ты можешь сбежать... — медленно объясняет Рейкен, слишком поздно вспоминая, что мальчишка, чёрт возьми, слышит его ложь. — Ладно, поэтому тоже, но в первую очередь я просто не хочу оставлять тебя одного, — выдыхает Тео. Глаза Лиама бликуют золотой виной, он понимающе кивает, сжимая ткань толстовки пальцами. — И постарайся не сверкать глазами, хорошо? Ни при каких обстоятельствах, — просит его Тео и, похлопав по плечу, ведёт за собой в магазин: — Никто тебя не тронет, — напоминает он, не убирая руку, потому что Лиам, ссутулившись, прячет голову в плечи, испуганно озираясь по сторонам, — я не позволю. Тео не знает, помогают ли его слова, не уверен, что вообще может помочь Лиаму, но, по крайней мере, он постарается это сделать так, как было нужно ему самому тогда, в лабораториях Врачевателей. — Хей, Бойд, — улыбается Тео, когда из-за кассы на звон колокольчиков над дверью выглядывает Вернон, в своей обычной манере лишь молчаливо приподняв брови в ответ. — Я заправился как обычно, посчитаешь? — Что-нибудь... ещё? — уточняет Бойд, переведя взгляд на Лиама, который буквально вжался в Тео, вцепившись в край его куртки. — Да, возьмём что-нибудь перекусить, — Рейкен аккуратно сжимает плечо оборотня, давая понять, что всё в порядке. — Кофе как обычно? — Бойд встаёт с места, нажав что-то на терминале. — Да, — кивает Тео. Лиам сдвигается с места лишь после лёгкого толчка со стороны охотника; Тео ведёт его к стеллажам с йогуртами, чем-то вроде детского питания и желе, потому что этим же нужно кормить тех, у кого болит горло, да? — Через пару часиков покормлю нормально, — обещает Рейкен, когда Лиам непонимающе хмурится, недовольно глядя на баночки с пюре. — И нечего хмурится, — фыркает он, едва ощутимо щёлкая мальчишку по лбу, — морщины появятся. Невпечатлённый, Лиам тяжело вздыхает, всё же концентрируя внимание на глупых йогуртах. — Я не хочу, чтобы после еды ты харкал кровью, слышишь? — уточняет Тео, потому что его внезапно волнует то, что Лиам, кажется, обиделся. — Как только рана на шее затянется, я куплю тебе всё, что захочешь, договорились? Мальчишка воодушевлённо усмехается, неверяще округлив свои голубые глаза. — Своим пикапом клянусь, — подтверждает сказанное Тео, ухмыльнувшись в ответ. — А теперь будь хорошим мальчиком и выбери себе какое-нибудь яблочное пюре. Рейкен готов поклясться, что мальчишка едва не закатил глаза. Ну, теперь он хотя бы не напуган до смерти, это не может не радовать... — Эй-эй! — не сдержавшись, возмущённо шипит Тео, когда Лиам сгребает половину полочки ягодных йогуртов в руки — пакетик одного из них падает на пол. Мальчишка смущённо смотрит себе под ноги — руки-то у него заняты, он не сможет поднять этот йогурт — и возвращает почти по-щенячьи невинный взгляд к Тео. — Я схожу за корзинкой, — побеждённо вздыхает Рейкен, подхватив пакетик с пола и аккуратно положив его поверх всех остальных в загребущих руках оборотня. Колокольчик над дверью неожиданно вздрагивает, привлекая внимание Тео: в магазин заходят трое, но он слышит ещё двоих у бензоколонок на улице. А ещё он отчётливо слышит порох в воздухе. Стайлз сказал, что их пятеро. Тео берёт чёртову корзинку, взглядом цепляясь за макушку Лиама среди стеллажей, собираясь забрать его как можно скорее, но один из охотников проходит вперёд Рейкена, направляясь аккурат в сторону мальчишки. Блядство. В нос ударяет едкая соль свежей крови; Лиам встречается взглядом с Тео, который умоляюще качает головой, почувствовав чужую злость, пробирающую до костей. И гнев Лиама гораздо ярче его животного ужаса, запах которого едва различим за искрами злобы. Рейкен осторожно тянется к кобуре, снимая пистолет с предохранителя, но Лиам, поглубже вздохнув, всё-таки идёт к нему, послушно обходя мужчину перед собой стороной. — Не отходи от меня, — шепчет Тео, коротким движением притягивая оборотня к себе. Рукава толстовки на Лиаме пропитались кровью, капли которой испачкали стаканчики и пакетики в корзине; Тео обязательно с этим разберётся, но чуть позже, как только Лиам будет в безопас... — Прошу прощения, — улыбка охотника больше походит на оскал, когда он протягивает чёртов стаканчик желе, измазанный в крови, — кажется, у Вашего друга кровь. — Спасибо, — Тео забирает желе, бросая в корзину, и ненавязчиво выступает вперёд, закрывая Лиама собой. — У нас в машине есть аптечка, — доносится сбоку; Рейкен слышит, как вибрирует грудь Лиама, когда тот едва не рычит. — Не стоит, у нас тоже есть, — улыбается Тео. — Твой щеночек? — усмехается третий охотник, остановившись за спиной Тео. — Мой, — огрызается Рейкен, аккуратно толкая Лиама к стеллажу, чтобы огородить его от всех троих. — Я Донован, — представляется самый молодой из них. — Мы не хотим недопониманий, поэтому спрошу ещё раз, но теперь, надеюсь, ты ответишь верно. — Сразу перешли к угрозам? — сухо улыбается Рейкен. — Не резковато ли для тридцати секунд? — Не выкабенивайся, — выплёвывает, по всей видимости, самый нетерпеливый, но и Тео смирением не отличался никогда, поэтому, с силой заехав корзинкой по носу самодовольного Донована до хруста хряща от удара о металл, Рейкен наставляет беретту аккурат промеж карих глаз второго охотника. — Советую не делать резких движений, — рычит Тео, — а то я мастак стрелять в стрессовых ситуациях. — Сукин сын! — согнувшись пополам, воет Донован, зажимая нос. — Кажется, у Вашего друга кровь, — Рейкен откровенно насмехается, пока в голове судорожно вертятся шестерёнки в попытке придумать план побега. — Не хочешь по-хорошему, — Донован достаёт пистолет, целясь в Тео, который мгновенно переводит дуло на него, — мы с радостью заберём этого сучёнка через твой труп... — Не советую, — Бойд щёлкает затвором винтовки, приставленной к затылку одного из дружков Донована. — Убирайтесь, пока я не выставил вас отсюда ногами вперёд. Донован недовольно морщится, не двигаясь с места. — Второй раз повторять не буду, — Вернон грубо прижимает дуло к чужому затылку, заставляя мужчину вздрогнуть и покачнуться вперёд. — Добро пожаловать в Бейкон Хиллс, — скалится Тео, не спуская Донована с мушки, пока тот прячет свой пистолет. Лиама выворачивает наизнанку, когда они остаются одни в магазине; он сгибается пополам, окровавленными ладонями стирая желчь с губ. — Отведи его в туалет, — Бойд прекрасно видит когти и клыки Лиама, его нечеловеческие золотые глаза, но молчит, потому что знает, что такое сам Тео. — Я уберу. Рейкен не медлит, крепче сжимает ладонь на боку оборотня, уводя его за кассу и в последний момент успевая толкнуть парня к раковине, когда его снова тошнит. Лиам сам тянется к бумажным полотенцам, судорожно вытирая губы дрожащими руками, и встречается со взглядом своих же янтарных глаз в отражении, которые выглядят непривычно, будто чужие, переполненные ненавистью. — Сядь, — Рейкен подталкивает его к низкой тумбочке в углу тесного помещения, но мальчишка в руки не даётся, отталкивая охотника и бросая взгляд на дверь. — Сядь, — почти рычит Тео, предусмотрительно запирая дверь на замок, давая Лиаму понять, что тот не уйдёт отсюда. Оборотень вновь оголяет клыки, но садится, сжав ладони в кулаки. — Я знаю, чего ты хочешь, — Тео прислоняется спиной к двери, складывая руки на груди. — От этого легче не станет. Лиам утробно рычит в ответ, пока его плечи всё ещё мелко дрожат и сквозь гнев по-прежнему пробивается запах его страха. — Я знаю, Лиам, — глаза Тео вспыхивают синевой беспокойного моря, почти сразу становясь привычно зелёными. — Мои глаза синие, потому что я убил тех, кто сделал со мной то же, что и с тобой. Они синие, потому что я не нашёл покоя даже после мести. Они такие, потому что не было того, кто бы остановил меня от ошибки. Мои глаза — глаза убийцы, — голос Рейкена не дрожит, не даёт осечки, когда Тео говорит о том, что оставило под его кожей слишком много ран. — Ты не убийца. Их жизни не стоят того, чтобы ты марал руки. — Они должны... — хрипит Лиам, сжав зубы до болезненного скрежета; его кадык дёргается под повязкой, мальчишка судорожно сглатывает в попытке побороть боль, раздирающую его изнутри. — Они... заслужили это. — А ты — нет, — Рейкен смотрит на Лиама, будто глядя в зеркало, и он не позволит ему совершить те же ошибки, что допустил сам. — Твоя стая мертва, — Тео знает, что это больно, он видит, как глаза Лиама наполняются ненавистью к охотникам, которые с упоением раздирали его семью на куски, к самому Тео, который посмел об этом сказать, — к миру, который ненавидит его в ответ. — Неужели ты хочешь, чтобы они умерли ради того, чтобы ты стал убийцей? Хочешь уподобиться этим ублюдкам, которые их убили? — слова Рейкена — нож между рёбер мальчишки, и Лиам срывается с места, с силой толкая Тео. — Заткнись! — голос оборотня надломленный, болезненно хрипящий до искр перед глазами. — Я хочу? — он хватает охотника за грудки. — У меня нет выбора! — рявкает он. — Он есть, Лиам, — Тео не отвечает на его удары, не сопротивляется, но мальчишка всё равно дёргается, когда Рейкен протягивает к нему руки. — Ты боишься, — он аккуратно обнимает Лиама, удерживая его рядом, несмотря на то что оборотень рвётся из его объятий, бьёт его в грудь, отчаянно рычит, срываясь на вой. — Боишься, что дороги назад нет. Они заслуживают наказания, Лиам, но ты не должен ломать себя ради этого, — Тео крепче сжимает его в своих объятиях, чувствуя, как Лиам позволяет ему это сделать, спрятав лицо на его плече. — Они получат по заслугам, обещаю, — шепчет Рейкен, осторожно гладит его по голове, — но месть сделает из тебя монстра, которым ты не являешься. Лиам жмётся ближе, цепляется за Тео, потеряв контроль над истерикой, которую он сдерживал слишком долго. — Теперь ты не один, — тихо говорит Рейкен, когда мальчишка давится слезами, всхлипывая у него на груди. — Всё будет хорошо. Лиам приходит в себя постепенно, с трудом разрывает объятия, виновато поджимает губы, заметив, что испачкал куртку Тео в крови. Но Рейкен в ответ лишь шепчет, что всё в порядке, помогает смыть кровь с его рук, вновь коротко обнимает, заглядывая в покрасневшие голубые глаза, которые смотрят на него с отчаянной надеждой. Тео тошно думать о том, сколько шрамов, которые никогда не затянутся, оставили охотники на теле мальчишки.***
— Да, Скотт, — Рейкен не сбавляет скорости, внимательно осматриваясь по сторонам, когда они проезжают очередной перекрёсток. — Встретимся у тебя, ладно? Мы скоро будем, — Тео ловит на себе короткий взгляд Лиама, который угрюмо отставляет очередной пустой пакетик йогурта на приборную панель. — И захвати девять трав, — просит Рейкен, — мальчишку хорошенько приложило. Спасибо. Тео сбрасывает звонок, устало выдыхая — лишь бы доехать до МакКола без происшествий. — Мы будем на месте через минут двадцать, — говорит Рейкен; Лиам отзывается лишь угуканьем и тянется за следующим йогуртом. Тео не уверен, отдаёт ли он себе полный отчёт в своих действиях, но одно он знает точно — они с Лиамом повязаны: глаза мальчишки остались янтарными, хоть стаи у него больше нет. — Лиам, — Рейкен хлопает дверцей пикапа, привлекая внимание оборотня, спрыгнувшего на землю следом, — мы с тобой — одна стая. Я теперь твоя стая, слышишь? — его глаза загораются синим, заставляя радужку Лиама вспыхнуть в ответ. — Я — твоя семья. А Скотт и Стайлз — друзья, они тоже семья, им можно верить. Лиам кивает и не сопротивляется, когда Тео тянется к его руке, сжимая в своей ладони. — Скотт, — Тео кивает МакКолу, вышедшему на крыльцо, позволяя Лиаму спрятаться за своей спиной. — Да, прости, — виновато улыбается Скотт, с интересом окидывая взглядом оборотня. — Я схожу к матери и вернусь, ладно? Стайлз ждёт внутри. — Хорошо, — Тео слегка подталкивает Лиама вперёд, заставляя его отмереть. Лиам чувствует в воздухе тяжёлую, будто заледеневшую тоску, которая исходит от этого парня с мягкими карими глазами — Скотта. И Лиам не понимает, почему от него так сильно пахнет скорбью, пока не замечает в чужих руках букет лилий из восьми цветков. — Проходи, — Тео открывает перед ним дверь, и внутри дома тут же показывается Стайлз, в руках которого блестит глок. — Все свои, — заверяет мальчишку Стилински, пряча оружие в кобуру, как только глаза оборотня вспыхивают золотом. — Прости, — сухо усмехается он, — паранойя. — Это Стайлз, — представляет его Лиаму Тео. — Очень приятно, малыш, — он растягивает губы в лучезарной улыбке, что красиво подчёркивает узор родинок на его щеках. — Тео, — доносится с кухни голос Арджента, — нужно поговорить, — с нажимом произносит он. — Наедине, — и вновь возвращает своё внимание к столу, на котором разбросаны бумаги и карты. — Я займусь его шеей, — вспоминает Стайлз, выуживая из кармана баночку с девятью травами. Лиам сильнее сжимает ладонь Тео, умоляя не оставлять его. — Он будет в соседней комнате, — Стайлз говорит раньше, чем Тео успеет придумать, что сказать. — Ну, ты же оборотень, да, малыш? Ты услышишь, если он уйдёт, а он никуда не денется, — сердцебиение Стайлза идеально ровное, но Лиам всё равно хмурится. — Я присмотрю за ним, — заверяет он уже Тео. — Я быстро, — Тео дожидается неуверенного кивка мальчишки и нехотя отстраняется, оставляя Лиама со Стайлзом. — Обещаю, — одними губами шепчет Рейкен, и Лиам в ответ пытается выдавить из себя подобие улыбки. Крис встречает Тео тяжёлым вздохом, что не значит ни черта хорошего. — Его глаза янтарные, — первым начинает Рейкен, серьёзно глядя на Арджента. — Они нам соврали: мальчишка никого не убивал, так что нет необходимости выдавать его им. Они не имеют права трогать его по кодексу, — Тео знает, что оставить Лиама или нет — решение, которое они будут принимать все вместе, поэтому он изо всех сил попытается убедить Криса, что оставить его — решение верное. — Я ручаюсь за него. Я готов нести за него ответственность самостоятельно. Он ни в чём не виноват, я... — Выдохни, — вдруг усмехается Крис, сжимая его плечо. У Тео будто воздух в лёгких кончился; от нервозности пересохло в горле и пальцы предательски похолодели. — Мальчишка остаётся, — мягко улыбается Арджент. — Я просто хотел быть уверен, знаешь ли ты, что делаешь. — Знаю, — твёрдо подтверждает Тео. — Но просто прогнать их будет недостаточно. — Предлагаю наказать их в соответствии с преступлением, — на кухню проходит МакКол, выкладывая на стол заряженный кольт. — Мы знаем, где они. — Вы не обязаны, — Тео упрямо смотрит на Скотта, в чьих глазах нет ни намёка на сомнения. — Мы охотимся на тех, кто охотится на нас, — напоминает Крис. — Твой мальчишка теперь часть нашей семьи.***
Стайлз умеет заговаривать зубы — он вовлекает Лиама в разговор, умудряясь поддерживать его, получая в ответ лишь короткие кивки головой. Стилински рассказывает про историю городка, в котором Лиаму посчастливилось оказаться, успевает даже шутить, вызывая у мальчишки искреннюю полуулыбку. — Хватит называть его малышом, — беззлобно ворчит Тео, наконец возвращаясь в гостиную. — Я перегибаю? — виновато уточняет Стайлз, обращаясь к Лиаму, который торопливо качает головой из стороны в сторону. — Видишь, Тео? — хмыкает он, вставая со столика напротив дивана, — всё в порядке. — Да-да, — закатывает глаза Рейкен, но лишь из вредности, ведь всё и вправду в порядке. — Я не стал трогать его раны, — тише говорит Стайлз, протягивая Тео баночку трав. — Подумал, лучше ты. Не хочу на него давить, — он сухо улыбается, освобождая своё место. — Было приятно пообщаться, малыш Лиам, — Стайлз нарочно театрально и неуклюже кланяется, от чего губы оборотня вновь трогает улыбка. — Ты едва ли на четыре года старше, Стилински, — бросает ему в спину Тео, садясь напротив Лиама. — Это не отменяет того, что малыш Лиам — малыш, — смеётся Стайлз, не глядя отмахиваясь от Рейкена. — Ему сложно отказать, да? — неловко усмехается Тео, поднимая взгляд к Лиаму, который, помедлив, кивает, но улыбаться не перестаёт. У Рейкена внезапно кончаются слова, неловкое молчание поглощает комнату целиком, и самое страшное — Тео не может отвести взгляд от голубых глаз. — В общем, — Тео прочищает горло, показывая оборотню баночку в своих руках: — Знаешь, что такое Девять Священных Трав? Лиам оживляется, пальцем показывает на кухню, куда ушёл Стилински, и кивает. — Ясно, — усмехается Рейкен, — Стайлз уже обо всём рассказал, да? Давай я сниму повязку... Лиам без задней мысли задирает подбородок, оголяя вид на шею, полностью доверившись Тео. Поддев остриём ножа узел бинта, Рейкен перерезает его, начиная аккуратно и кропотливо разматывать ткань. Мальчишка дышит размерно и спокойно, послушно вертит головой, когда Тео его об этом просит, и всё же вздрагивает, когда обнажённой шеи касаются чужие пальцы. — Больно? — Рейкен одёргивает руку, виновато поджав губы. — Прости, придётся потерпеть. И Тео бы рад помочь с этой болью, забрать её, как это сделал Лиам, вот только не может — он сам никогда не был полноценным оборотнем, а сделать из него химеру так и не получилось. Всё, что есть у Рейкена, — это светящиеся глаза, обострённые чувства и кошмары. Лиам коротко и рвано вздыхает, но не прячется от его прикосновений, вновь запрокидывает голову, глядя на охотника из-под ресниц. Тео старается делать всё быстро и аккуратно, что позволяет ему опыт, но руки всё равно предательски вздрагивают лишний раз, когда Рейкен видит по-прежнему открытые глубокие ожоги-порезы. Чем Лиам заслужил подобное?***
— Останься, — просит Скотт, закинув сумку на плечо. — Тебе и Стайлзу не нужно этого делать самим, — возражает Тео. — А тебе? — взгляд МакКола переполнен теплом и мягкостью, что причиняет почти физическую боль Тео. — То, что твои глаза синие, не значит, что ты должен тащить кресты каждого из нас, мы это обсуждали. — Но, Скотт... — Рейкен хмурится, сжимая руки в кулаки. — Беспристрастное правосудие, — напоминает МакКол. — Мы сделаем то, что придётся, если они не согласятся на наши условия. Не в первый раз, Тео, — говорит он, сжав его плечо, — и не в последний. — Прости, — Рейкен поджимает губы, не отводя взгляда от Скотта. — Это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной, — и Скотт говорит вовсе не о происходящем сейчас — они оба это понимают. — Ты ему нужен. Ты ему нужен так же, как и мы были нужны тебе, только ты успел вовремя. Мы скоро вернёмся, — в последний раз улыбается Скотт. — Берегите себя, — единственное, что может выдавить из себя Тео, оставшись на крыльце в одиночестве. Лиам сидит всё там же на диване, натянув рукава огромной для него толстовки так, чтобы спрятать даже кончики пальцев, и поднимает взгляд на вошедшего Рейкена, порываясь сказать что-то, но тут же сжимая губы в тонкую полоску. — Как ты себя чувствуешь, волчонок? — Тео слышит, как сбивается с ритма чужое сердце. — Лучше, — глухо, но вполне чётко отзывается Лиам, и его голос больше не дрожит от режущей боли. — Покажи, — тихо просит Тео, присев перед мальчишкой на колени. Девять трав нейтрализуют аконит, и рана действительно выглядит лучше, хоть и прошло всего часа два от силы. — Если хочешь, можешь принять душ, — вспоминает Тео, заметив развод грязи на выглядывающих из-под ворота толстовки ключицах. — Хочу, — голос Лиама несломанный, ещё совсем детский — тихий, но высокий. — Набрать тебе ванну? — Рейкен сидит перед ним на коленях, чувствует чужое горячее дыхание на своих волосах и встаёт, когда мальчишка кивает. Лиам ходит за Тео хвостиком, пока тот заходит за полотенцем, чистыми вещами, новой щёткой. — Можно эти? — оборотень робко показывает на другую стопку вещей, хмуро глядя на футболку и штаны, которые Рейкен взял с соседней. — Да, конечно, — Тео возвращает одежду Скотта на место, и достаёт кофту и штаны из своей стопки, протягивая мальчишке, который уже держит бельё и носки. Лиам кончиками пальцев касается воды в ванне, удовлетворённо сверкая глазами, будто уже отвыкнув разговаривать словами, и вдруг ловит Тео за край футболки, когда тот уже разворачивается, чтобы уйти. — Что-то ещё? — спрашивает Рейкен, уловив, как мальчишка сжимается, одёрнув руку. — Ты можешь... остаться? — просит Лиам, сжав руки в кулаки до побелевших костяшек. Тео помнит, как сам ненавидел оставаться один, потому что боялся. — Да, — не сразу отзывается он. — Да, могу. Рейкен не задаёт ни одного из всех тех вопросов, которые вертятся на языке; он опирается на стиральную машину, оставаясь стоять почти спиной к мальчишке. Лиам не говорит больше ни слова, благодарность так и остаётся горечью на губах, потому что он боится разрушить эту хрупкую доверительную тишину. Оборотень стягивает толстовку, оголяя спину с многочисленными, но уже побледневшими синяками, царапинами и кровоподтёками, — Тео видит это в отражении. Рейкен смотрит не специально, краем глаза ловит чужое движение и не может отвести взгляд, чувствуя, как внутри что-то закипает. Тео заставляет себя отвернуться. Он слышит, как на кафель падают мягкие штаны, слышит, как мальчишка опускается в ванну, тихо шипит, когда вода касается его порезов и раны на лодыжке. Про себя Рейкен отмечает, что надо будет и остальные ссадины Лиама обработать девятью травами. Тео старается занять чем-то свои мысли, вспоминает, есть ли у Скотта хоть что-нибудь в холодильнике кроме пива и вяленого мяса — и йогуртов стараниями самого Тео. Он запрокидывает голову, поглубже вздохнув, и оборачивается к Лиаму раньше, чем успеет понять, что он это сделал, потому что воздух наполнен звеняще свежим запахом крови. — Лиам, эй, — Тео хватает его за руку — Лиам, уставившись на колени пустым взглядом, расцарапывает предплечье когтями. — Лиам! — Рейкен встряхивает мальчишку, заставляя посмотреть на себя. Лиам фокусируется на нём не сразу — поднимает на Тео тяжёлый взгляд затуманенных глаз и вздрагивает, будто очнувшись. — Они... утопили её, — глухо произносит Лиам. — Держали меня, пока она не захлебнулась, — кровь, стекая с когтей и руки, дымкой растворяется в воде, привлекая внимание Лиама, заставляя его вспомнить остывшее тело матери в такой же грязно-розовой воде. — Я видел... видел всё, что с ней сделали... — Ты больше не там, — твёрдо говорит Тео, крепче сжимая его руку. — Они тебя больше не тронут. Всё закончилось, слышишь? — он кладёт ладонь на его щёку, осторожно поворачивая голову мальчишки в свою сторону. — Ты в безопасности. Лиам смотрит на него всё тем же пустым взглядом, стараясь не заплакать, поддаётся чужим прикосновениям, когда ему помогают вылезти из воды, и укутывается в махровое полотенце. Тео не решается сказать что-нибудь ещё, не знает, что сказать, потому что сам не верил ни единому слову Скотта, когда тот вытащил его. — Это из-за меня Скотт и Стайлз... ? — тихо спрашивает Лиам, пока Тео обрабатывает и перевязывает его лодыжку. — И поэтому тоже, — Тео знал, что Лиам слышал их разговор, и мальчишка наверняка догадался, что станет с теми охотниками. — Они заслужили это. Лиам лишь поджимает губы, внимательно следя за тем, как аккуратно Рейкен принимается за маленькие царапины и синяки, которыми усеяны все ноги оборотня. Тео доходит до спины Лиама, только сейчас замечая, что на боку мальчишки осталась почти затянувшаяся рана, будто Лиам сам выдрал кусок плоти, о чём свидетельствуют уже бледные полосы когтей. — Мне пришлось достать пулю, — объясняет он, когда Тео задерживается пальцами на его боку слишком долго. Лиам сутулится, обнимает себя за плечи, будто пытаясь спрятаться, и Рейкен старается сделать всё как можно быстрее. Мальчишка торопливо натягивает футболку, когда Тео говорит, что они закончили; он забирается с ногами на диван и выжидающе смотрит на охотника. — Тео? — спустя несколько мгновений спрашивает Лиам. — Так тебя зовут? — Да, — кивает Рейкен. — Тео. У Лиама в глазах бушует буря, и Тео знает, что, если ничего не сделает, она сожрёт мальчишку изнутри. — Послушай, — Рейкен знает, что это лицемерно — говорить такое Лиаму, когда сам едва ли смирился, но это нужно сделать. — Их не вернуть. Лиам забывает дышать, вновь сжимая руки в кулаки. — И ты в этом не виноват, — Тео тянется к его ладоням, не позволяя оборотню навредить себе. — То, что ты выжил, тебя виноватым не делает. — Они умерли вместо меня, — возражает Лиам, болезненно хмурясь. Рейкен знает это выражение лица — так он смотрел на Скотта, пытаясь убедить того в том, что это сам Тео во всём виноват; он так хотел, чтобы Скотт ударил его, хотел, чтобы Скотт вырвал ему сердце, исполнил приговор, который Тео сам себе вынес. — Они сделали это ради тебя, — исправляет мальчишку Рейкен. — И ты выжил. Ты был сильным достаточно, — Тео замечает, как глаза Лиама становятся влажными, — позволь себе жить. Лиам тщетно пытается скрыть слёзы, сворачивается на диване, прижав колени к груди, спрятавшись от всего мира, но не пытается оттолкнуть Тео, который продолжает гладить его по ещё мокрым волосам, оставшись сидеть на полу у дивана. — Я буду рядом, — напоминает Рейкен, когда дыхание Лиама начинает выравниваться. — Поспи, волчонок, ладно? Я буду здесь всю ночь, не бойся.
