сладко-солёное, с привкусом детства

«мало жизни, много любви» феликс кривит смешно губы и выгибает бровь. чешет ярко-красным ногтем краешек таких же ярко-красных от помады губ и долго выдыхает через нос. «пыхтение древнего мудреца» – так это обычно называет чан. но ли феликс далеко не мудрец, и совсем далеко – не древний. поэтому ему остаётся только задумчиво разглядывать бумажку из печенья с предсказанием, языком соскребая само печенье с зубов. ему нравится собирать эти бумажки, – и дело даже не в вере в то, что вдавлено типографской краской в листок бумаги тиражом в тысячи копий, и не во вкусе печенья, – ему нравится сама мысль о том, что его судьба может зависеть от чего-то настолько мелкого. вот например вчера печенье сказало: «вокруг вас искрится счастье» и феликс лизнул оголённый провод. неделю назад печенье сказало: «дарите близким тепло» и феликс притащил друзьям целую коробку разноцветных зажигалок. месяц назад печенье сказало: «не бойтесь взлететь» и феликс сиганул с пятого этажа. колено до сих пор приятно похрустывает. что делать с этим предсказанием феликс пока не знает. но обязательно выяснит. будет некрасиво по отношению к печенью оставлять его проигнорированным. а сейчас можно допить остывший чай, в котором плавает глиттер с феликсовых век, осыпавшаяся с потолка штукатурка и чьи-то ненароком забытые детские мечты. на вкус кажется, что это феликса, но нет, свои он надёжно прячет в переплетении коронарных артерий и помятой коробке из-под бабушкиных пластинок. «наверное, это джисона» – думает феликс. чай кислый. «много жизни, мало любви» джисон шмыгает носом, слегка жмурится на маленькие буквы и пихает руку в карман куртки. пальцы ужасно замёрзли – осень кусает не только за пятки, но и за руки, голени, и голые коленки в прорезях джинсов. ветер стремится откусить лицо. и как только феликс каждый божий день ест эти печенья? тесто липнет к зубам и горчит не хуже оплеухи от родителей, а предсказание и вовсе звучит как простой набор слов. упади джисон лицом на клавиатуру – получилось бы и то что-то понятнее. хёнджин бы сказал что хан просто не умеет глубоко мыслить. джисон запустил бы в него карамельным «петушком» и послал куда подальше. интересно, что сегодня выпало феликсу? стоит звонить чану или сразу в травмпункт? а может сегодня они ограничатся оттаскиванием за уши и тяжёлыми утробными вздохами. уголки губ слегка тянутся вверх, вспоминая вчерашнюю трёпку за облизывание проводов – больше всем почему-то было жаль провода. а потом они все ели цветные хлопья из одной коробки, без молока, просто так. феликс сказал что красил их сам. никто не стал уточнять чем – решили не портить себе аппетит, а феликсу – отрочество. феликс выскакивает на улицу в одной толстовке, намотав на голову шарф, перескакивает через лужи и несётся к детской площадке. плюхается на одну из двух низеньких качелей, – хрустит сладко-солёным попкорном в карманах (а может костьми), – и отталкивается пятками от земли, запуская в кеды песчаные бури. джисон смотрит сначала не моргая, а потом повторяет за ним. ноги волочатся по земле, оставляя борозды, и язык очень чешется пошутить про след в истории, но феликс опережает, открывая рот первым: – ты где сегодня был? даже не предупредил, все так удивились. – да так, дела, – джисон неопределённо мотает головой, и в шею слегка стреляет – у матери тяжёлая рука. – у тебя море на скуле разливается, – тормозит, пихает горсть попкорна в рот. – к родителям ходил? – а ты помаду забыл стереть, – джисон лезет в чужой карман за своей порцией сладко-солёного. – опять туда ходил? – не забыл, а нарочно оставил! – феликс стягивает шарф, чтобы было лучше видно. – чан знает? – ну, он же не слепой. догадался. за уши оттаскал. и минхо пообещал оттаскать, за то что он меня снова пустил, – феликс фыркает-смеётся, вспоминая интонацию чана и его сверкающие неодобрением глаза. – а хёнджин меня феликсом зальтеном назвал. – это который сначала написал «бэмби» а потом одну из самых вопиющих порнографий начала двадцатого века? – ага, он самый. – феликс снова отталкивается, пытаясь взлететь. джисон глотает «тебе в самый раз», вместо этого залезая в карман и вылавливая в биосфере из полиэстера бумажку. аккуратно разглаживает кончиками пальцев, и пихает под нос готовящемуся к очередному взлёту феликсу. он останавливается, впитывая глазами типографскую краску, и в секунду расцветает счастьем. достаёт свой листок, показывает джисону. тот расцветает в ответ. теперь феликс знает что он будет делать с этим предсказанием. он хватает джисона за руку и они бегут. оставляют за собой маленькие качели, огромный мягкий шарф и дорожку из сладко-солёного. сегодня они полетят, чтобы завтра о них написали «мало жизни, много любви» и «много жизни, мало любви».