самая моя большая потеря – это потеря тебя

соленые слезы текут по ледяным, словно льдинки на северном полюсе щекам, падая на такой же холодный кафель. крик застревает в горле, мешая дышать, перекрывая выход или вход кислороду. хочется вырвать сердце и сжечь его на горячем пламени, которое кажется уже также не согреет. слезы застилают темные угольные глаза, хоть и льются рекой, но не прекращают свой путь вниз. в голове лишь белый шум, все мыли спутаны, они как клубок ниток, которыми играл пушистый кот. этот кот, наигравшись шаром из нитей мыслей, кинул его куда-то в потемневшее поле сознания, а сам направился к душе. он скребет на ней, выцарапывая давно знакомое и давно любимое имя – "сынмин". гониль вспоминает его теплые руки, обжигающие своим душевным огнем. его руки были такие же горячие, как и его сердце. в воспоминаниях всплывают его теплые объятия, в которых хотелось утонуть и захлебнуться, наглотаться этой любви и не выпускать ее из легких. в памяти проявляются его выразительные глаза, напоминающие миндаль. в его глазах отражалось небо и искорки самых искренних и красивых чувств. гониль был готов отдать весь мир, всего себя, лишь бы эти глаза смотрели только на него. в голове мелькал образ его улыбки, напоминающей дольку сладкого арбуза. в ушах звенел шум, но кроме него, среди этого звона мелькал не громкий голос человека, к ногам которого гониль хотел положить все. эти слова повторялись и ложились друг на друга, отражаясь эхом от стен ушной раковины. "поцелуй меня"... и гониль целовал. целовал до беспамятства, обхватывая ладонями лицо человека, которому свое сердце тот отдал уже много лет назад. о стенки разума все еще бьется его звонкий смех разбирающийся эхом на тысячи осколков. он помнит, как они вместе смеялись, когда ударяли друг друга подушками, как смеялись с весёлых историй, расказываемых каждый своему возлюбленному. гониль помнил все их совместные моменты, которые согревали их за чашечкой утреннего кофе за столом или горячим чаем, который согревал их вечерами за каким-нибудь фильмом. и ведь они не смотрели этот фильм, им было не интересно происходящее на экране. они смотрели друг на друга. гониль нежился в объятиях сынмина, а тот в ответ тихонько целовал его в макушку. вот только теперь эти воспоминания совсем не греют, а заставляют лишь сильнее задыхаться от прилива эмоций. теперь он один. совсем один. вторая половина кровати теперь всегда холодная, а утром чайник всегда будет холодным до того момента, пока его не включит сам гониль. зубная щетка теперь осталась стоять одна в стакане, на пару чашек стало меньше, а шкаф стал полупустым. в комнате, в которой всегда казалось было тепло и даже жарко, теперь будто все покрыто инеем и толстым слоем льда. приходя домой, его никто не встретит и никто не обнимет. никто не спросит, как прошел день и все ли в порядке. теперь все иначе, но это слишком сложно. слишком сложно принять то, что теперь любимый человек не рядом и никогда больше рядом не будет. возможно сынмин сейчас где-то рядом. смотрит на него и печально вздыхает. он смотрит на человека, сидящего на полу в углу ванной, который задыхается в своих слезах. кто же знал, что в то утро оди уже не понадобиться зонт. кто же знал, что в тот день, он не сможет дождаться этого ледяного моря с неба. кто же знал, что этот дождь будет лишь смывать свежую кровь с машины и смешиваться с ней на асфальте. а позже этот же дождь будет смешиваться со слезами на глазах гониля после того, как он узнал о случившемся. о том, что человека, который подарил ему смысл жизни, который подарил ему целый мир, являясь им, больше рядом не будет. гу все еще помнит те слова человека по ту сторону экрана: "здравствуйте, это Гу Гониль? простите, мне очень жаль, но сынмина больше нет. я приношу вам свои соболезнования" "что? мне послышалось?" треск... "это шутка? если да, то она не смешная" треск... "неужели?..." треск... вся жизнь пошла трещенннами, все пошло по швам. в голове гониля крутилось множество мыслей: "что случилось?", "почему так вышло?", "я не верю", "не верю!", "этого не может быть!", "это не может быть правдой!", "за что?", "чем он провинился?", "я не верю...". он утверждал, что не верит в это. а если быть точнее, то утверждало его сердце, которое болело по этому человеку. в его сердце все еще жила надежда, которая кричала: "он вернется! он точно вернется! все не может так просто кончиться!". сердце рыдало, изнывало от горя и обливалось слезами. оно желало, чтобы все это оказалось ложью. сердце плакало самыми горькими слезами, которые не сравнятся по горечи ни с одной таблеткой, которые он теперь принимал в огромном количестве. сердце не верило, а разум уже давно понимал, что все это далеко не обычные слова, сказанные в шутку. рузум с самого начала понял, что все уже кончено и этого человека не вернуть. и сам этот человек не вернется. теперь он один, и с этим ничего не поделаешь. теперь он сам с собой в квартире, отапливаемой батареями, но не отаплевоемой тёплой атмосферой, без которой в квартире царил лишь мертвый холод. теперь гонилю было не важно, что есть на завтрак. не важно какую одежду одевать сегодня. не важно как и на что жить завтра. теперь все не важно, ведь самого важного у него уже нет. рядом с ним завибрировал телефон, пришло уведомление. это был начальник компании, в которой работал гониль. "господин гу, здравствуйте! это ваш директор. вы не выходите на работу уже около недели и могу предположить, что вам и вправду очень тяжело от потери любимого вами человека, но это не значит, что я буду вам во всем потакать. приношу свои извинения, но на ваше место я уже нашел нового работника. так будет лучше. с остальным мы разберемся тогда, когда вам будет это удобно. до свидания!" гониль вышел из чата со своим начальником. тут, в глаза кинулась аватарка, на которой был изображен парень с нежно персиковыми волосами и легкой улыбкой на лице. зайдя в чат, в глаза бросились сообщения: оди: гониль-хен, чем ты занимаешься? ^^ вы: почему ты пишешь мне? ты же на работе. оди: ты не ответил на мой вопрос! вы: хорошо, готовлю ужин. а теперь и ты позволь поинтересоваться, почему ты пишешь мне с учетом того, что ты работаешь? вам же запрещено делать это на рабочем месте. оди: я слишком соскучился, неужели мне теперь тебе нельзя написать? ( ཀ ʖ‌ ཀ) вы: иди работай и не отвлекайся! оди: хорошо-хорошо) ... глаза снова залили слезы и все сообщения размылись, утонув в водах отчаинья. сердце бешено забилось, и все мысли улетучились в даль. в голове образовался ком. тысяча воспоминаний бились о стенки черепушки. голова раскалывалась, будто по ней ударили чем-то тяжелым. хотелось удариться с силой об стену, чтобы прервать этот поток безудержных мыслей, ведь если так и продолжится, то он просто сойдет с ума. слишком тяжело. слишком трудно. пора заканчивать. уже слишком поздно. больше нельзя ждать. я слишком устал. он медленно встал, опираясь всем телом на стену позади него. ноги не держали, ведь сил уже не хватало. все силы были потрачены на выплаканные слезы и судорожное дыхание, после которого было крайне легко задохнуться. руки неистово тряслись, но все же смогли выполнить свою задачу. пара движений и толстая веревка готова выполнить свою задачу. он аккуратно встал на стул и прикрепил веревку к балке на потолке ванной. просунув голову в петлю, он посмотрел вперед и с заплаканным красным лицом произнес: "сынмин, самая моя большая потеря – это потеря тебя" мгновение, и стул с грохотом падает на пол. несколько секунд и в глазах все потемнело. все кончено. конец... в глаза светит тусклый свет от чего он невольно морщится, а после слышит мягкий голос: – хен, почему ты плачешь? гониль резко распахнул глаза и увидел обеспокоенный взгляд обсидиановых глаз. – ты все утро из стороны в сторону мечешься. сон плохой? – немного помолчав, он добавил. – наверное это из-за того фильма, который мы смотрели вчера вечером. он и вправду был грустным и от части жутковатым. глаза гониля округлились. они стали похожи на два больших блюдца. он тихонько ущипнул себя и ему стало больно. словно то место, которого он дотронулся немного обожгло. он лежал в объятиях мужчины, черты лица которого были ему до боли знакомы. в черных, как вороново перо глазах отражался он сам, а пушистые нежно-персиковые волосы парня напротив растрепались и сделали из него что-то на подобии одуванчика. объятия этого человека были теплыми и приятными. в них было хорошо и хотелось остаться в них примерно на вечность. на глаза снова навернулись слезы, но уже счастья. счастья, что этот человек никуда не ушел, что он здесь, рядом, обнимает его и смотрит на него влюбленным взглядом. – сынмин... он глубже зарылся в объятия человека, который его крепко прижимал к себе, укрывая толстым одеялом. – все хорошо, я рядом. теплое дыхание опалило кончик уха и осталось на нем маленьким огоньком. немного отодвинувшись, гониль аккуратно поцеловал оди. – спасибо, что ты здесь. спасибо, что не оставляешь меня, ведь тогда, моей самой большой потерей стала бы потеря тебя.