Злата сияние

      Тело уже почти не ныло от боли.       Состояние у меня было утомлённое. Я и предположить не мог, что это тело будет таким неприспособленным к долгим тренировкам, к которым я приступил как только более-менее освоился и понял: особо занятий у меня не было, кроме редких документов и нудных принятий прошений. Так как отец выбирался из своих покоев редко, а любимый наследник погиб, то обязанность принимать людей легла на меня. Мотивировалось это тем, что я будущий глава и должен уже начинать разбираться со своими людьми, уже и сын появился, совсем взрослый стал. Чаще всего это были главы деревень или городов, которых беспокоила всякая нечисть, реже сами адепты ордена Ланьлин Цзинь. Слушать их было откровенно скучно и неинтересно, особенно когда старшие в своих монологах вообще уходили в другую степь и нить повествования теряли, кажется, все присутствующие. Всё, что от меня требовалось это оценить по словам нуждающихся уровень опасности и отправить туда адептов для разрешения проблем. От людей собственного ордена прошения были легче — они просто говорили что и где надо изменить, закупить или ещё что-то. Гуанчжи всегда находился рядом и помогал принимать решения, советуя, чему я был безмерно благодарен. В остальном же я был свободен подобно птице в небесах.       Свободное время я проводил на тренировках с мечом и луком, реже — пытаясь разобраться в своих новых магических способностях. Не то чтобы я не хотел их, но я боялся того, что могло бы произойти. Из воспоминаний я лишь частично знал про медитации, которые помогали укрепить и усилить золотое ядро заклинателя. А уже благодаря ему происходит настоящая магия. Только вот моё непонимание как управлять ею навевало страх и опасения: а вдруг что-нибудь учудю и разрушу? Подобная сила — не игрушка и ею надо уметь пользоваться, чтобы никому и ничему не навредить.       И лишь поэтому моими друзьями на тренировочном поле были меч и лук, второй, кстати, был куда более дружелюбным, чем первый. Стрелять по мишеням в яблочко было на удивление просто — я редко не попадал в него, хотя никогда в жизни не брал в руки лук и стрелы. Это заставляло смеяться.       В прошлой жизни я не стрелял из лука, но в этой же… Тело помнило как нужно. Мышечная память никуда не делась и это было хорошо. Только вот с мечом дела обстояли несколько хуже — видимо, Цзинь Гуаншань больше любил лук, чёртов эльф. Но с другой стороны это хороший шанс начать учиться самому управляться с мечом… Не так уж всё и было плохо. Страх поможет мне выжить, потому что мне до ужаса страшно оставаться слабым в мире, где всякие лютые мертвецы и прочая нечисть — ни что иное как почти обыденная реальность для моей новой семьи. Желание жить пересиливало желание ходить пьянствовать по борделям. К тому же, что не менее ужасно, я после смерти Гуанъу наследник, на которого смотрят и ожидают чудес. Только вот жаль, что у меня было такое состояние, что хотелось все чудеса послать нахрен.       Пугали ещё и взгляды моих новоиспечённых родственников: сияющий любовью и гордостью взгляд матери, которая иногда наблюдала за тренировками адептов и моими; подозрительный взгляд от Гуанчжи, который составлял мне иногда компанию на тренировочном поле в качестве наблюдателя и шутил о моих изменениях, но я видел его настороженность; и самое главное — взгляд жены, который я не мог понять. Фэйшу редко отходила от А-Пэя и оберегала его от всех подобно львице в логове чужого хищника, иногда откровенно пугая. Мы с ней особо не разговаривали, лишь перебрасывались дежурными фразами. Но за несколько дней я сумел-таки добиться того, чтобы она не смотрела на меня волком пока я держал на руках сына.       Думать о том, что я стал отцом было всё ещё дико и непривычно, но я старался прийти к пониманию, что всё это теперь моя жизнь. Если, конечно, не возжелаю самовыпилиться отсюда в приступе ужаса.       Уверен, резкая смена характера Гуаншаня вводило Фэйшу в ступор не меньше, чем меня новая жизнь. Муж, который предпочитал общество шлюх и вина вдруг начал больше уделять время тренировкам и играть с сыном в свободное время не без основания навевает опасения. Но ходить в бордели в мире полном нечисти всех сортов мне не хотелось. Где мракобесие — там куча проблем, благодаря которым легко расстаться с жизнью, а умирать страшной смертью не хотелось. Да и чего говорить, бордели, даже самые лучшие, не то место, которое хочется посещать, зная, чем может обернуться для меня неумение обращаться с оружием. Поэтому как бы не влияли на меня осколки личности прошлого владельца тела, я старался не поддаваться искушению.       Было ясно одно — этот мир не так прост и чтобы не потерять этот «второй шанс» мне надо стать сильнее и не вызывать особых подозрений, чтобы жить спокойно. Крутиться в новом обществе, играя роль, попутно увеличивая силу.       И важное испытание меня ждало на первый месяц сына, в честь которого шла подготовка к празднику, куда приглашались главы великих орденов. Наследник одного из них — Цзян Фэнмянь вместе с беременной супругой Юй Цзыюань знали прежнего Цзинь Гуаншаня, что навевало опасения. Остальные же были либо малы, как наследник ордена Цинхэ Не, либо не заинтересованы в общении с таким персонажем как я — благовоспитанные люди Гусу Лань и живущий на своей волне наследник главы ордена Цишань Вэнь с двумя малолетними отпрысками. Другие же сборища заклинателей были не так могущественны, а значит просто крутились около, вылавливая что-нибудь хорошее для своих семей. Нужно было, кстати, начинать вникать в дела кланов подконтрольных ордену Ланьлин Цзинь, чтобы избежать неприятных сюрпризов — многое идёт под откос, когда меняется глава чего-либо в таких мирах.       Но поскольку время ещё было я тренировался, отвлекаясь от окружающей меня действительности. Потрясением для меня было только когда на тренировочном поле появилась Фэйшу. Она шла неспешно, но поступь у неё была твёрдая — настоящая хозяйка. Я даже залюбовался. Да и чего говорить — моя супруга была красивой девушкой, хоть и не с самым простым характером. Что, впрочем, было заслугой поведения матери Цзинь Гуаншаня и его самого… но теперь можно это исправить.       — Что-то случилось, моя госпожа? — отвлёкся я от чучела для битья.       Фэйшу подозрительно щурилась, глядя на меня. Я пытался выглядеть невозмутимо весь взлохмаченный и мокрый от пота.       Супруга вздохнула.       — Вы пропустили ужин. Матушка за вас беспокоится, — говорила Фэйшу таким холодным тоном, что мне впору было замёрзнуть.       Понятно, на этот раз причиной их ссоры стал я. Хотелось закатить глаза и с чувством выругаться, но природная вежливость взяла вверх.       — Но пришла ты не поэтому, — какое ей дело до меня и мнения матушки? Она часто не слушается её, а тут вдруг пришла проведать, ага… я, конечно, ещё не до конца освоился здесь, но понял одно — руководить моей супругой сложно. Ещё и так официально говорит… И с ней мне предстоит жить эту жизнь? Неужели не было кого помягче?       — Я не ожидала вас здесь увидеть, — поджала она губы.       Оно и понятно, ты привыкла к тому, что я шляюсь в это время в других местах. Но ведь тебе нравится, что ошиблась, я же вижу…       Конечно, я знал о том, что Фэйшу с недавних пор снова начала посещать тренировочное поле, но я и не думал, что наткнусь на неё — места здесь много, особенно вечером, когда все адепты освобождаются от тренировок. Этим днём у меня было хорошее настроение и я увлёкся мечом, в добавок мне понравилось им управлять с помощью своей энергии ци — это оказалось занимательно, хоть и выходило пока плохо. Я часто отвлекался и потому мой меч, Чоуцянь, просто падал на землю с характерным лязганьем. А ведь мне ещё учиться на нём летать…       Промелькнула мысль, что я и вправду засиделся здесь, но я её прогнал. Моя цель — найти общий язык с новыми родственниками, а сейчас подвернулся такой прекрасный момент совместить приятное с полезным!       — Мы можем потренироваться вместе, — улыбнулся я ей. Хорошие отношения залог того, что она меня не ударит в спину, а совместные тренировки с более опытным человеком и мне помогут стать сильнее. — Мечом ты орудуешь лучше, чем я, хах. Могла бы мне помочь, я бы не остался в долгу.       Фэйшу нахмурилась, глядя на меня. Чуть погодя она всё-таки ответила:       — Точно не сегодня — вы устали, мой господин, — тон её стал дружелюбнее, но стремиться ещё было куда.       Мне стало даже интересно о чём она думает. Выражение её лица было тяжело понять, а глаза прямо-таки горели недоверием и подозрением. Но я продолжал улыбаться, подключив всю обворожительность, на которую был способен. Лишь бы не подумала, что её мужем овладел демон! Вот уж чего не хотелось, так это испытать на себе обряды экзорцизма. Я хоть и зараза редкостная, но отлипать от этой заразы не хотелось — иначе где я окажусь…       — Моя госпожа права, я устал, — Фэйшу хотела что-то сказать, но я опередил её. — Но раз так сложились обстоятельства, я не могу позволить своей супруге оставаться здесь одной. Холодает.       С этими словами я приблизился к ней и обнял за талию, прижав к себе.       Пусть лучше смотрит на меня с привычным недовольством нежели подозрением! Развратный характер мужа стал для неё обыденностью, в том числе и по отношению к ней самой, потому такие действия точно не станут сюрпризом.       — К тому же мне хочется увидеть А-Пэя, — использовал я главный козырь.       Ложью это назвать было сложно — сын был забавным ребёнком, мне даже нравилось с ним играть по вечерам. Правда, порой он бывал слишком громким, но на руках Фэйшу всегда успокаивался. А так как я талантом успокаивать младенцев был обделён, то находился рядом с Цзинь Пэем только когда его мать была рядом. Она это прекрасно знала и отказаться не могла, иначе её место может занять матушка.       Взаимное непереваривание друг друга двух женщин может иногда помогать третьей стороне в моём лице ими управлять, стоит взять на заметку.       — Сначала вымойтесь, — не стала спорить, уже хорошо. Но сказала таким тоном, что действительно нет желания ослушаться…       Вскоре после мытья в бочке, к которому привыкнуть было не легко, всё же не ванна, я сидел на кровати Фэйшу, держа на руках А-Пэя, завёрнутого в пелёнки.       Если бы мне когда-то сказали, что мне в будущем понравится возится с младенецем я бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас было осознание, что не так уж это и плохо, даже прикольно — но настолько же и страшно. Такой маленький и хрупкий он вызывал у меня страх за его безопасность и желание оградить его от всего, подписывая смертный приговор каждому, кто только посмеет косо глянуть. Чем это было вызвано я не знал, возможно, во мне проснулся какой-то отцовский инстинкт.       Желая просто сыграть в игру по «изменению» характера Цзинь Гуаншаня я сам не заметил как проникся главным виновником этого спектакля — сыном. Оказывается, мне достаточно пары недель сюсюканья, чтобы привязаться к ребёнку. Не сказать, что это плохо, хотя бы в искренности чувств меня не упрекнут.       Фэйшу сидела рядом, переодически кидая на меня недовольные и недоверчивые взгляды. Хотя порой меня бесило это её поведение, но я терпел — нужно уметь идти на уступки, чтобы жить мирно. А лучше — завоевать её сердце. Ведь как говорил мэтр: если не можешь иметь того, кого хочешь, научись хотеть того, кого имеешь.       Стараясь не обращать внимание на недовольную супругу я отвлекался на сына — разговаривал с ним, говоря всякие глупости с улыбкой на лице. Цзинь Пэй смотрел на меня уже куда более осознанным взглядом, иногда даже поворачивал голову в мою сторону, если слышал мой голос. Это не проходило бесследно ни для меня, ни для других родственников: умилялись все, в первую очередь я сам.       Я касался маленькой ладошки сына пальцем, а он в ответ слегка сжимал его.       — Ему нравится, — негромко усмехнулся я, глянув на супругу, когда сын улыбнулся мне.       Как можно быть равнодушным от таких действий? Моё сердце отдано без остатка, сдачи не надо!       — Вы хорошо ладите с детьми, — сдержанно ответила Фэйшу, коснувшись маленькой ручки. Её губы дрогнули в нежной улыбке.       Я и сам легко улыбнулся, покачивая сына, который наслаждался вниманием родителей. Он сейчас активный, а что будет, когда подрастёт…       — Через шесть дней будет пир, прибудет много гостей, — как-то отстранённо сказала супруга.       Много это точно, слуги бегают как угарелые, подгоняемые матушкой и Гуанчжи, пытаются угодить. Удивительно, как меня не припрягли к работе. Видимо, матушка решила, что хватит с меня и тех дел, которые на меня спихнул отец.       — Глава ордена Цзян вместе со своей свитой приедет на день раньше остальных, — решил рассказать я ей некоторые подробности и пояснил: — Госпожа Юй в положении, они хотят прибыть в спокойствии.       Фэйшу обрадовалась — её глаза прямо-таки загорелись. Так и знал, что встреча с подругой её обрадует.       — Мы почти родичи, нечего опасаться слухов, — скорее самой себе, чем мне сказала супруга.       Не очень понимая о чём она я нерешительно кивнул.       — Ты забыл? — от цепкого взгляда супруги я почти вздрогнул.       Плохо, когда не знал, так ещё и забыл. Но что именно? Я не настолько хорошо разобрался с памятью бывшего владельца тела!       — Запамятовал немного, — неловко улыбнулся я, прикрыв глаза.       Фэйшу это не понравилось, но ругаться она не стала.       — Наши первенцы станут либо названными братьями, либо мужем и женой, когда вырастут. Я говорила тебе это на свадьбе. И потом.       Дорогая, ты это говорила точно не мне, хотел едко ответить я, но промолчал. Во избежание.       — Да-да, припоминаю, — состроил я задумчивую гримасу. — В последнее время я потерялся в происходящем, хах.       — Цзинь Гуанчжи говорил, что ты стал много пить.       Если бы с тобой произошло то же, что и со мной, ты бы так меня не осуждала. С кувшином вина преодолевать стадии принятия было намного легче, чем с водой или молоком.       Я не ответил ей, в сущности не понимая что она от меня хочет услышать. Пока что сближение с Фэйшу было проблемным из-за моих собственных страхов этого мира. Поэтому на данный момент я лишь показывал ей, что бордели мне стали не так интересны, а вот сын — да. В добавок я освободил своих служанок от работы переодевать меня. Прежний Цзинь Гуаншань приставил их к себе развлечения ради, ну а мне нужно было налаживать отношения. Хотя, признаться, досаду я испытывал — девушки были красивы и смотреть на их смущение, а от некоторых откровенное соблазнение было даже забавно. Но и после успокаивать свою горячую кровь на тренировках я устал. В итоге убрать их с глаз долой показалось мне лучшей идеей со всех сторон, хоть и грустно немного. На их место я выбрал одного из предложенных братом парнишек-слуг — Чэнь Бяня.       Подготовка почвы нужна была, чтобы моя жизнь в этом мире была не такая страшная. А лучшая подготовка — это действия. Ведь не могу же я подойти к жене и сказать: «Дорогая, прости, я больше не буду ебать шлюх». Лучше показать это своими действиями. Женщины, конечно, любят ушами, но и глаза у них имеются, чтобы глядеть на то, что делает мужчина…       А что насчёт вина… Это не так обидно, как измены — я же не запрещаю Фэйшу пить.       Долго продержаться я не смог — какая-то смесь напряжения и неловкости повисла между мной и Фэйшу. Я пожелал ей спокойной ночи и вышел из покоев, надеясь на отдых.       По дороге в свои покои я думал о том, как устал за прошедший день. Единственное место, где мне не нужно было играть роль встретило долгожданной тишиной и спокойствием. Рухнув на кровать, даже не раздеваясь, я уставился на столик для каллиграфии и застонал — упражняться в письме было ещё куда более отвратительным, чем с мечом и луком. На тренировочном поле мне некогда было отвлекаться на воспоминания прошлой жизни, а здесь…       Именно вырисовывая все эти треклятые иероглифы я осознал как мне не хватает ноутбука и обыкновенной ручки, в принципе простых радостей современной цивилизации. Музыка на фоне сменилась музыкой в голове — песни крутились на языке, сводя с ума, хотелось включить, но… Это было невозможно. Теперь именно их я записывал, упражняясь в письме, чтобы удержать ту хрупкую ниточку, связывающую меня с прошлой жизнью.       Ниточку, державшую меня в сантиметре от истерики.       Записывать иероглифы на одном листе, на другом привычные буквы и слова я поглощался тоской и безысходностью своего положения.       А потом я выслушиваю претензии по поводу пристрастия к вину от жены. Да если бы не алкоголь — свихнулся бы окончательно.       И кого я прогневил, что оказался здесь?..