Истории ветра

Лире Джейн Малфой исполнилось 11 лет. Солнце пробивалось сквозь занавеску. Девочка уже встала и успела переодеться из пижамы в удобное бело-зеленое платье, которое она носила почти каждый день. В одежде недостатка она не испытывала, но было в этом платье что-то родное, с чем не хотелось расставаться. Надев туфли, девочка вышла из комнаты. В Малфой-мэноре были высокие сводчатые потолки. Колонны и лестницы, бесконечные лабиринты коридоров — все это заставляло Лиру чувствовать себя очень маленькой и беззащитной. В коридоре, который вел в библиотеку кто-то насвистывал веселую песенку. Лира аккуратно заглянула в коридор и увидела эльфа Рикки, одетого в наволочку, который подметал пол веником. Рикки тоже увидел Лиру, бросил метлу и поклонился. — Здравствуйте, мисс! Рикки поздравляет Вас с Днём рождения, мисс! — Здравствуй, Рикки, спасибо. Мне нужно пройти в библиотеку. — Рикки должен предупредить хозяйку, что мисс проснулась? — Передай бабушке, что я спущусь в столовую через полчаса. Рикки кивнул головой, поднял веник и тут же трансгрессировал к Нарциссе, щёлкнув своими тощими пальцами. Лира хмыкнула и направилась к дубовым дверям библиотеки. Библиотека была ее любимым местом в Мэноре, за исключением разве что розария. Лира обожала розы, но бабушка на вопрос кто же из ее предков посадил эти чудесные цветы лишь смаргивала слёзы и говорила, что это не важно. Лира предполагала, что розы посадил дедушка Люциус — покойный муж Нарциссы, или прадед Абраксас, который был добр к Нарциссе всю свою жизнь, а возможно, это было хозяйство прабабушки Эллианы, которая заменяла ей мать. В любом случае, Лира обожала бегать по мощеным дорожкам, нюхать цветы, рисовать их и читать там книги, качаясь на деревянной качели. Бабушка говорила, что строитель розария не успел его завершить, но Лире было неважно. Дубовая дверь привычно скрипнула, впуская девочку в мир книг. Бабушка не любила книги, она больше вязала, делала расклады на картах, общалась с портретами или сидела в кабинете Люциуса. Что она там делала Лира только догадывалась, ведь девочка никогда там не была. Пройдя за свой любимый стол, Лира открыла вчерашнюю книгу на странице 153 и принялась листать до нужного ей разворота. Маггловский роман о трудной жизни одной гувернантки, которая влюбилась в своего работодателя, а потом сбежала, потому что у него уже была жена. Лира не находила в книге ничего интересного. Импульсивная и вспыльчивая главная героиня походила на нее лишь именем (Джейн), а также отсутствием родителей. Только вот Лиру воспитывала любящая и добрая бабушка, а бедняжку Джейн — сварливая тётка. Но ситуация была похожей, и именно этим Лиру заинтересовала книга . Долистав до нужной страницы, где Джейн едет в экипаже неизвестно куда, Лира взглянула на холст в золотой раме, висевший над столом. Девушки на холсте не было. Милая кудрявая шатенка с добрыми глазами и вздёрнутый носом была первой подругой Лиры, а также первым говорящим портретом в жизни девочки. Если быть точнее первым портретом, который с ней заговорил. Лира разговарила с ней о книгах, которых при жизни загадочная леди прочла немало. Она знала и много современной литературы, но Лире объясняла это своим проживанием в библиотеке и любовью к знаниям. Карие глаза девушки были почти точной копией глаз Лиры, а ее волосы девушки вились чуть-чуть сильнее, чем волосы Лиры, но больше сходств у них не было. Иногда девушка уходила с портрета, как и сегодня, но Лиру это не огорчало, у портретов тоже должна быть хоть какая-то жизнь. Погрузившись в чтение, Лира не заметила, как ее портретная подруга вернулась. — Лира! Привычная улыбка и родинка под правым глазом, зелёное платье и серебряный кулон. Девушка не менялась из года в год. — Привет! — поздоровалась Лира. — Знаешь, у меня сегодня День рождения. — Я помню, Лира, — девушка продолжала улыбаться, но сегодня ее улыбка была какой-то натянутой, искусственной, — жаль, что я не могу тебе ничего подарить. — Ничего страшного, я не люблю подарки. — Помню, когда тебе было пять лет, и Нарцисса привела тебя сюда в Рожедство ты могла говорить только о своих новых игрушках. — Прошло очень много времени. Я уже не помню тех дней, что уж говорить о том, что было раньше. — И… Ты бы не хотела помнить детство? Свою первую книгу, Рождество? Это же воспоминания, одни из важнейших в твоей жизни… Ты не скучаешь по тем дням или по..– — Родителям? — Лира резко прервала девушку. Она понимала куда та ведёт. Все рано или поздно задавали девочке этот вопрос. — Знаешь, многие аристократичные леди, будто интересуясь моими переживаниями, задают мне этот вопрос, и ты похоже не станешь исключением. Так что, отвечаю, как и им: Нет. Я не помню родителей, я их не знаю. Они подарили мне жизнь, да. Но воспитывала меня бабушка. Я безумно благодарна матери и отцу, но больше ничего. Я даже не люблю их. Как я могу любить тех, кого не знаю? Они умерли, когда мне было три года, у меня нет к ним привязанности. Мне не грустно, это уже случилось. Я не знаю жизни с ними, но уверена, моя жизнь с Нарциссой ничуть ни хуже. И нет, я не жестока, я скорблю, знаю день их смерти, все такое, но мне о них даже не рассказывают, я с трудом назову их имена, что уж говорить о днях рождения. Это жизнь, спросите любого ребенка, у которого нет кого-то из родителей, ребенка, который никогда их не знал, их ответ будет похож на мой, — на последних словах Лира уже кричала, не замечая как сжалась портретная девушка, как в ее глазах встали слёзы. Часы пробили девять утра. — Мне пора, я обещала бабушке подойти, — сказала Лира сквозь зубы уже значительно тише. — Хорошо, иди… Да, иди, — сказала девушка, сморгнув слезы. — Не говори, что мои чувства к родителям имеют большое значение для тебя. Смогла бы ты любить тех, кого не знаешь? Девушка лишь смешно шмыгнула носом и слегка улыбнулась. — Ладно, — Лира поднялась из-за стола и захлопнула книгу, — страница 237, запомнишь? — Да, Лира, конечно. Лира почти скрылась за стеллажами, как вдруг развернулась и сказала: — Кстати, я до сих пор не знаю твоего имени. Может наконец скажешь, как тебя зовут? Портретная девушка удивилась, но, словно взвесив все за и против, ответила: — Меня зовут Гермиона. — Гермиона, — задумчиво повторила Лира, — наверное, ты жила по меньшей мере два столетия назад… Ну неважно, приятно теперь знать твое имя, Гермиона. Лира усмехнулась, и крутанувшись на пятках, теперь уже окончательно ушла из библиотеки. Гермиона слышала, как закрылась дверь, принося с собой тишину. Она прислонилась к рамке картины, и тихие слезы скатились по ее щекам. — Прости нас, Лира… Прости 12 августа 2014 года Лире Джейн Малфой исполнилось 11 лет. Розы, которые Драко Малфой посадил в незаконченном розарии для своей жены, расцвели и сейчас стояли во всей красе. Качель на которой Гермиона часто сидела, когда приезжала в Мэнор, неподвижно висела на ветке дерева. А в глубине сада, там где уже начиналось самое тихое место территории Малфой-мэнора, под тенью молодого деревца стояло надгробие, одно на двоих: Драко и Гермиона Малфой 05.06.1980 и 19.09.1979 — 12.08.2006. Были убиты во время нападения группировки бывших Пожирателей смерти на Министерство Магии.