Влиятельный мастер Джинн

      Вне всякого сомнения мастер-джедай Квай-Гон Джинн безупречный и прославленный рыцарь, и Оби-Вану Кеноби здорово повезло, что он попал к нему в ученики. Когда-то неотесанным и наивным юнлингом Оби-Ван мечтал о том, что его учитель окажется не только великим воином, но и будет выделяться среди прочих рыцарей своими необычными способностями. Сейчас же ему казалось, что учитель Квай-Гон как-то уж слишком необычаен. Поначалу Оби-Вану льстило, что его учителя окликают на улицах и в любое время дня и ночи ему названивают по комм-линку сенаторы, капитаны межзвездных лайнеров, владельцы казино и прочие самые разные существа, какие только способны изложить свои затруднения членораздельно. Постепенно место восхищения начало занимать раздражение. Уж очень старательно по мнению Оби-Вана вникал Квай-Гон в проблемы, которые не должны занимать джедая дольше двадцати секунд. Поворотным пунктом в отношениях между учителем и учеником стал звонок от престарелой баронессы Тагге. Баронесса связалась с Квай-Гоном по личному каналу сразу после полудня, когда Оби-Ван вернулся с дневных занятий. Некоторое время он вместе с Квай-Гоном вникал в многословную летопись забот баронессы, перемешанную с жалобами на многочисленную родню. Через десять минут Оби-Ван начал обнаруживать признаки нетерпения. Квай-Гон жестом спросил, не желает ли Оби-Ван отправиться в тренировочный зал. Впоследствии он утверждал, что никогда прежде не был свидетелем такой безупречной телепортации. Оби-Ван буквально перенесся в тренировочный зал, минуя двери и стены. Учитель даже руку опустить не успел. Когда спустя четыре часа мокрый, взъерошенный, счастливый и смертельно усталый Оби-Ван явился домой, Квай-Гон все еще слушал баронессу. От негодования падаван слегка подпрыгнул, несмотря на смертельную усталость, и это вывело Квай-Гона из режима сосредоточенного внимания. Он открыл глаза, взглянул на падавана, и указующий перст учителя отправил Оби-Вана в ванную. Убравшись в указанном напавлении, Оби-Ван закрыл дверь, уселся на пол и погрузился в горестные размышления. Какими бессмысленными казались ему надежды трехлетней давности. Вот учитель, воистину прославленный и необычный. Сам Мейс Винду признает это. Всякий раз, услышав имя Квай-Гон Джинна, он вздыхает и поднимает глаза к потолку, где, очевидно, ожидает обнаружить большие запасы терпения и снисходительности. Невозможно оспаривать тот факт, что Квай-Гон один из самых отважных, доблестных и могучих рыцарей Галактики, но очень жаль, что свою отвагу и мастерство во владении клинком он ценит значительно меньше, чем пустопорожнюю болтовню разных случайных личностей.. Из комнаты раздался сигнал окончания сеанса связи. Оби-Ван обозрел в зеркале свою физиономию, решил, что она не отражает полыхания страстей в падаванской душе, сам себя подергал за косичку, напоминая об обязанностях ученика, на минутку сунул голову под холодный душ и вернулся в комнату. Квай-Гон устремил на него внимательный взгляд. Оби-Ван мужественно прошел к своему месту, уселся и сделал вид, что изучает расписание на завтра. - Есть, что сказать, или я могу разблокировать канал связи и дождаться очередного звонка? – спросил Квай-Гон. Умышленная провокация. Жаль, что они не запрещены уставом Храма. Конечно, Оби-Вана тут же прорвало. - Эта женщина!!!… - запальчиво начал он. – Вы уверены, что ее нужно было слушать так долго? - На сколько минут по-твоему я превысил лимит? Оби-Ван тихонько порычал сквозь зубы - дурная привычка, подцепленная от приятеля, рыжего мохнатого флорианца Куни. - Мастер Джинн, - с упреком сказал он, – нельзя же всех слушать… - Кого-то надо и мечом по башке… - Я такого не говорил. Такого он не говорил, но мысль была годная. - Баронессу я знаю больше лет, чем ты живешь на свете, - сказал Квай-Гон. - Она одинокая женщина, от которой к тому же зависит политическая обстановка в целом секторе. Так что можешь считать, что я таким образом стою на страже мира и благополучия в галактике. После чего Квай-Гон закурил свою трубку, что делалось только в моменты, когда учителю особенно требовалась отрешенность. Впервые увидев Квай-Гона с трубкой, Оби-Ван безмерно удивился. До сих пор он такого явления в храме не наблюдал. - Что это? – с любопытством спросил Оби-Ван. - Рилл, - коротко ответил Квай-Гон. – А что делать? Мне нужно как-то отвлечься. Правдой это быть не могло, но Оби-Ван с любопытством сунул нос в трубку. Там обнаружилось только немного табака. Квай-Гон не сильно стукнул падавана чубуком по лбу и сказал, что ученик ему достался образцовый. Все слова учителя принимает на веру.   Из всех знакомых Квай-Гона арденнец Топси стоял особняком. Это был симпатяга с голубоватой мордочкой и шестью ловкими руками. Стоило посмотреть, как он заправляет у себя на кухне, буквально летая по ней на шестах и специально приделанных к потолку петлях, а ножи, кастрюли и сковородки так и мелькают в его руках. Топси держал маленький ресторанчик на сотом этаже одного из самых фешенебельных небоскребов в сенатском квартале. Кафетерий всего на несколько столиков великолепной кухней славился далеко за пределами центрального сектора. Насладиться произведениями четырех рук и двух ловких ног Топси прилетали издалека. Надо ли говорить, что Топси никогда не жаловался Квай-Гону на судьбу и не разряжал его комм-линк многочасовыми описаниями собственных проблем. Оби-Ван с Топси быстро стали друзьями. Отчасти это произошло благодаря мандалорскому пирогу, который Топси готовил великолепно, отчасти потому что немногословный Топси умел слушать не хуже Квай-Гона. Оби-Ван как-то поймал себя на том, что поглощая манадлорский пирог, жалуется Топси на падаванское житье-бытье и трудности взаимоотношений с учителем, а Топси слушает, подперев мордочку парой верхних рук, а парой нижних подливает на блюдо Оби-Вану густой сливочный соус. Мастер Джинн был большим поклонником таланта Топси. Во время своего ученичества у графа Дуку он приобрел вкус к тонким винам и хорошей кухне и всегда был желанным гостем у Топси. Арденнец подавал Квай-Гону очередной шедевр, присаживался к нему за столик, некоторое время беспокойно всматривался в его лицо, ловя следы неудовольствия, но в конце концов Квай-Гон выражал восхищение, и они с Топси погружались в обсуждение кулинарных тонкостей. Оби-Ван в это время позевывал. Однажды Квай-Гон пригласил в ресторан Топси, в тот день закрытый для всех прочих, своего наставника графа Дуку. Оби-Ван тоже должен был присутствовать. Визит графа он воспринял, как сигнал переселиться жить в тренировочный зал. Несколько дней он усиленно тренировался, догадываясь, что его надежды тщетны, но все же надеясь, что граф пожелает испытать его искусство фехтовальщика. Квай-Гон надежды падавана развеивать не стал, но в дополнение к мечу вручил ему пособие по этикету. С трудом одолев две страницы, Оби-Ван объявил, что есть не будет. Квай-Гон счел это благоразумным. Назначенный день стал днем триумфа Топси. Сосредоточенный и вдохновенный, он лично подавал одну перемену за другой. Разговор за столом шел о стародавних временах, какими Оби-Ван почитал все, случившееся лет пять назад. Сам он, предусмотрительно наевшийся до отвала в храмовой столовой, чинно стоял за стулом Квай-Гона. За столом происходило священнодействие. Нежнейшие фрукты подавались на посуде грубой выделки, а дивные орканские скаты на тонком фарфоре. Менялось даже освещение, подчеркивая достоинства очередного шедевра. Блюда радовали не только вкус, но и зрение. Казалось почти невозможным, чтоб это цветение весенней зелени, густые багровые тона подливок, цветы из мяса и драгоценные камни из желе не выросли на тарелках, а были приготовлены на кухне. Оби-Ван потрясенно переводил взгляд с чудес на тарелках на мохнатые лапы Топси и обратно. Мысль о том, чтоб съесть это волшебство, казалась кощунственной. Да Оби-Ван и не знал, как это есть. Мастер Джинн и граф Дуку между тем непринужденно орудовали крошечными вилочками, лопаточками и чем-то вроде щипчиков., которые вовсе не казались неуместными в их могучих руках. Размеры порций отличались огорчительной умеренностью. Оби-Ван, привыкший к большим тарелкам в храмовой столовой мысленно вознегодовал. Правда, и там Квай-Гон всегда ограничивался таким незначительным количеством еды, что Оби-Ван начинал беспокоиться за его выживание. Оби-Ван с другом Куни подходили к предмету с чувством ответственности и никогда не покидали стол, не вычистив до конца тарелки. Куни, счастливый обладатель восьми желудков, мог за один присест проглотить три обеда, после чего заваливался в спячку на неделю. Всякий раз, когда мастер Топинум отправлялся куда-то в одиночку и подкидывал Куни Квай-Гону, тот предлагал просто набить падавана едой и предоставить ему дрыхнуть до возвращения учителя. Мастер Топинум издавал отрывистый утробный рокот, знаменующий смех у расы флорианцев, и заявлял, что обычаи Флорианы строго настрого воспрещают молодежи впадать в спячку. Они должны бороться и преодолевать. Коронное блюдо носило название «Победа джедаев». Описанию его пришлось бы посвятить целую главу. На большом блюде разворачивалась красочная эпопея, в которой яркие тона свежей зелени спорили с восхитительными вкраплениями кармина и лазури. - Превосходно, - сказал граф, отведав блюдо. – Единство несхожести, не правда ли? Топси поклонился, безмерно счастливый. Оби-Ван ухмыльнулся. Дуку один раз взглянул на него из-под седых бровей. Оби-Ван отвернулся. Про себя он дал зарок никогда не увлекаться ничем, кроме фехтования. - Могу вас поздравить, мастер Джинн. У вас прекрасно воспитанный падаван, - в заключение обеда сказал граф Дуку и, усмехнувшись, добавил: - Часто с ним это? - Изо дня в день, - не моргнув глазом соврал Квай-Гон. Оби-Вану удалось сделать существенный вклад в развитие коммерции Топси. Он стал автором шоу, которое окончательно обессмертило его заведение. Понаблюдав за поваром, который при помощи своих шести конечности, хватаясь без разбору за шесты и полки, сновал по кухне: там стремительно шинковал, здесь снимал пену, там помешивал и встряхивал кастрюльку, Оби-Ван машинально активировал световой меч и начал делать упражнения прямо посреди обеденного зала. В их движениях была захватывающая сила и сложный ритм. Квай-Гон в изумлении отложил ложку. Лучшее шоу Топси рождалось на глазах. Особенно эффектно оно выглядело в записях на голопроекторе и служило отличной рекламой заведения в далеких мирах. Под умопомрачительный музыкальный драйв, Топси вихрем летал по кухне, а Оби-Ван, исполненный сосредоточенности и вдохновения, орудовал световым мечом . Квай-Гон по поводу этого шоу заявил, что, во-первых, будущность его падавана определилась и за него можно быть спокойным, на жизнь он заработает в шоу-бизнесе, но ему, Квай-Гону в это заведение вход отныне заказан. Он все время ждет вопроса, не учитель ли он юного дарования. Может, Оби-Ван прекратит свои сценические упражнения? Поторговавшись, пришли к компромиссному варианту: Оби-Ван выступления не прекратит, а Квай-Гон будет по-прежнему захаживать к Топси.   У Топси эта история и началась. Квай-Гон был вызван к нему в заведение для консультации. Именно так Топси высказался во время короткого разговора по комм-линку. Поскольку речь шла всего лишь о консультации, Квай-Гон счел возможным захватить с собой помимо Оби-Вана еще и Куни, рыжего мохнатого флорианца. Это был лучший друг Оби-Вана. Первым детским воспоминанием Кеноби был Куни, пытающийся при помощи Силы отобрать у него бутылочку. Помимо рыжей шерсти, Куни был счастливым обладателем длинной складчатой морды, осанистой фигуры, которая в любом ракурсе напоминала грушу, когтистых лап и развалистой походки. Особый шик Куни заключался в том, что он носил только верхнюю часть джедайского облачения. Меховые флорианцы устроены так разумно, что в одежде не нуждаются вообще. Верхнюю часть облачения Куни носил, дабы его принадлежность к Ордену бросалась в глаза. Наставник Куни отправился на Флориану, чтоб впасть в ритуальную спячку сроком на год. Его подопечный был на этот срок передоверен Квай-Гону. Это было упоительное время. Оби-Ван и Куни – далее следует цитата из Квай-Гона – болтались вокруг него, провоцировали на пустопорожний треп, нарушали течение мыслей и настолько расстраивали единение джедая с Силой, что он вместо возвышенной медитации просто заваливался спать. День удался на славу. Самое его начало, правда, подпортили обязательные занятия, которые Оби-Ван обязан был посещать, даже сделавшись падаваном, зато после обеда Квай-Гон благословил его на занятия в тренировочном зале и сам присоединился к нему. Оби-Ван всесторонне прочувствовал, что такое борьба не на жизнь, а на смерть, показал себя молодцом, дважды задел Квай-Гона по волосам и неожиданно рухнул от усталости на выходе из зала. Потом Квай-Гон направился на завод силовых установок по приглашению директора. Оби-Ван, как бы ни был утомлен, присоединился к нему вместе с Куни. Консультация у Топси подоспела как раз во время. После напряженного дня все три джедая ощущали зверский аппетит. Все огни в ресторане были потушены, но дверь оказалась не заперта. Топси был занят. Кивнув в знак приветствия, он продолжил руководить дроидами, которые самоотверженно волокли в подсобку тяжеленные пластиковые контейнеры. - Что это у тебя? – спросил Квай-Гон. – Товар принимаешь? Топси кивнул и утер пот с мордочки правой верхней лапой. - Часть придется забрать домой, - пожаловался он. – Кладовка у меня для такого количества запасов не предусмотрена. Он спохватился и бросился на кухню, откуда вернулся спустя несколько минут и торжественно пригласил всех к столу. Что бы ни происходило в заведении Топси, внимание к гостям было на первом месте. Квай-Гону был подан великолепно зажаренный слисс, а перед Куни и Оби-Ваном Топси поставил лубяные коробки с круглыми пирогами «Корусантская услада». Это было личное изобретение Топси, которое он преподнес в дар Оби-Вану в благодарность за участие в шоу. «Услада» представляла собой колобок чрезвычайно сдобного, жирного и сладкого теста, с кусочками фруктов и орехов, сдобренный пряностями и медом. Квай-Гон считал эти пироги несъедобными для любых форм жизни, за исключением падаванов. Когда первый голод был утолен, Оби-Ван заметил, что Куни в упор смотрит на него своими жучиными глазками. Оби-Ван от всей души вернул ему взгляд, исполненный Силы. Крошки на столе начали шевелиться. Самое время было поднять в воздух кусочки пирога и устроить воздушный бой, но, к сожалению, играть с едой Квай-Гон не разрешал. - Что же у тебя все-таки происходит? – спросил Квай-Гон, кивая на баррикады из коробок. – Решил заняться торговлей? Топси покачал головой: - Как бы это занятие на стало самым невыгодным на Корусанте. Квай-Гон вопросительно смотрел на хозяина заведения. Недомолвок он не любил. - Ты знаешь, у меня брат работает в сенатском ресторане. Этот балбес никогда не отличался вдумчивостью: побыстрей, попроще, тяп-ляп. Я всегда был уверен, что кулинара из него не получится. Ну, так вот, однажды его направили в апартаменты канцлера Валорума готовить бунта-стейки. Это такое блюдо, которое есть надо сразу же, как только будет готово. Ну так вот, а у канцлера в гостях сидел какой-то человек. - Которого твой брат, разумеется, опознать не сможет, - вставил Квай-Гон. Топси развел лапами. И вот пока мой брат занимался бунто-стейками, он слышал, что речь у них шла о необходимости ввести лимиты цен на продукты питания первой необходимости. Для малообеспеченных слоев. - Простая болтовня. В сенате обожают всякие гуманные проекты, из которых ровным счетом ничего путного не выйдет. - Вот и я опасаюсь, что ничего путного у них не выйдет, - туманно произнес Топси. – Брат сказал, что вопрос ставят на повестку дня на будущую неделю. Квай-Гон заставил Топси связаться с братом. Тот обнаружился где-то в баре в одной из фешенебельных кантин сенатского квартала. При виде этого зрелища Топси в немой ярости обернулся к Квай-Гону. - Он еще и выпивает! - прошипел он. - Кулинар двурукий! Брат Топси походил на него самого, как две капли воды. Разговор он вспомнил после долгих раздумий, братских понуканий и грызни, но назвать имя сенатора, или хотя бы описать его не смог. - Вроде вас, Квай-Гон, - повторял он. - Только без растительности на подбородке. Топси взвизгнул, что у арденнцев служит примером величайшего раздражения. Квай-Гон сделал движение рукой, братья поморгали глазами и мирно взялись обсуждать каких-то моллюсков. Мастер Джинн дал падаванам знак отправляться. - Вы, кажется, сильно этим озабочены, учитель? - спросил Оби-Ван, пока они ждали шаттл. - Питание существенно важно! - вставил Куни. Он унес оба короба с остатками пирогов и понемногу ел из каждого по очереди. Оби-Ван, сытый по горло, от соревнования с ним отказался. - Конечно, озабочен. - Но почему? Ведь речь идет об ограничении цен на продукты. Всем будет хорошо, особенно бедным. - Да нет, хорошо не будет, - коротко ответил Квай-Гон. Вернувшись в храм, он обратился к центральному информаторию и приказал поднять повестку дня сенатских заседаний на следующую неделю. - Пока ничего нет, - проговорил он, покончив с чтением и откинулся на спинку кресла. - Может, и правда одна болтовня? - Почему это вас так интересует? - недоумевал Оби-Ван. - Принудительное ограничение цен на продовольствие лучший способ создать его дефицит. Поставки станут невыгодны, а за счет собственных резервов: орбитальных оранжерей и заводов по производству молекулярных продуктов Корусант долго не продержится, да и этим производствам конец из-за нерентабельности. Ты же понимаешь, что такое дефицит продуктов? - Да, - немедленно ответил Оби-Ван, который вообще не знал, что значит дефицит. Квай-Гон внимательно на него посмотрел и ничего не сказал.