Игра

Этим вечером в баре совсем не людно: целиком поглощённая друг другом парочка в дальнем углу, уже порядком налакавшаяся компания из пяти человек за столиком чуть ближе, несколько одиноких забулдыг, топящих свои печали на дне бокала, и они, сидящие на привычном месте за барной стойкой. Ненавязчивый перебор струн и негромкий женский голос со сцены приятно убаюкивают, расслабляют. Сигаретный дым делает картинку перед глазами чуть мягче и туманнее. Салим потягивает свой глинтвейн, изредка вставляя несколько реплик в ответ на все более сбивчивый монолог Джейсона о том, как же его заебали на работе, и умиротворенно наблюдает, как Колчек верно приближается к своей черте. Он слегка вздрагивает от неожиданности, когда рука Салима мягко ложится ему на талию и, притихнув, немного отодвигается, не давая задержать ладонь. Его уши розовеют, он делает большой и шумный глоток из своего бокала и продолжает рассказ, но на Салима теперь не смотрит. Спустя ещё минут десять Осман мягко толкает его бедро своим, опирается локтями на стойку, оказываясь тем самым ближе к Джейсону: так, что тот может почувствовать на своей щеке его дыхание, приятно отдающее вином и гвоздикой. Джейсон поворачивает голову, и его лицо теперь - в считанных сантиметрах от лица Салима. Взгляд светло-карих глаз медленно скользит от черных зрачков напротив ниже, на изгибающиеся в еле заметной ухмылке губы. Джейсон облизывает свои, сглатывает. Салим осторожно касается кончиками пальцев его руки, сжимающей бокал, поглаживает, двигаясь от костяшек к запястью, пробирается под ткань свободного рукава, скользит по скрытой от глаз татуировке. Кожа под пальцами теплеет и покрывается мурашками. Колчек тихонько покашливает, отворачиваясь, убирает руку. Джейсон любит поиграть в недотрогу на людях. Салим всегда охотно принимает эту игру. Он прекрасно знает, чем окончится их вечер, как и десятки других до этого. Знает, что едва они выйдут за порог – Джейсон тут же повиснет на нем в ближайшем закоулке, прижимая к стене и шаря своими горячими ладонями всюду, куда сможет дотянуться. Салим готов поспорить, что мысли Джейсона уже свернули на темную дорожку, хоть он и старательно делает равнодушный вид, упрямо отстраняясь. Его заводит сама игра, осознанное ограничение. Томление. Предвкушение. И чем оно дольше, тем сильнее и ярче разрядка. – Ещё п’одной? – бросает Джейсон в сторону Салима, опустошив наконец свой бокал. Салим неопределенно ведет бровью, пожимает плечами. Ему становится жарковато, и он расстёгивает ещё пару пуговиц на своей клетчатой рубашке. Неплохо было бы покурить на улице, в прохладе. – Хотя знаешь... – Джейсон еле успевает отвести залипший на крепкой смуглой шее и ключицах в разрезе воротника взгляд и быстро достает из кошелька нужную купюру, кладёт ее на стойку перед барменом, – пойдём, пожлуй. Я устл. Салим хмыкает, улыбаясь его заплетающемуся языку – разница между обычной речью и речью спьяну у Джейсона на самом деле очень небольшая, - поднимается, небрежно накидывает на плечи свою кожаную куртку и следует за Колчеком, слегка притормозившим у двери бара. Джейсон нервно проводит рукой по волосам, оглядываясь через плечо, и Салим аккуратно касается ладонью его поясницы, подталкивая. Уши Колчека заливаются краской, но в остальном он держится даже правдоподобно для недотроги, которого усердно изображал весь вечер. На улице хоть и прохладно, но безветренно. Где-то вдалеке шумят машины, переговариваются редкие прохожие. Уже хорошо за полночь. – Перекур? – спрашивает Джейсон, пряча руки в карманы и отводя взгляд. Джейсон не курит, никогда, даже за компанию - Салим знает. Отойдя в закоулок, он даже не успевает достать пачку из кармана, как Джейсон наваливается на него, хватает настойчиво за запястья, прижимает к ближайшей кирпичной стене, дышит горячо в шею, а его глаза в полутьме почти горят, как кончик зажженной сигареты. Восхитительно. И теперь очередь Салима дразнить: он ухмыляется и вскидывает голову, не позволяя Джейсону дотянуться и коснуться своих губ. Тот недовольно мычит и льнет ближе, приподнимаясь на носках, но Салим снова останавливает его, освободив руки и скользнув ладонью по чувствительной шее. Джейсон на секунду замирает, смотрит с вызовом и вздрагивает, когда рука на шее сжимается, не передавливая – просто удерживая. Глаза у Джейсона становятся совсем шальными, и Салим отчётливо ощущает под пальцами предельно ускорившийся пульс: даже после стометровки Джейсон спокойнее. Горячий, взведённый, потерявший контроль – просто загляденье. Салим ещё несколько секунд наслаждается зрелищем, попутно расслабляя ремень на джинсах Джейсона, потом прижимает к себе тесно, обнимает, скользя одной рукой за пояс джинсов, прямо в белье, мнет упругую ягодицу, а другую ладонь запускает под футболку, дразня пальцами затвердевшие соски. Джейсон несдержанно и надрывно стонет – ему мало, он хочет больше, ближе, сильнее. Изнывающее тело подрагивает под ласками, Салим неторопливо склоняется к его пылающему румянцем лицу, блуждает еле ощутимыми касаниями губ по щекам, скулам, подбородку, прикусывает под челюстью, проходится мокрой дорожкой поцелуев вдоль шеи к ключицам и чувствует, как ему в бедро упирается твердеющий с каждой томной секундой член. Салиму нравится то, с какой скоростью на него реагирует тело Колчека. Пьяный, трезвый... Никакой разницы, итог предсказуем, как восход солнца поутру. Впрочем, тело Салима всегда отвечает взаимностью. – Ну давй, поцелй меня уже... – Джейсон тяжело дышит, утыкается горячим лбом в лоб Салима, елозит, цепляется за лацканы куртки так, что чёрная кожа скрипит под пальцами. Салим косится на настойчивые руки и замечает, как на них падает несколько крупных дождевых капель, а затем чувствует их и на своей щеке. Начинает накрапывать. – Нам пора, – шепчет Осман в губы Джейсону. Очередная капля падает тому на ресницы, и он сначала жмурится, а потом мило и смешно хлопает глазами, пытаясь проморгаться. Салим смеется и аккуратно убирает большим пальцем мешающую влагу. – Мы оба уже давно не подростки, чтобы зажиматься в подворотнях под дождем. – Да хоть в урагане, - Джейсон снова порывается поцеловать, но его губы встречают только щетинистый подбородок. – Я не пртив, чтобы ты трахнул мня прямо тут. – Я мог бы трахнуть тебя и на барной стойке твоего любимого бара, но тогда нас туда больше не пустят, – к концу фразы голос Салима грубеет и, кажется, почти осязаемо проходится по каждому нерву в теле Колчека. Смуглые пальцы скользят по затылку и зарываются в отросшие каштановые пряди, натягивая их и заставляя запрокинуть голову. – Госпди... – Джейсон стонет и тяжело сглатывает вязкую слюну. – Да, прямо на глазах у местной певички, кторая постоянно на тебя пялится... А когда нчинаешь расстегивать рубашку едва стновится жарко, она по-моему вообще звереет... - Ммм, – Салим возобновляет томительные ласки, увлеченно вылизывая каждый сантиметр тонкой светлой кожи и прерывается ровно настолько, чтобы сказать: – Никогда не замечал. В этом баре меня интересует только один человек – и он сейчас передо мной. Джейсон взволнованно всхлипывает и тут же прикусывает губу. Слышать подобное в свой адрес, говорить о чувствах ему всё ещё странно и непривычно, даже сейчас, когда между ними только лёгкость и полное взаимопонимание. Непривычно, но необходимо. – У нее в голове д сих пор не укладывается, чт такой мужик как ты предпочитает ебать ткого, как я, а не смазливую девицу с четвртым размером сисек типа неё. После сказанного Салим замирает на секунду, отстраняется. Бережно берет пальцами за подбородок, мягко заставляет повернуться и посмотреть глаза в глаза. – Ты прекрасен, слышишь? Я бы не раздумывая прошёл ещё через сотню пещер с вампирами только для того, чтобы снова встретить тебя. – Даже в полумраке Джейсон сполна ощущает ту нежность, с которой Салим смотрит на него. Настоящую, искреннюю. Пробирающую до самой глубины души. Салим ласково улыбается и добавляет шёпотом ещё кое-что. Такое знакомое, но заставляющее трепетать каждый раз как в первый. - حبيبي... И наконец целует его. Целует так, что кажется, будто время вокруг них замирает, заключая в уютный кокон, который защитит от всех невзгод. Так, что Джейсон не сразу чувствует, как их накрывает-таки разразившимся ледяным ливнем. Так, что секундный разгон от нежности до бешеного возбуждения смущает не на шутку. – Чёрт... – шипит сквозь зубы Салим, – побежали, иначе промокнешь насквозь. – Он указывает на лёгкую джинсовую куртку Джейсона. – Мне не хлодно! – фыркает Колчек, не желающий прерывать занятие, к которому рвался долгие минут десять. – Это тебе так кажется, из-за алкоголя, – Салим решительно и жестко обхватывает Джейсона за талию и отстраняет от себя. – Пойдем. Не только красивый и сексуальный, но ещё заботливый и ответственный – в этом весь Салим. Дождь неприятно заливает за шиворот, заставляя втянуть голову в плечи. Джейсон поднимает воротник и, обняв Салима за талию в ответ, поддаётся и спешит домой, благо живут они в минутах десяти ходьбы от бара, а если бегом – и за пять управятся. Даже за пять минут Джейсон всё равно промокает до нитки. Салим быстро стягивает с него мокрую одежду и заталкивает под душ, не терпя возражений. – А ты?? – возмущенно вопрошает Колчек, расслабляясь в струях горячей воды. Салим лишь коротко хмыкает в ответ и начинает медленно раздеваться. Куртку он скинул ещё в прихожей, едва они ввалились в квартиру, так что теперь на пол отправляется красная клетчатая рубашка, под которой липнет к телу промокшая спереди белая футболка, ясно очерчивая пресс и крупные грудные мышцы. Опять дразнится, стервец... Джейсон тяжело сглатывает, откидывает с лица мешающие пряди, вперивается намертво взглядом, следя за тем, как умелые пальцы расправляются уже с ремнем и поддевают язычок молнии на ширинке. Глаза Салима наблюдают за Джейсоном не менее пристально: как влажно блестят его волосы в свете лампы, как вздуваются вены на его руках, когда он судорожно вцепляется в ручку на двери душевой кабины, как красиво вода сбегает с его широких плеч, повторяя рельеф мышц на животе, прямо к снова наливающемуся члену. В собственных промокших штанах становится неприлично тесно и неуютно, Салим не без усилий стягивает тяжёлую джинсовую ткань, всё равно умудряясь делать это чуть ли не с изяществом профессионального стриптизера. К концу его разоблачения у Джейсона уже крепко стоит, а глаза снова затуманиваются, и в них явно можно прочитать, что сейчас он ждать и терпеть игры не намерен. Салим шагает в кабину, задвигает до конца дверцу и тут же прижимает к ней вздрогнувшего от прохладного прикосновения американца. В отражении зеркала напротив отлично видно его зажатый между животом и прозрачным стеклом член - и это заводит еще сильнее. Салим едва удерживается от желания быстро нагнуть Джейсона прямо в душе, спустив ему на спину меж манящих ямок на пояснице или вовсе прямо внутрь упругой тугой задницы. Колчек точно не будет против. Но нет, так не пойдет: хочется доставить ему удовольствие, растянуть минуты нежности, похоти и блаженства – эту гремучую химическую смесь. Быстро расправившись с водными процедурами, они оказываются в спальне: полумрак комнаты разбавляет только свет от мигающей гирлянды по контуру окна – совсем скоро Рождество – огоньки красиво сверкают в мелких капельках на влажной коже Джейсона после душа. Салим отрывается от очередного глубокого поцелуя и аккуратно толкает Джейсона в грудь. Тот падает на спину прямиком в мягкую уютную постель, сладко потягивается всем телом и млеет от того, с какой жадностью Салим его рассматривает. – Двай, иди ко мне... – манит Колчек и призывно дергает бровью. – Хочу уже нкнец попробовать десерт. Салим смеется своим эротичным низким смехом, от которого мурашки бегут по коже и нависает сверху, позволяя любоваться напряжёнными мышцами. Джейсон ведет ладонями по его груди, скользит на плечи, резко обхватывает талию Салима ногами, дергает на себя - и перекатывается, оказываясь теперь сверху. Салим не удивлён: Джейсон хоть и уступает ему в физической силе и размерах, но не намного, да и сегодня игра как-то подзатянулась. Он не удивился бы, оседлай его Джейсон прямо сейчас как есть, без растяжки, но после пары жарких поцелуев Колчек берет его руку и жадно заглатывает по самые костяшки три пальца сразу. – Совместм приятное с полезным, а? – мурлычет бывший морпех, утирая слюну с уголков рта, и шустро разворачивается, оттопыривая задницу. Салим смотрит в его хитрые глаза ещё мгновение, а потом глухо стонет, когда Джейсон без предупреждения нагибается и берёт у него в рот сразу наполовину. После такого настроиться на осмысленные действия трудновато, но Салим собирается и вставляет в постанывающего от возбуждения Колчека два пальца, двигает ими размеренно, аккуратно, именно так, как нравится Джейсону – за год вместе он отлично изучил все его предпочтения и нашёл все сокровенные точки. Пара выверенных движений – и Джейсон стонет так, что вибрация его горла проходится по чувствительной головке члена Салима, заставляя последние крохи терпения улетучиться. Салим вынимает пальцы, крепко хватается за ягодицы, приподнимает. Вид великолепный. Джейсон прогибается сильнее, его член дергается, мажет влажной головкой по груди Салима, оставляя прозрачный след от смазки. Удержаться просто невозможно – и Салим подаётся вперед, подтягивая задницу Джейсона себе навстречу, проводит несколько раз языком вдоль ствола, наслаждаясь рельефом из вен, сосёт с энтузиазмом ничуть не меньшим, чем у Джейсона. – Салим... – протяжно скулит Джейсон, подаваясь ещё глубже в горячий рот. – Блядь... Салим хмыкает, закрывает глаза, лижет широко по шву от яиц до самого входа и погружает язык внутрь, дурея от очередного стона и собственных ощущений. Бедра Джейсона дрожат, он начинает сбиваться с собственного темпа ласк. Воздуха становится слишком мало. Он выпускает стоящий колом член, продолжая беспорядочно надрачивать его рукой, дышит как загнанный зверь, бодая лбом влажный живот Салима. Он слишком близок к финалу, но Салима такой расклад не устраивает: он хочет, чтобы Джейсон кончил глядя ему в глаза, хочет видеть этот контраст яркого румянца и светлой кожи, хочет видеть, как Джейсон судорожно хватает ртом воздух, заламывает брови на пике – а потом разом расслабляется, откидывая голову и лениво рассматривая его из-под длинных тёмных ресниц. – Ложись под меня, – хрипло командует Салим, и Джейсон послушно приподнимается на дрожащих коленях, падает в сторону, разворачивается. - Я тк нажрался, чт позволил бы драть себя как угодно… Если бы у нас были запреты, - Джейсон поднимает ногу и упирается ею в грудь Салиму. Тот подхватывает под коленом, целует лодыжку, скользит губами по икре. – Ты выпил всего бокал. – И мне хватило, – Джейсон тянется рукой к яйцам, проводит тремя пальцами по тугой поджавшейся мошонке, а потом легко погружает их внутрь себя. Нетерпеливо ерзает, раздвигает ноги ещё шире, как заправская шлюха. - Ну давай уже… Бстрее… Салим глухо рычит, следя за происходящим. Он возвышается над Колчеком, закрывая обзор своими широкими плечами и торсом почти полностью, взведённый, внушающий трепет, с большим членом, тяжело покачивающимся между ног, от вида которого рот наполняется слюной и сладко ноет внизу живота от предвкушения. Его тёмные глаза ловят красный отблеск от гирлянды, а мягкие завитки волос начинают напоминать рожки – настоящий демон. На секунду даже кажется, что меж колен мелькает хвост с заостренным концом. Джейсону приходится моргнуть несколько раз подряд, чтобы избавиться от наваждения. Резкий рывок, жесткий хват под коленями - Джейсон тащится от того, какой же Салим сильный, как может одним лёгким движением сложить его почти пополам. Крупная влажная головка упирается в него, проскальзывает под давлением мощного тела, раздвигает его изнутри. Слабый отголосок секундного дискомфорта смешивается с острым удовольствием – обоим хватает меньше минуты, чтобы кончить, оставляя друг на друге блаженный беспорядок: Джейсон – брызгая тугими струями спермы Салиму на грудь, а Салим – глубоко внутри Джейсона. В этот вечер всё так, как и должно быть. Игра всегда кончается одинаково.