Закономерность

Хуа Бинань вложил чашу в его руку. Ши Мэй не принимал от него ни еды, ни питья, когда был младше. Всё из-за его дурацкого способа проводить уроки по отравам: подмешать что-нибудь в чай и дать считанные минуты на создание противоядия. Ши Мэй всегда был внимательным учеником, и он не пропускал мимо ушей речи о важности доверия между ними, однако тогда ему казалось, что всё это касается бóльших вещей. В мелочах же тебя уязвят в тот же момент, как ты подставишь спину. Ши Мэй сам был коварным и злобным в детстве, но не ожидал, что эти качества усилятся в его старшей версии. Как-то раз он сам подлил кое-что Хуа Бинаню в чай в отместку, а тот просто отставил чашку. О, как тогда взбесился Ши Мэй! Теперь времени на глупые игры у них не было. Сейчас Ши Мэй уже не мог видеть, что именно ему дают, но даже не подумал усомниться. С годами он выработал невосприимчивость к поступкам своего подельника, которая работала лучше любого противоядия. И в конце концов, он всегда мог проверить запах напитка. — Женьшень? — Для бодрости. Нам, знаешь ли, предстоит долгая ночь. Конечно он знал. Они настолько подчинили свои жизни — свою общую жизнь — исполнению плана, что всегда могли сказать, что будет дальше, на десять шагов вперёд. Даже слепота Ши Мэя была заранее обговорена и принята как сопутствующий риск. Более того, у них были сценарии на случай смерти друг друга, и их тоже обдумывали вместе. Ши Мэй давно загасил в душе огонёк бунта и неприязни, и Хуа Бинань доверился ему. Не заявил ради манипуляции или красивой фразы, а в самом деле — открылся. Очень жаль, что именно тогда Ши Мэй решил предать его. Видимо, он никогда не принесёт ничего хорошего своим учителям.