Магия есть Бог

      Седовласый старик провел ладонью по длинной бороде, заплетенной в косичку. Его белые волосы, собранные в хвост, трепал морозный ветер самого южного вулканического японского острова Иводзима. Скрытая огненная лава позволяла всегда оставаться землям Махотокоро зелеными, как глаз водяного дракона. Но Подземному царю всегда противостоял Дух воздуха, у которого свой закон: зима должна быть суровой — так задумано. Февральский месяц был самым жестоким из всех своих братьев. Снег был похож на стеклянную крошку — со шквалистыми порывами он преграждал путь любому, кто хотел подняться к воротам старинной волшебной школы в неположенный час. Но и Подземный царь не прощал обид, и каждый год под лютующей непогодой распускались красивейшие в мире белом цветы розовой сакуры.       Острый слух старца уловил хруст мокрого снега под подошвой маленьких гэта. Снова этот сорванец ослушался своего мастера и пришел на его склон. — Кирин-сан! — Мальчишка низко поклонился и шмыгнул красным носом. Его бледно-розовая мантия еле как держала чары тепла. — Сегодня мы изучали проклятье Ками. — Он озорно блеснул раскосыми карими глазами.       Старец вдруг шире приоткрыл веки и внимательнее вгляделся вдаль. — Не слишком ли рано вас обучают таким сложным знаниям? — недовольно пробурчал старик.       Юный маг обиженно приподнял брови и надул губы, ведь ему уже было целых десять лет! Но он знал, что старого учителя не разжалобить. Его можно было всегда разговорить, только если удивить своими мыслями. А соображения по поводу этого проклятья и правда у мальчишки были интересными. — Я вот что подумал. Почему проклятье Ками вообще называют проклятьем? Это ведь здорово, когда есть человек, который тебя заранее любит? За вас вот уже все придумали, вы вырастите и поженитесь, ничего делать не надо.       Старик насмешливо покосился на непоседу. Его семья была чистокровной и уважаемой в волшебной Японии. Они были не слишком богаты, но их гончарная лавка стала знаменитой на многие крупные провинции. Однако то были люди чести, а поэтому не гнались за несметными богатствами, главными сокровищами считая своих детей. Уже пять сестер окончили Махотокоро и нашли свое место в жизни. Последний — неуемный мальчишка с умными глазами — был любимчиком не только своих уже престарелых родителей, но и строгих учителей. Даже к старому бывшему директору школы, уважаемому Кирин-сану, он нашел подход. Нелюдимый старик, казалось, ненавидел людей. Что абсолютно не волновало юного Кацу. — Я, кстати, взял книжку в библиотеке, — продолжал болтать мальчик. — В других школах это называют не проклятьем, а заражением. И тоже лечат, как у нас. Но не лекарствами. Этих больных называют соулмейты. — Больных… — задумчиво повторил старик, и в глубине его глаз, где давным-давно закупорили воздух сотен лет, что-то всколыхнулось. — Ты совершенно прав, Кацу. Когда-то, пару веков назад, соулмейты считались счастливыми людьми. Это был дар Высшей Силы. Волшебники не просто любили друг друга, их связь была духовной, родственной и нерушимой. — Но что же произошло? — Твой буревестник сейчас улетит, и ты снова будешь ночевать у сестры, заставляя ее краснеть за тебя. Она, между прочим, уважаемый профессор зельеварения, а не твоя нянька. — Вы что же, жили столько лет назад? — Кацу выпучил глаза, отчего его разрез глаз превратится в миндалевидный, а пухлые губы приоткрылись. Он пропустил все поучения и возражения старика: его захватила тайны минувших лет, которые уже превратились в легенду. — Представь себе. Внутри меня давно прах, это лишь оболочка — каждый год надеюсь, что этот Ханами будет последним, и я как лепестки сакуры развеюсь по ветру. — Не-е-е-т! А как же я? Кто мне еще расскажет столько всего? — Мальчишка и правда испугался. Старик не думал страшить его, но долголетие стало его проклятием.       Мастер немного склонил голову, поправил золотую мантию-кимоно и незаметно взмахнул пальцами — тепло мгновенно окутало щуплого Кацу, а его зубки перестали клацать, перебивая шум ветра. — Сто семьдесят лет назад, за несколько дней до праздника цветущей сакуры, к нефритовому замку Махотокоро пришел чужестранец. Его волосы были седыми, хотя на вид совсем юнец лет двадцати, не больше. Была страшная буря — стволы многолетних деревьев ломало одним махом, молодые кусты гнуло к земле неистово. Даже стая гигантских буревестников в этот день не отправилась за учениками. Но желание молодого волшебника добраться сюда было настолько велико, что он преодолел путь в тысячу ступеней и с гордо поднятой головой принимал удары непогоды, пока тяжелые ворота школы не распахнулись, впуская путника. Он пришел сюда из Хогвартса. — Старик покосился на Кацу, который с готовностью покивал с головой: он изучил уйму книг о всех известных магических школах. — На его сердце лежала черная печать проклятья Ками.