Venality // Продажность

Тору Хагакуре привыкла к тому, что о ней забывают. Привыкла к учителям, которые не передавали ей работу, потому что не видели, или же отмечали отсутствующей, пропустив при подсчете учеников. Привыкла к тому, что одноклассники «забывали» о ее существовании, а после извинялись насмешливым, пропитанным ядом тоном, который идеально сочетался с жестокими ухмылками на лицах. Привыкла к тому, что родители порой не замечали, что она в комнате или случайно оставляли одну во время прогулки по магазинам. Тору ненавидела свою причуду. Она была корнем всех бед. Просыпаясь утром, и видя в зеркале лишь розовую стену позади себя, она иногда задавалась вопросом, существует ли вообще, в конце концов, причуда делала ее невидимой даже для самой себя. Такой Тору была с тех пор, как ей исполнилось пять — проклятой на то, чтобы бродить живой, но незамеченной. Бывало, Тору задавалась вопросом, не стоит ли ей просто уйти от всего, и действительно исчезнуть. Ведь скучать никто не будет — как можно скучать по тому, кого они даже ни разу не видели? Но она существовала. Ну, то есть, должна была, верно? Она видела гуляющих школьников, которые проходили мимо нее, как мимо пустого места, смотрела, как лица прохожих искажались в недоумении, задаваясь вопросом, не показалось ли им, когда те сталкивались с ней и никого не видели. У Тору появилась привычка кусать губы. Боль была единственным способом, узнать, действительно ли она настоящая, а не просто призрак собственной жизни. Она часто проводила рукой по невидимым волосам, просто чтобы напомнить себе, что они есть. Такие длинные и… какого они были цвета? Черные, как у отца? Рыжие, как у матери? Может, и вовсе, серебристые, как у бабушки? Она чертила на руках линии — какой у нее цвет кожи? Мама была индианкой, а папа японцем. А она? Что насчет глаз? Они были синими? Зелеными? На фотографиях она видела родственников с черными глазами, было бы интересно, окажись у нее такие же. Но чем больше Тору задавалась такими вопросами, тем подавленнее становилась. Раз или два она даже проводила по своим рукам маленьким ножом, которым мама резала овощи, лишь бы напомнить себе, что они действительно есть, пусть даже Тору их не видит. Это сводило ее с ума. Была ли она настоящей? Ее же должен был видеть хоть кто-нибудь, верно? Тору слышала о человеке, который может отменять причуды. Смог бы он увидеть ее? Если бы он отменил причуду, смогла бы она, наконец, посмотреть на себя? А другие? Смогла бы Тору, наконец, понять, существует ли на самом деле? Она же и правда была здесь, верно? Она слышала, как говорит, хотя одноклассники часто притворялись, будто это не так. Или же, это и правда не так? Слышала ли это только она? Но нет же, люди иногда отзывались, значит, она существовала. Должна была. Или это самообман? Может, Тору действительно ненастоящая? Может, родители были просто иллюзией, придуманной безумным разумом, для того, чтобы убедить остальных, что она здесь? Мама могла делать вещи невидимыми, например, тарелку или кружку, а отец менять цвет кожи. Довольно странная причуда, но Тору видела и страннее — взять в пример хотя бы, тех, кто мог контролировать длину ногтей. В результате, у пары появилась девочка, чей цвет кожи был невидимым, и, вне зависимости от количества попыток, это никак не удавалось изменить. Но, может, их не существовало? Может, ее и самой не существовало, ведь сними она одежду и молчи, останется лишь пустота. Тору могла видеть, но, возможно, она была просто призраком. С Тору говорили, но, возможно, ей просто слышалось. Люди ее чувствовали, но, возможно, это был всего лишь ветер. Одни только но, но, но. Но. Но. Но. В попытках успокоиться, Тору закусила губу и почувствовала боль. Чувствовать — значило существовать, но ей отчаянно был нужен кто-нибудь, кто мог ее видеть. Иначе она одновременно казалась живой и неживой. Однажды, стоя посреди парка, Тору начала кричать, и почувствовала невыносимое одиночество, когда никто не понял, что это была она. Все лишь растерянно переглядывались, не осмеливаясь звать героев, не зная, от кого и откуда слышали рыдания. Единственным утешением было общение в интернете, однако она состояла только в крупных чатах, и внутренний голос всегда шептал, что они разговаривают с кем-то другим, поэтому Тору продолжала поиски. Поиски достаточно маленького чата, чтобы быть уверенной в том, что говорят именно с ней, и это не просто происки разума, обманутого ложным существованием. Именно тогда она нашла блог «Продажность», похороненный глубоко в интернете. На форуме было выложено только два поста: первый был опубликован несколько месяцев, а второй две недели назад. Все три человека, состоящие в чате, были сейчас онлайн и болтали друг с другом. Идеально. Не теряя больше ни секунды, Тору создала аккаунт.

-ЯЕсть вошел в чат-

ЯЕсть: СКАЖИТЕ ЧТО ВЫ ВИДИТЕ МЕНЯ ЯЕсть: пожалуйста Тору уставилась на экран, воздух в комнате казался тяжелым. Вялый разговор между троицей не обновлялся, и они не отвечали ей. С каждой прошедшей секундой, казавшейся вечностью, сердце сжималось все сильнее, глаза слезились. Они не могли не заметить ее. Они видели, что она на самом деле есть. Но что, если нет. Но они видели. Но что, если ее действительно не существует. Но она должна существовать. А вдруг? Что тогда? Что, если они так и не ответят? Экран сдвинулся. Усаги: Здравствуй? Да, мы видим тебя. Горнило: Кто это. Токсичная: Привет. Ты в норме? Тору задержала дыхание. Они… Они ответили ей. Они… ее видели. ЯЕсть: Я ЯЕсть: настоящая Усаги: Ну, мы тебя видим, так что, наверное, да. Ха ха. Токсичная: К чему этот вопрос? Горнило: Ради троллинга ЯЕсть: нет ЯЕсть: но вы ЯЕсть: я не ЯЕсть: я Усаги: С тобой все в порядке? Если хочешь, мы можем поговорить об этом Глаза наполнились слезами — наконец-то. Наконец-то она нашла их. Людей, которые могли ее видеть, людей, которые знали, что она и правда существует. Она нашла ответ на свой вопрос. Наконец-то. Наконец-то. ЯЕсть: Помогите мне ЯЕсть: пожалуйста Усаги: Не волнуйся. Мы здесь, рядом. Усаги: Расскажи нам все И Тору рассказала. Она прекрасно знала, что не соблюдает банальную грамотность речи, и в ее предложениях было столько грамматических ошибок, сколько ее спасители, да и она сама, в жизни не видели, но в тот момент это было абсолютно не важно. Она просто говорила и говорила, а когда остановилась, стало казаться, будто с души свалился тяжкий груз. ЯЕсть: простите ЯЕсть: просто ЯЕсть: мне было так страшно Токсичная: Похоже, ты пережила многое. Токсичная: Но можешь не волноваться, мы всегда будем здесь, если понадобимся Горнило: Прости. Усаги: Держись, не отчаивайся. Мы всегда докажем, что ты настоящая, если ты начнешь сомневаться в этом. ЯЕсть: я ЯЕсть: Спасибо

****************

После этого она сменила имя на форуме, сделав отсылку на персонажа мультика, который раньше часто смотрела. Несмотря на то, что Тору этого не видела, она знала, что улыбается, потому что на душе понемногу становилось все легче и легче. Но, даже по прошествии нескольких недель, все еще было больно, когда учителя забывали, что она рядом, а одноклассницы «случайно» игнорировали ее и толкали, потому что «не знали, что она там». До сих пор было больно, что родители не замечали ее присутствия дома. Но, каждый раз чувствуя себя подавленной, Тору знала, что есть место, где она может удостовериться в своем существовании, место, где у нее были настоящие друзья — Усаги, Горнило, Токсичная и Брейнсторм. Тору думала, что этого достаточно, до тех пор, пока однажды Усаги не написал ей в личку. Усаги: Эм, Вайолет. Усаги: У меня есть вопрос. Вайолет:? Усаги: Если, чисто теоретически, я нашел способ исправить твою причуду. Вайолет: Ты нашел что? Усаги: Ты бы согласилась на это Усаги: О. Ну, это только в теории. Усаги: Просто, я не должен говорить об этом здесь Усаги: Но, если тебе интересно, я могу скинуть адрес, и мы встретимся лично. Если бы Тору услышала это от кого-либо другого, она приняла бы его за афериста. Тайный метод, которым ее можно исправить? Звучит слишком подозрительно. Жутко, возможно, даже по-злодейски, но это говорил Усаги, который помог, когда она была в отчаянии, и которому она безоговорочно верила. Вайолет: Назови место и время. Я приду. Оказалось, что это был адрес какого-то низкорейтингового бара в Йокогаме, куда можно было добраться за час на поезде. И так, на следующий день, надев одежду, в которой она будет заметна — худи, джинсы и перчатки — Тору вышла из дома, сказав, что идет на встречу с другом. Довольно веселый пожилой мужчина в шарфе и с выпавшим зубом, указал ей на расположение входа, после долгих поисков. Он даже не задал ей вопрос о том, что такая юная девушка ищет в захудалом баре, и, возможно, это было вторым предупреждением о том, что ее жизнь скоро кардинально изменится. Внутри не было посетителей, но это было ожидаемо для утра воскресенья. Тору стояла у входа, переминаясь с ноги на ногу, когда вдруг бармен, который, казалось, был полностью сделан из тумана, заговорил: «Я могу вам чем-нибудь помочь?» «О, э-м-м, нет, все нормально. Я просто… ищу своего друга.» «Вы, случайно, не Вайолет?» «А? — Тору медленно кивнула, — Да, это я.» «Мидория предупредил меня, что ты придешь. Пожалуйста, присаживайся. Они с Томурой сейчас… — из комнаты в глубине бара послышался громкий треск, за которым последовали приглушенные ругательства, — посреди напряженной игры.» «Ясно.» — уголки губ Тору дернулись, пока она садилась за барную стойку, снимая капюшон. «Меня зовут Курогири. Не хочешь чего-нибудь выпить?» «Просто воды, пожалуйста.» «Сейчас.» — достав маленькую бутылку из холодильника сзади, Курогири налил воду в стакан. «По словам Мидории, ты здесь из-за своей причуды, верно?» «Все так.» «Он не сообщал мне подробности, но что она, очевидно, связана с невидимостью. Ты не можешь отключить ее?» «Ага, не могу.» — грустно ответила Тору. «Понятно. Это, должно быть, тяжело. — Курогири поставил перед ней стакан, — Я пойду позову Мидорию. Включай телевизор, не стесняйся. Пульт вон там.» — и Курогири ушел вглубь бара. Сделав глоток, Тору задумалась. Мидория — это, наверное, Усаги, и он, видимо, живет здесь. В истории на форуме было рассказано о беспричудном мальчике, уставшем от жизни, в которой он каждый божий день подвергался насилию, и в которой даже герой номер один отверг его мечту. «И, видимо, — глотнув еще раз, сделала вывод Тору, — вот, куда его привел побег из дома.» «Привет, Вайолет.» — она повернулась, в сторону голоса. Там, в дальнем углу, стоял мальчик ее возраста, с зелеными волосами, веснушками и яркой улыбкой, которая не соответствовала тусклому взгляду глаз. «Ты же… Усаги?» «Да, — кивнул он, — Это я. Мое имя Мидория Изуку, но можешь звать меня как хочешь.» «Тору Хагакуре. Рада знакомству.» «Ха-ха, не думаю, что нашу встречу можно назвать знакомством.» «Пф, наверное, ты прав. — мягко улыбнулась в ответ Тору, — Итак, почему я здесь?» «Из-за причуды? — Изуку посмотрел на нее, мыча себе под нос, — Значит, ты и правда не можешь ее отключить?» «Да.» «Просто кошмар, я тебя насквозь вижу. — пробормотал он, — А что будет, если ты прижмешь к руке фонарик?» «Э? — удивилась вопросу Тору, — Это… разве важно?» «О, ну, понимаешь, мне просто очень интересно узнать побольше о твоей причуде. Например, пройдет ли свет насквозь, если ты посветишь на себя фонариком, или это будет похоже на то, когда светишь на стакан с водой? Хотя, я вижу у тебя тень, так что… — Изуку затряс головой, — Ой, прости, мне жаль. Я не хотел. Это, наверное, звучало жутко, так что я перестану.» — и закусил губу. «Не парься, все нормально.» «Да нет, не нормально, но я просто ничего не могу с этим поделать. Причуды меня всегда очаровывали, даже тогда, когда я еще не встретил Сенсея и не получил свою собственную. Вот почему, когда я вижу их, я не могу перестать думать обо всех тех вещах, которые люди могут с ними сделать и… — Изуку прикрыл руками рот, — я заткнусь. Обещаю, это было в последний раз.» «Нет, реально, не волнуйся. Все нормально. — Тору нервно заёрзала, — Так что там с моей причудой? О чем ты хотел поговорить?» «Точно. Ну, у Сенсея, человека, который помог мне и моему… соседу по комнате Томуре, специфичная причуда. Она позволяет ему… чинить сломанных людей.» «Например, тех, чьи причуды вредят им?» «Или тех, у кого их вообще нет, — подтвердил Изуку, — Я поговорил с ним, и он сказал, что поможет тебе, если хочешь. Правда… он не здесь, и нам понадобится помощь Курогири, чтобы добраться до туда, — он прочистил горло, — Я только сейчас понял, как подозрительно это звучит.» «Но… он сможет исправить… это?» — Тору сняла перчатку и подняла руку. Сквозь нее она видела Изуку, и, если бы не боль от впившихся в ладонь ногтей, она бы даже не была уверена, что там что-то есть. «Да. Он починил меня. Сможет починить и тебя.» «Тогда я согласна, — без раздумий ответила она, — Пожалуйста. Я просто хочу хотя бы раз увидеть, как выгляжу.» — Изуку кивнул. «Курогири, мы готовы идти.» — бармен вышел из тени и кивнул в ответ. Со словами: «Сюда, пожалуйста», он открыл перед Тору темный портал. Предпосылок к тому, что после этого ее жизнь никогда не будет прежней, было множество — зловещая предосторожность Изуку, захудалое помещение, и само существование блога, где собирались «покинутые обществом». Изуку называл их сломанными, и, возможно, именно такой она и была. Все, чего она желала — это шанса показать, что существует. Любой риск стоил того, чтобы быть исправленной. И тогда Тору шагнула внутрь.

****************

Проснувшись, Тору не помнила, как уснула, и на мгновение запаниковала, обнаружив, что лежит не в своей комнате. Она прикрылась ладонью от раздражающего света и вспомнила, как отправилась в бар, где встретилась с Усаги. Однако то, что произошло после прохода через портал оставалось загадкой. Сидя на кровати, она предположила, что находится в не занятой никем комнате бара. Здесь не было окна, поэтому она потянулась к худи, висевшему на стуле, чтобы найти телефон и посмотреть время, а затем замерла. Ее рука. Кожа на ней была светлее, чем у матери, но темнее, чем у отца и большинства японцев, а на ладонях и предплечьях были шрамы, оставленные в результате проверок на реальность. Быстро найдя телефон в кармане, она открыла камеру и ахнула. Там отражалось лицо, которое она раньше никогда не видела. С зелеными глазами как у папы, веснушками и рыжими волосами, как у мамы, с усталым взглядом и смуглой кожей. Тору медленно поднесла ладонь к лицу и увидела, как незнакомка сделала то же самое. Это… она? Ее лицо. Ее кожа. Ее глаза. Все её. «О, Тору, рад видеть, что ты уже проснулась.» — она подняла голову и увидела, как Изуку входит в комнату. «Привет, Усаги.» «Как ты себя чувствуешь?» «Очень странно, — призналась она, а затем снова посмотрела на лицо в камере, — Это же я, да?» «Конечно. Я тебя прекрасно вижу. Сенсею удалось тебя починить.» «Но я… не помню этого?» «Да, точно. Сенсей может стирать память о встрече с ним. У меня, в первый раз, так же было. Ему… нравится быть загадочным. Он попросил меня передать тебе извинения за это.» «Это его причуда?» «Одна из, — признался Изуку, — Его причуда в том, что у него несколько причуд.» «Несколько?» «Ага. Он может забирать причуды у тех, кому они вредят и отдавать таким как мы, чтобы помочь.» «И он забрал мою? Поэтому я теперь нормальная?» — Изуку в ответ покачал головой. «Нет, он дал тебе еще одну, в дополнение к прежней, — скрестив руки, Изуку продолжил, — Кажется, он сказал, что она называется Грань. Эта причуда позволяет отключать причуды других на небольшом от тебя расстоянии. Но это расстояние настолько маленькое, что тебе нужно прикоснуться к человеку, чтобы повлиять на него.» «Так вот, что отменило мою невидимость?» «Да. Можешь воспринимать Грань, как, своего рода, переключатель, — Изуку улыбнулся, — В теории, ты можешь пользоваться ею силой мысли, немного потренировавшись.» «И зачем мне отключать ее?» — запротестовала Тору. «Потому что твоя причуда удивительная, — ответил Изуку, — Ты помнишь мое хобби?» «Ты про анализ причуд, о котором упоминал в блоге?» «Правильно. Я не думаю, что на свете есть бесполезные причуды. Да, возможно, неисправные, но точно не бесполезные. Только подумай, каким идеальным шпионом или диверсантом ты бы стала. Ты можешь пройти мимо даже самой сильной охраны так, чтобы они и не узнали об этом, а затем просто сидеть в углу и слушать секретные разговоры. И я не шутил ранее, когда теоретизировал о том, что ты можешь использовать свет в качестве оружия. Поверь, твоя причуда удивительна. Просто нужно ее отточить.» «Хах, отточить, да?» — Тору всегда считала свою причуду проклятием и ненавидела. Терпеть не могла сомневаться в своем рассудке и самом существовании, даже не пытаясь найти положительные стороны своего тяжкого бремени. Могло ли быть правдой все то, что сказал Усаги? «Ты знаешь, ради чего была создана Продажность?» «Ты про ту строчку, в которой говорилось, что это место для тех, кто был покинут… другими людьми?» «Ага, — Изуку нахмурился, — Наше общество отдает слишком большое предпочтение причудам, которые можно использовать для создания детей-солдат. Те, чьи причуды сильны, добьются успеха, ну а как же остальные? Те, у кого слабая причуда или ее вообще нет? Те, чью причуду считают злодейской или же опасной?» «Сломанные.» — поняла Тору. «Точно. Отброшенные в сторону, используемые как ступенька на пути к вершине так называемых героев, — стиснув зубы сказал Изуку, — Они творят все, что вздумается, и никто и не думает их останавливать, а тех, кто попытается это сделать, они размажут по стенке. Это нечестно, — он поднял на нее взгляд, наполненный решимостью, — Но Сенсей, Томура, Курогири и я пытаемся это исправить. Никто не хочет прислушиваться к здравому смыслу, так что нам, возможно, придется проявить немного… жесткости. Но все это к лучшему.» — Тору стиснула зубы. «Ты хочешь сказать… что вы злодеи?» — медленно произнесла она. «Пожалуй, — Изуку закрыл глаза, — Но герои отвергли меня, в то время, как злодеи приняли и дали цель. И, если нахождение рядом с теми, кто меня принимает, делает меня плохим, то я буду плохим. Уже все равно, — он глубоко вздохнул, задержал дыхание на три секунды и выдохнул, — Прости. Не хотел срываться.» «Все нормально. На самом деле, это не тебе нужно извиняться, а мне. Все вы так сильно помогли, и все же я назвала вас Злодеями, — Тору нервно улыбнулась, — Для меня вы — герои». — Изуку густо покраснел от этого комментария, и, в смущении, опустил взгляд. «Э-эм, л-л-ладно. В-в-все… хорошо. Н-не парься, — он очень нервно рассмеялся, — Кроме того, н-не то чтобы ты не права. В глазах закона, п-полагаю, мы и правда Злодеи.» «Значит, таких как мы, много?» «Д-да. Я, э-м-м, я создал Продажность ради того, чтобы, м-м-м, найти и собрать их, — Изуку сглотнул, пытаясь восстановить потерянное самообладание, — Я беспричудный, у Горнило гиперопекающий отец, с Токсичной обращаются как с монстром и подвергают остракизму, а к Брейнсторму относятся как к злодею. Такие вещи просто сходят другим с рук, и, если ты Беспричудный, или выглядишь как Злодей, или оказался не в том месте не в то время, то, когда на тебя нападут, ты ничего не сможешь с этим поделать. Это неправильно.» «И… ты хочешь им помочь?» «Просто помочь нескольким людям — недостаточно. Вот, почему Сенсей хочет, — Изуку прервался, — Пожалуй, я забегаю слишком далеко вперед. Ты… вряд ли хочешь вмешиваться во все это.» «Потому что по закону вы — Злодеи, точно.» — сказала Тору, в ответ на что Изуку кивнул. «Я пойму, если ты захочешь просто уйти и не связываться с этим. Если хочешь, я все еще могу помочь с причудой, в конце концов, мы не заставляем тебя присоединяться к… преступности.» «Но… ты и правда пытаешься помочь… ну, знаешь, таким как мы.» — Изуку опять кивнул. Тору решила остановиться и подумать. Все, чему ее учили до этого, говорило бежать без оглядки и звать героев или полицию, что эти люди опасны и представляют собой чистое зло, однако она снова посмотрела на свою руку. На свою настоящую руку, которую она теперь могла видеть. Потом вспомнила жизнь, которой до этого жила: издевательства со стороны «примерных» учеников, нестабильное психическое состояние и постоянные сомнения в собственном существовании. Никакой помощи от родителей или учителей, да и от всего общества героев в целом. Но Усаги, туманный бармен, и загадочный Сенсей? Они помогли, они исправили ее, и это наполнило Тору решимостью. «Вы помогли мне. Я тоже хочу помочь вам.» «Ты уверена?» «Абсолютно» — Изуку улыбнулся ей. «Тогда Сенсей поможет объяснить, что мы планируем делать» — в тот день Тору Хагакуре раз и навсегда отвернулась от общества, которое причинило ей боль.