Гавань посреди бури

Чжан Цилин терпеть не мог метафоры. По его опыту, витиеватые речи чаще скрывали правду, чем обнажали её, а пословицы и игры слов больше походили на загадки. Для его профессии странно их ненавидеть, но, с другой стороны, он наслушался этих загадок и тайн на всю жизнь вперёд. Так что его не волновали все эти банальные пародии на мудрость, которыми другие пытались окружить себя с помощью метафор, но однажды, всего один раз, его тронули чужие слова. Он ждал возможного клиента и не обращал внимания на громкую и неприятную компанию за столом с ним по соседству, когда чей-то голос заглушил царящий вокруг шум. — В бурю любая гавань хороша, — услышал он слова, сказанные с усмешкой, презрением, издёвкой. В этой фразе даже не было какого-то особого смысла, возможно, она была сказана, чтобы засмущать собеседницу, но Чжан Цилина она оставила в замешательстве и заставила нахмуриться. Гавань посреди бури. Этот образ, заключенный в нём смысл было легко угадать, но больше его задело то, как он на эти слова отреагировал. Гавань посреди бури, надёжное убежище. Безопасность, покой, тишина. Был всего один человек, который, словно по волшебству, вызывал в нем подобные чувства, и также нигде более, кроме надёжных стен Ушаньцзюй, он не чувствовал себя в безопасности. Он закрыл глаза на это осознание, пытаясь разобраться в сбивающей с толку мешанине мыслей и эмоций. Даже после метеорита, после того, как он полностью потерял себя, оставалась одна вещь, одно воспоминание, которое никогда его не покидало. Это память об имени, о лучезарной улыбке, которая словно освещала тьму гробниц, или о сиянии глаз за стёклами круглых очков, о взъерошенных темных волосах, об остром уме и о самом добром сердце, которое когда-либо приходилось видеть Чжан Цилину. — Ты помнишь меня? — У Се. Во тьме он чувствовал рядом с собой присутствие У Се, он пронес его образ через мучительные недели в больнице, через боль, горе и злость. У Се оставался с ним, когда даже Панцзы покидал его бесконечный оптимизм. У Се был его единственной связью с миром, он сам ему это сказал, пусть и не намереваясь, чтобы это звучало так похоже признание, но после его слов лицо У Се озарилось, словно от пламени костра — и одно это стоило всего. Его связующая нить, надёжное убежище. Гавань посреди бури. ⚔ В следующий раз Чжан Цилину пришлось размышлять о загадках, разумеется, по вине У Се, и это заняло достаточно времени, чтобы вызвать чужое удивление. — Я оставлю свет включённым, — Чжан Цилин был уже на пути к выходу из Ушаньцзюй, когда слова У Се, сказанные с легкой улыбкой, настигли его в тени между лучами заходящего солнца и электрическим светом в коридоре. Словно паутина, они нежно и бережно оплели его сердце. Я оставлю свет включенным. Чжан Цилин был уверен, что в этих словах не было ни смысла, ни причины быть произнесёнными. У Се точно знал, что Чжан Цилин всегда найдет дорогу обратно, даже слепым, раненным, истекающим кровью и с переломанными конечностями — он справлялся с этим раньше, сможет и в будущем. Значит, это была не причина, но и не то, что Чжан Цилин услышал. Он сказал: я буду прямо здесь. Я останусь. Я буду ждать тебя так долго, как будет нужно, и после, когда ты со всем разберёшься и вернёшься домой, я встречу тебя. Чжан Цилин замер, оплетённый тончайшими нитями обещаний У Се, и снова, уже далеко не в первый раз, задумался: если бы он мог остаться, если бы мог просто закрыть дверь и вернуться, то он мог бы обнять этого всё ещё стоящего в коридоре, прислонившегося к дверному косяку и освещённому тусклым светом ламп человека, смотрящего на него сияющим взглядом, и мог бы поцеловать его улыбающиеся губы и дать всему миру наконец-то рухнуть. ⚔ Все произошло примерно так: Чжан Цилин поцеловал У Се под беззвёздным небом в тишине внутреннего двора Ушаньцзюй. Не было ни метафор, ни аллегорий, ни слов, что объяснили бы происходящее между ними. Чжан Цилин нерешительно замер на один, два удара сердца, снова пойманный в паутину из присутствия У Се, из его желаний и ожиданий, до тех пор, пока У Се не подошёл на шаг ближе, не положил ладонь ему на щёку и… В конце концов, это действительно было так просто. Сердце Чжан Цилина трепетало каждый раз, как он понимал, что У Се так ярко улыбался именно ему, и он ничего не мог сделать, кроме как, затаив дыхание, держать солнце в своих руках.