Не суди книгу по обложке

Айзек находился будто бы в тумане последние несколько дней после пожара, он не был готов к тому, что всё так обернётся: что он не сможет закончить работу, что лаборатория, которая выстраивалась несколько лет, сгорит за пару минут, что ему придется лезть в огонь за чем-то, кроме ценных записей, что он будет испытывать чувство, которому он не может дать названия — а, как ученый, Айзек ненавидит что-либо не знать. Эти незнакомые эмоции поставили под угрозу не только дело половины жизни лекаря, но и саму жизнь в принципе, и теперь источник этих самых эмоций находился на кровати в спальне, в бинтах, закрывающих на удивление небольшие ожоги, испариной на лбу и учащённым прерывистым дыханием. Мучался, находясь на одной из самых тяжёлых стадий магического перенапряжения, что Айзек мог знать по своему опыту. Не спать несколько ночей вошло в привычку уже давно, но делать это из-за того, что человек перед тобой мог лишиться кислорода в любую секунду, явно не способствовало бодрости. Запах гари, смешиваясь с мятным, вызывал крайне отвратительное сочетание, не выветривающееся, несмотря на все усилия. На третий день Айзек начал ловить себя на том, что уже засыпал чуть ли не на ходу, но, к счастью или к сожалению, его зачастую будил истошный и отчаянный крик рыжеволосого, но не от физической боли — находясь в бреду, тот часто начинал кричать и тянуться куда-то в пустоту с затуманенными глазами, зовя какую-то Мирру. Джем о ней никогда не рассказывал, но это последнее, что беспокоило беловолосого сейчас. Пару раз Айзек подрывался, думая, не прекратить ли страдания рыжеволосого, но, стоя у кровати и смотря на бледное, покрытое испариной лицо, сгорбившись, отступал назад, убирая яд на место. А после суматошно бегал по дому, варя на не всегда удобной для созданий зелий плите седативные эликсиры. Через пару дней Джереми пришёл в себя, физически уж точно. К счастью, сильных побочных эффектов после того, как магия стабилизировалась от лихорадки, не было. Айзек всеми силами пытался заглушить щемящее чувство в груди каждый раз, когда приносил в комнату еду и видел, как парень вздрагивал, но его взгляд при этом оставался пустым и безэмоциональным. Решив про себя, что Джем, в целом, здоров, целитель пришёл к выводу, что для психики, как собственной, так и рыжеволосого, будет лучше, если тот, наконец, уйдёт отсюда. Думать о последствиях этого действия не хотелось, даже если после рассказов юноши за лекарем придут семьи всех тех, кто пропал в этом лесу — он что-нибудь придумает. Довольно быстро рюкзак был набит едой, водой, одеждой и даже парочкой магических предметов для создания огня и поиска пути. Зайдя в комнату чуть резче, чем бы хотелось, Айзек быстро подошёл к Джереми, который, судя по выражению лица, чуть не хлопнулся в обморок, и едва ли не бросил сумку и тёплые вещи прямо в парня. — Забирай и выметайся отсюда! — громко произнёс целитель, чуть подрагивающей рукой указывая на дверь. Юноша сжался и невидящим взглядом уставился на лежащие вещи. — Пошевеливайся, пока я не передумал! — Айзек резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Сидя в уже почти полностью разрушенном подвале, он положил голову на руки, не понимая, почему так печёт глаза. — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся…

***

Судя по затёкшему телу, прошёл как минимум час. Айзек еле разогнулся и встал, потягиваясь и разминая дубовые мышцы. Мысли в голове метались из угла в угол, не позволяя зацепиться за себя. Целитель вздохнул. Следовало бы подняться наверх и хотя бы перестелить постельное белье да умыться, но сил ни на что не было. Медленно идя в основную часть дома, Айз осознал, что уже и так от усталости готов завалиться в пропахнувшую естественным ароматом рыжика кровать, но, подойдя к комнате, он недоумённо замер. Все вещи, которые он дал Джереми в дорогу, бесхозно валялись на полу. Минуту целитель немигающим взглядом сверлил рюкзак, а после чуть ли не бегом сорвался к входной двери. Вой метели заглушал какие-либо звуки, и Айзеку пришлось напрячь зрение, вглядываясь в опустившиеся на лес сумерки, чтобы углядеть следы. К счастью, их не успело замести — с такой погодой это означало, что парень прошёл здесь относительно недавно. Проторенная сквозь снег борозда вела за угол дома, противоположный от того, где когда-то появилось это рыжеволосое несчастье. Айзек ускорил шаг, заворачивая в растущие в десятке метров от стены кусты, но почти сразу чуть ли не споткнулся о лежащее тело. Вид бессознательного возле одной из множеств пронумерованных надгробий парня выбил Айзека из колеи, он приложил трясущиеся пальцы к сонной артерии, чтобы почувствовать пульс. То, насколько холодным было тело, заставило затаить дыхание. Когда в первые секунды он ничего не почувствовал, страх накрыл с головой, но, взяв себя в руки, он смог понять, что пульс был, просто медленный. Слишком медленный. Тянуть было нельзя. Молясь, чтобы это были не последние минуты жизни Джереми, Айзек подхватил ледяное лёгкое тело и, прижимая к груди, бегом понёс его в дом. Аккуратно сгрузив юношу, целитель молнией метнулся к шкафу в гостиной, выхватывая с полок несколько зелий. Когда состояние Джереми стабилизировалось, Айзек вышел из комнаты, вцепившись в волосы и крепко стиснув зубы. — Идиот! Идиот! Идиот! Кулак ударил в стену с глухим звуком. Костяшки сбились в кровь. — Как можно быть таким идиотом?! Я дал ему всё что нужно для выживания, почему он не ушёл?! Какого хрена он сдался?

***

Джем открыл глаза и уже более осмысленным взглядом обвёл комнату. Всё тот же потолок, всё тот же тошнотворный запах мяты, нотками пробивающийся сквозь вонь гари. Он судорожно вздохнул и вцепился в бортики кровати. — Нет, только не это… Его взгляд заметался из угла в угол, дыхание участилось. — П-почему… Я же. Я же был так близок к… Он запнулся, вспоминая. По его телу прошла непроизвольная дрожь. «№28»… «№30»… За домом целителя было целое кладбище из многочисленных табличек и небольших холмиков земли, усыпанных снегом. Но больше всего напугала свежевырытая «№31», c припиской «Аркейн». С ещё большей силой появилось желание уснуть и не просыпаться. Джереми сел, обнимая себя. — Значит, я не первый. И как, как я мог не заметить этого? — в панике прошептал он, подтягивая колени к голове. — Как?.. Почему… Рыжеволосый судорожно начал задавать вопросы в пустоту, дрожа, пока не услышал леденящий душу скрип половицы. Он замер, испуганно смотря на чуть приоткрытую дверь. Дыхание спёрло, грудную клетку как будто сдавили тиски, и парень не мог сделать вдох. Дрожь тела усилилась, и, по ощущениям, температура в комнате перевалила за нулевую отметку вниз. Секунда — и дверь открылась. На пороге стоял хорошо известный Джереми целитель, держащий в руках дымящуюся миску. Замерев, Айзек окинул взглядом парня и отвёл глаза в сторону. Бледный, взлохмаченный, с широко распахнутыми ярко-зелёными глазами и приоткрытым ртом — Джереми внушал лекарю чувства вины и сожаления. Целитель вздохнул и сделал шаг вперёд. — Не подходи! — тут же раздался испуганный вскрик. Айзек вскинул голову: Джереми уже сидел в углу у изголовья кровати и держал перед собой подушку, как щит. — Тише. Я всего лишь… — Нет, заткнись! Айзек не успел даже удивиться, как в него полетела тяжёлая перьевая подушка. Миска тут же упала, разбиваясь об пол на две половины, а горячий бульон пролился на кисти рук и торс, мигом пропитывая собой ткань. Руки слегка затряслись, беловолосый зашипел, оттягивая ткань рубашки от тела, и быстро наложил охлаждающий заговор. Фиолетовые глаза поднялись на сжавшегося Джереми который, кажется, только сейчас понял, что натворил. Решив не пугать парня сильнее, Айзек использовал несильное лечащее заклинание, чтобы ослабить боль и немного убрать ожоги, поднял осколки с пола, растворив бульон ещё одним заговором, и молча вышел из комнаты. Через пару минут он вернулся, неся в руках уже новую миску. Джереми молча сидел на кровати, согнув колени и спрятав в них лицо, вцепившись в волосы. С легким стуком миска опустилась на тумбочку. Парень вздрогнул. Приглушённо раздался всхлип. Айзек вышел, тихо прикрывая за собой дверь. На полу осталась лежать всеми забытая и мокрая подушка. Каждый поход в комнату стал для Айзека настоящим испытанием. Хоть подушки уже не летали, но Джереми попеременно то кричал на него, называя ублюдком и психом, то тихо всхлипывал, забившись в угол. Лишний раз целитель старался к нему не лезть. После каждого захода он устало опускался на диван, тяжело вздыхая. Лекарь знал, как излечить физические раны, но как излечить душевные… Он снял очки, растерянно смотря в пустую стену, и помассировал переносицу. С этим он постарается разобраться чуть позже. Джереми лежал на боку и смотрел в стену. Сил не было даже просто сесть. Мысли вяло шевелились в голове, но и то они были все однотипны. Почему его не тащат в подвал? Почему его в принципе ещё… не убили? И, в конце концов, почему о нём так заботятся? Последнее волновало больше всего. В принципе, в начале такая забота была понятна — вызвать доверие, вылечить, а потом… Парень вздрогнул и сжал кулаки. Воспоминания вполне реальной болью прокатились по телу. Но что происходит сейчас? Джем не понимал. На роль слуги он не подходит — слишком слаб и из всего возможного умеет только готовить. На роль подопытного… Ну, с уже фактическими пленниками так хорошо не обращаются. Роль мальчика для удовольствия тоже вызывала вопросы. Во-первых, почему над ним ещё не надругались? Такой псих и садист, как Айзек, вероятнее всего делал бы это, когда юноша был в сознании. Во-вторых, после всех этих «испытаний» Джереми был способен по выносливости, наверное, только поднять половую тряпку. И то, почему-то всё время трясущимися руками. И в-третьих, да кого могут соблазнить кожа да кости? Конечно, после долгого отдаления от людей может что угодно стукнуть в голову, но всё же… Джем надеялся, что на его честь не покусятся. Парень перевернулся на другой бок. А что вообще случилось? Последнее, что рыжеволосый помнил — вечный жар, сменяющийся холодом, почему-то обеспокоенные глаза Айзека и мерзкое горькое зелье. И, судя по царившему запаху гари в доме, что-то горело. Джереми усмехнулся. Неужели план целителя дал сбой и магия вырвалась из-под контроля? И от подвала остались только угольки? Но ухмылка тут же сползла с губ парня от осознания того, каким рискам только своим присутствием он может подвергнуть мирных граждан. Джереми тихонько застонал от безысходности. Это что, ему придётся либо умереть, либо жить, как этот недоцелитель, в лесу?.. Юноша перевернулся обратно, готовясь обдумывать план дальнейших действий, но понял, что его мочевой пузырь уже на пределе. Окинув взглядом комнату, он отметил, что сумерки уже достаточно сгустились за окном, погружая комнату в мрак. Да и за дверью уже давно не было слышно звуков. Аккуратно поднявшись, Джереми тихонько выглянул в гостиную. Судя по размеренному дыханию и торчащей макушке из-под одеяла, Айзек глубоко спал. Не обращая внимания на мерзкий звенящий звук в голове, парень быстро прошмыгнул в уборную. Айзек лежал и боялся не то, что пошевелиться, но и сделать слишком глубокий вдох. Он не понимал, почему, но ему было горько от осознания того, что Джереми из-за своего страха к нему опасается даже выйти в уборную днём, когда он, Айзек, бодрствует. Он в принципе всё время сидит, закрывшись, и не разговаривает… Дождавшись, пока дверь в комнату тихонько хлопнет, Айзек выдохнул и грустно улыбнулся. Что ж, этот парень его самый интересный эксперимент. Проветривание дома на протяжении пары дней не помогало, лишь только выморозило его, заставляя даже в помещении не снимать верхнюю одежду. Айзек кутался в куртку, бурча себе под нос ругательства и ища для трясущегося Джереми завалявшееся пуховое одеяло. Запах гари всё так же витал в воздухе, смешиваясь с ароматом мяты. Найдя искомое, которое почему-то лежало в ванном шкафчике, целитель с облегчением улыбнулся. Хорошо, что хоть мыши не погрызли. Встряхивая одеяло и выбивая из него мелкий сор и пыль, Айзек размышлял, как же всё-таки избавиться от тошнотворного запаха. Возможно, очищение стоило бы начать с очага… Зайдя в комнату, целитель с умилением посмотрел на кокон, сверху которого торчали рыжие локоны. Улыбнувшись, целитель накрыл вроде бы спящего парня ещё одним одеялом и вышел, направляясь к подвалу. Его расхламление заняло более пяти дней. Было бы, конечно, легче, если б у лекаря был помощник, но Айзек понимал, что просить о помощи Джереми — далеко не лучшая идея. Поэтому он сам, постепенно и не торопясь, начал выносить оттуда обуглившиеся испорченные вещи и предметы. Сложнее всего было вынести сильно оплавленный железный стол — не удивительно, что он был так повреждён, ведь источник пламени лежал прямо на нём. Пораскинув мозгами, Айзек понял, что ни его, ни железную решетку так просто не разобрать. От единственного решения целитель поморщился: громкие, скрипящие и въедающиеся в голову звуки никому не поспособствуют в хорошем настроении. Но вариантов не было. Поставив мысленное напоминание на будущее, чтобы в следующий раз делать разборные модели, Айзек полез в самые глубокие нижние шкафы кухни. Почему он именно туда кинул свое изобретение — целитель не знал, но поблагодарил себя за то, что не всё хранит в подвале. Ведь тогда проблема стола и решётки была бы самой лёгкой и неопасной. Искомый предмет для резки металла — много же сил, времени и нервов беловолосый потратил на его создание — нашёлся спустя тонны пыли, ругательств и дребезжания падающих кастрюль. Уже в подвале лекарь влил немного магической силы для активации и приложил искрящийся кончик к столу. Весь дом заполнил мерзкий звук скрежета. Джереми лежал и морщился, закрывая уши руками, но это не помогало. Столь ужасный звук длился не менее пары часов, разъедая мозги. Казалось, он раздаётся прямо под домом, что, как заметил Джереми по отсутствующему Айзеку, казалось правдоподобным. И что этот целитель вновь удумал? Готовит какое-то новое орудие пыток? Парень вздрогнул и решительно встал. Но тут же немного покачнулся — от долгого сидения в комнате и отсутствия какой-либо долгой ходьбы тело чувствовалось разваливающимся хламом. Джереми поморщился и, тихонько подойдя к двери, приоткрыл её, аккуратно выглядывая. Если хозяин дома вновь решит ставить свои эксперименты, то стоило бы уйти, несмотря на разбушевавшуюся метель. Наверное. Джереми до сих пор не понимал, чего ему хочется больше — уйти, спасаясь, или же остаться здесь и больше никого не подвергать опасным выплескам своей магии, бездумно лёжа на кровати. Айзека, ожидаемо, в гостиной не было. Дойдя до двери в ванную комнату, парень прислушался, но вновь раздался мерзкий звук из-под дома. Вздрогнув — больше по инерции, чем от неожиданности, парень зашёл внутрь помещения и умылся, намочив и волосы. Холодная вода взбодрила, немного проясняя осоловевшую от безделья и постоянных мыслей голову, но Джереми всё равно быстро вернулся в комнату и укутался в одеяло — в доме до сих пор было ужасно холодно и заболеть не хотелось. Подойдя к двери, чтобы закрыть её, парень замер. Мерзкий звук утих, но по дому разнеслись шаги и пыхтение. Аккуратно подойдя к тамбуру, парень выглянул из-за угла. Его брови удивлённо взлетели вверх, а рот приоткрылся — Айзек, ругаясь себе под нос, пытался протащить часть железной решётки через проём подвала. Резко дёрнув, он таки, оцарапав пол, смог её вытащить, но по инерции чуть не упал, взмахнув руками. Джереми замер, боясь даже дышать, в надежде, что лекарь его не заметит. К счастью, Айзек просто потащил часть решетки к выходу. Понаблюдав ещё за парой походов в подвал, парень не выдержал и вышел из-за угла. — Что… вы делаете? — чуть запинаясь, спросил он. — Я же просил, на «ты», — Айзек поднял часть стола над полом и приставным шагом двинулся к двери, но, пройдя чуть дальше по помещению, встал, как вкопанный. Взгляд ошеломлённых фиолетовых глаз встретился с испуганными своей смелостью зелёными. Лекарь поставил ношу на пол и немного откашлялся: — Я пытаюсь убрать всё испорченное оборудование из подвала, — беловолосый опустил глаза, поджав губы, — ну, и то, что больше не понадобится, — добавил парень, похлопывая по столу. После этих слов Айзек вновь поднял его и направился к выходу, скрывая появившиеся на лице облегчение и улыбку. Джереми проводил его задумчивым взглядом. Неужели целитель решил прекратить ставить опыты в принципе? Неужели он понял, что это неправильно? Неужели кладбище не будет пополняться новыми номерами? Вздрогнув и посмотрев на свои вечно трясущиеся руки, парень вздохнул. Он был обескуражен, что лекарь решил избавиться от столь жестокого прошлого. Но робкая и счастливая улыбка озарила его лицо, и рыжеволосый, в последний раз бросив взгляд на дверь, вернулся в комнату. Это предположение определённо пускало луч надежды в его беспросветное будущее. Айзек сгрузил часть стола у крайней могилы и устало выпустил воздух сквозь зубы. Определённо, новый стол надо будет сделать не только разборным, но и облегчённым. Запаха гари после уборки действительно стало меньше, позволяя не так часто распахивать окна и дверь. Дома стало намного теплее и уютнее. Айзек радостно расшагивал по комнатам в одной рубашке и штанах. Его делало счастливым абсолютно всё: начиная от тепла и всё чаще оставляемой открытой двери в комнату до наступившей почти полной фазы луны. Последнее имело крайне важное значение, ведь от цикла небесного светила зависело многое, включая сбор трав и силы некоторых заклинаний. Целитель уже предвкушал, как сегодня ночью будет варить зелье «Жидкой удачи», которое ранее не удавалось сотворить. Ну, а пока следовало накормить своего сожителя. К счастью, тот уже полностью физически пришёл в себя и можно было позволить сделать и жареную картошечку с мяском, и какую-либо овощную запеканку. Лёгкие жидкие супы и каши на воде ему порядком надоели. Насвистывая себе под нос незамысловатый мотив эльфийской песни, Айзек пошёл к плите. Джереми наблюдал за ним через открытую дверь. В последнее время целитель был в хорошем расположении духа, и это парня немного смущало. Он никогда не мог оставаться равнодушным, когда другие ходили радостные — он всегда улыбался в ответ. Но с лекарем, после тех ужасных дней, Джереми чувствовал себя в клетке. Вроде бы его и не держали, но ощущение, что он застрял в этом доме как минимум до тепла, никуда не девалось. Парень вздохнул. Его пребывание здесь вновь стало наполненным уютом и какой-то теплотой, и это его пугало. Он не знал, вернётся ли целитель к своим экспериментам, и даже вынесенное оборудование из подвала не могло дать однозначного ответа. Но пока всё было очень мирно. И даже питание стало более разнообразным и вкусным. Неужели экспериментам и вправду конец? Джереми снова вздохнул и бросил короткий взгляд на спину лекаря. Тот что-то готовил, будоражащие аппетит запахи разносились по дому, вытесняя запах мяты и почти выветрившийся — гари. — Айзек, ты долго ещё? — тихий голос неуверенно вплёлся в посвистывания целителя. — А? — Айзек бросил вопрошающий взгляд сквозь линзы очков. — Ну, прилично ещё. А ты что, проголодался? Могу предложить… — Нет. Я просто хочу сходить искупаться, — рыжеволосый не отрывал глаз от лекаря, надеясь, что тот не будет приближаться. Всё-таки он ещё внушал ему страх. — Горячая вода будет?.. — Да, конечно! У меня же там артефакты. Просто переверни ракушку, которая на стене закреплена — из неё вода будет литься, сколько захочешь, затем опусти в воду красно-синий камень в зажиме, он должен лежать на полке. Температуру можешь голосом контролировать, просто говори, теплее или холоднее. — Так просто… — обескураженный выдох. — Дома бы пришлось вёдра таскать… Айзек хмыкнул и улыбнулся, возвращаясь к готовке. Джереми, кутаясь в одеяло и обходя лекаря немного по дуге, прошмыгнул в ванную. Казалось, с прошлого мытья прошла целая жизнь, если не брать в расчёт омовения его целителем от крови. Выполнив всё по инструкции, парень с удивлением наблюдал, как из небольшой раковины нескончаемым потоком льётся вода. Возможно, магия действительно иногда может принести пользу… Джереми затряс головой, пытаясь вытеснить сразу же прозвучавшие в мыслях фразы родителей о дьявольской силе. Не хотелось сейчас об этом думать, не хотелось вспоминать. Парень быстро разделся и опустился в уже теплую воду, облегчённо вздыхая. Вода смывала все волнения и переживания. Прозвучавший минут через сорок голос Айзека, зовущий ужинать, вернул Джереми в реальность. Он грустно вздохнул и вылез из лохани. Да уж, эти раковина и камень — настоящее чудо! Не нужно носить воду в вёдрах и нагревать её, всё время можно поддерживать комфортную температуру. Стоит в будущем приобрести такое, если он выберется отсюда… Куда девать использованную воду Айзек не сказал, поэтому рыжеволосый решил оставить её так. Целитель потом сам разберётся. Парень укутался в полотенце и оглядел комнату. Взгляд сам наткнулся на висящее запотевшее зеркало, и Джереми нахмурился. В процессе купания он не заметил на себе какие-либо шрамы и следы скальпеля, но всё же полностью оглядеть себя не помешало бы. Он взял свою грязную рубаху — благо, Айзек дал ему парочку комплектов одежды — и, не успев протереть зеркало полностью, вскрикнул от испуга. В отражении на него смотрели ярко-зелёные глаза, которые, кажется, даже немного светились. Парень неверяще дотронулся до лица, руки от волнения начали трястись ещё больше. — О, Боги, что он со мной сделал… Всхлипнув, парень начал дальше протирать поверхность, надеясь, что не увидит какой-нибудь хвост, который он не чувствует, либо же чешую… К счастью, дальнейшее отражение показывало просто знакомую худющую фигуру с выступающими ребрами, впалый живот, тонкие ноги… Никаких новообразований не было, и Джереми облегченно вздохнул. Но глаза… Он вновь взглянул вниз и содрогнулся. Вот как теперь идти в обычную деревню, как?! Люди решат, что в нём живёт дьявол, и отправят его на костёр или в темницу! Кутаясь в одеяло и трясясь, парень резко вышел из ванной. — Айзек, что это?! От взвинченного, неожиданно раздавшегося голоса целитель вздрогнул и обернулся, внимательно осматривая парня: торчащие из-под одеяла острые коленки, трясущиеся кисти с длинными пальцами, взъерошенная мокрая шевелюра и лихорадочно блестящие зелёные глаза. Ничего нового и необычного. За входом в ванную тоже не виднелось каких-либо странностей. — О чём ты? — Глаза! Почему они такие? Что ты со мной сделал?! — от переполняющих эмоций голос Джереми периодически переходил на взвизгивания. — Вот ЧТО мне теперь людям говорить, они же меня на костёр потащат, как демона какого-то! — Скажешь, что над тобой какой-то странный тип эксперименты ставил, всего-то, — хмыкнул Айзек и улыбнулся, — ладно, шучу. Ответом ему послужила захлопнувшаяся дверь в комнату. Джереми прорыдал полночи. Новые глаза никак не давали ему покоя. Казалось, что, как только он выйдет из дома целителя, все будут смотреть на них и обладателя и хотеть сжечь. И как теперь жить в этом мире? Под утро парень, наконец, задремал, утомлённый ночной истерикой. Как только всхлипы утихли, в комнату вошёл Айзек: — Извини, кажется, я не умею шутить… — на грани слышимости прошептал он и укрыл спящего Джереми вторым одеялом, легко проводя рукой по мягким волосам. — Надеюсь, тебе приснится что-то хорошее… Время до полнолуния пролетело незаметно. Казалось, только вчера они с Джереми вновь недопоняли друг друга — а на самом деле пролетело три дня. Под вечер целитель немного замялся, накрывая на стол ужин. — Слушай, Джем… Рыжеволосый немного поморщился от обращения, но не стал исправлять — бесполезно. — Что? — Я тут ночью буду варить зелье, ты не пугайся, оно безобидное, — успокаивающе улыбнулся Айзек, — если хочешь, то можешь посмотреть. Или ложись спать. Парень напрягся. — И… что это за зелье? — вопрос прозвучал довольно грубо, выдавая волнение. — О! — глаза Айзека мигом зажглись воодушевлением. — Оно довольно интересно. Суть его заключается в увеличении везения в мелочах примерно на шесть часов после употребления. Хотя то, что планирую приготовить, должно влиять чуть более существенно. Последний раз, когда я его использовал, я смог найти немало редких трав. Но меня больше интересует не результат его действия, а именно процесс приготовления. Правда, настаиваться оно должно будет полгода, — целитель поправил очки и, параллельно с разговором, наложил в миски рагу. — Там есть довольно интересные ингредиенты, которые, вступая в реакции, могут дать непредсказуемый исход. Но это если их неправильно сварить, так что не беспокойся, — он ухмыльнулся, — дом не взорвётся. Я ведь хороший алхимик. — Замечательно… — Джереми вздрогнул и тоскливо бросил взгляд в окно. Торчать на морозе, пока этот лекарь варит какие-то причуды, ему не хотелось. Ничего, пару пожаров пережил — и этот переживёт. Наверное. Без аппетита доев, рыжеволосый ушёл в комнату и закрыл дверь. Но через какое-то время распахнул её — на кухне раздавались скрипы передвигаемых предметов, дребезжание стеклянных склянок, звуки выдвигаемых ящиков. В воздухе ещё сильнее запахло мятой, ей вторил аромат разгорающихся пихтовых дров. Уж лучше наблюдать за этой чертовщиной, чтоб, в случае чего, убежать. Но в опускающихся сумерках без зажжённого света это смотрелось скорее таинственно, чем опасно. Блики огня путались в волосах Айзека, делая его шевелюру почти такой же яркой, как у Джереми, изящные руки быстро отрывали листочки и соцветия из различных расположившихся на столе букетов трав, кидая их в котелок, губы беззвучно что-то шептали. Это завораживало. Парень подошёл к дверному проёму, не отрывая будто загипнотизированного взгляда от целителя. Тишину нарушало лишь бульканье закипающей воды. Различные запахи трав, ягод и чего-то сладкого витали в воздухе, заставляя полностью исчезнуть столь въевшийся запах гари. После очередного брошенного листка бурление усилилось, и жидкость поменяла цвет, что в лунном свете жёлто-зелёными бликами отражалось на очках лекаря. Джереми в первый раз видел его таким сосредоточенным за всё время, не считая дней в подвале. Казалось, Айзек очень напряжен, но в каждом его движении чувствовались лёгкость и уверенность. Беловолосый взял со стола несколько ягод и выдавил их сок в котелок, для концентрации прикусывая губу и барабаня пальцами по столешнице в такт срывающимся каплям. Через двенадцать перестукиваний он брал новую горсть и повторял свой ритуал, внимательно следя за переливами цветов — и так три раза. Джереми не понимал как, но лекарь простым движением руки то усиливал размер пламени под котелком, то уменьшал. Зелёные глаза внимательно следили за каждым движением целителя, не в силах прервать этот транс. Проведя языком по нижней губе, Айзек взял рядом лежащую длинную деревянную ложку. Тонкие пальцы были окрашены соком ягод, создавая картину, будто на подушечках горели маленькие звезды. Или они действительно светились? Джереми пару раз моргнул, но видение не исчезло — наоборот, чем интенсивнее лекарь размешивал зелье, тем более яркие блики озаряли комнату. Когда те начали уже слепить, Айзек снял котелок с огня и перелил густую серебряную жидкость в большую бутыль, предварительно взмахнув рукой, шепча заклинание, и остудив. После чего, не обращая внимание на свидетеля его творения, быстрыми шагами вышел на улицу. Джереми припал к окну, смотря за тем, как беловолосый, пройдя пару шагов и остановившись, вытянул руки со склянкой, будто показывая её луне, и проговорил что-то — жидкость вспыхнула синевато-морозным цветом, а после засветилась ещё сильнее серебром. Судя по блуждающей на лице лекаря улыбке — зелье удалось. Парень опустился на кровать. Сердце взбалмошно стучало, и Джереми не мог понять, из-за чего. То ли это проявление самой магии его так напугало, то ли поразила её красота и необычность… Айзек в этих лучах света поистине смотрелся волшебно и завораживающе, а разве может такое чудо идти от демонов и созданий из преисподней? Парень ничего не понимал. Казалось, чем дольше он находится в доме целителя, тем больше меняется его отношение к различному колдовству. И да, оно может быть опасным, может наносить и боль, и раны. Но в тоже время может быть очаровывающим и таинственным, как и те, кто его создаёт. Джереми вздохнул и устало лёг. Перед глазами стоял образ Айзека, готовящего эликсир. И он не исчезал до момента, пока парень не забылся крепким сном, в котором ему снились вспыхивающие искры волшебства. Айзек распахнул глаза от крика. Это стало обыденным делом после того, как Джереми появился в этом доме — ко всему можно было привыкнуть. Хоть от того, что парню снятся кошмары и становилось тяжело на душе, целитель не знал, как тому помочь: последний раз, когда лекарь поспособствовал пробуждению, он чуть было не получил припрятанной под подушкой вилкой в глаз. Он неоднократно предлагал рыжеволосому снотворное, но тот в ответ смотрел таким взглядом, что Айзек решил не усугублять положение. Благо, такие сны обычно длились недолго и парень быстро просыпался. Поднявшись с дивана, лекарь сладко потянулся, разминая затёкшую спину, — всё-таки надо будет соорудить новую кровать — и подошёл к печи. В привычку вошло на опережение наливать воду в большой пузатый чайник ещё с вечера — а небольшие пучки мяты всегда лежали рядом. Задумчиво глядя на пляшущие языки огня и находясь в прострации после сна, Айзек не сразу осознал, что вскрики и всхлипы не утихли ни через минуту, ни через три и даже ни через пять. Обеспокоенный отклонением от привычного, лекарь снял закипевший чайник и, аккуратно зайдя в комнату, заметил сваленное одело и откинутую подушку. Спёртый воздух давил, усугубляя повисшие в комнате почти что материальные безысходность и страх. — Джереми… — тихий голос целителя перебили новые всхлипы. Приблизившись, Айзек медленным невесомым движением убрал прилипшие рыжие пряди со лба. — Ну, что ты, проснись. Это всего лишь сон, ты сейчас тут… Парень его не слышал. По лицу стекали дорожки слёз, глазные яблоки бегали под веками, тело подрагивало, а губы беззвучно что-то шептали. Айзек был полностью уверен, что тот вновь зовёт какую-то Мирру, и у него неприятно кольнуло в груди. — Джереми, — целитель начал более уверенно трясти его за плечо. — Вставай. Давай же, проснись. Парень резко распахнул глаза, подскакивая на кровати и тяжело дыша. Взгляд непонимающе метался из стороны в сторону, пока не зацепился за лицо наклонившегося лекаря. Всхлипнув, Джереми закрыл лицо руками, захлёбываясь в рыданиях и безуспешно пытаясь заглушить звуки ладонями. Айзек замер, неловко поглаживая плечо. — Ну, что ты… Тише-тише. Всё ведь закончилось. Это всего лишь сон. — Ты не понимаешь, — прохрипел парень, — ничего не понимаешь… — Возможно, если бы ты рассказал мне, то я бы всё понял. К сожалению, я не могу провести исследование об этом. — Что? — Джереми оторвался от ладоней и поднял заплаканные глаза. — Айзек, ты… — парень сбросил его руку с плеча и затрясся, задыхаясь во вновь подступающих слезах. — Отойди от меня! Лекарь нахмурился и убрал руку, впрочем, не отходя ни на шаг. — Джем. Джереми, я… Слушай, прости, я не умею общаться с людьми. И понимать чувства я тоже не умею, я… Я не могу помочь, если не знаю причины… Парень отвернулся, пряча лицо в согнутых коленях. В ответ раздались лишь усилившееся всхлипы. — Джереми, я беспокоюсь о тебе… — прошептал Айзек, не понимая, что можно ещё сделать. Решившись, он крепко обнял начавшего сразу же вырываться рыжеволосого. — Тише, тише… Прости меня. — Он уткнулся носом ему в волосы, стараясь говорить тихо и спокойно, навык контролировать эмоции приобретённый ещё в детстве был очень полезен. Руки замкнулись в более плотное кольцо, полностью обездвиживая парня. — Прости, я такой идиот, могу ляпнуть, не подумав. Знай, ты тут в безопасности. Я больше и пальцем тебя не трону. Может, ты хочешь высказаться? Говорят, это помогает. Давай попробуем? Или можем поговорить о погоде и представить тёплое лето… Надоела зима, правда? Убаюкивающий голос звучал неутихающей мантрой. Объятия немного ослабли, руки успокаивающе гладили по спине, согревая. В какой-то момент Джереми резко развернулся и спрятал мокрое лицо на плече у Айзека. Целитель всё также уткнулся ему в волосы, тихо шепча на ухо, отвлекая от всего. Парень всё меньше и меньше трясся, и через какое-то время всхлипы совсем утихли. Айзек, всё также гладя по спине, постепенно замолчал. Через пару минут он неуверенно оторвался от парня и приглушённо спросил: — Пойдем попьём мятного чаю?