Сила слабости

      Сильный порывистый ветер гнал густые облака по беззвёздному ночному небу. На толстой ветке сидел тёмный силуэт, смахивающий больше на огромную хищную птицу, нежели на человека. Но это всё же был человек. Он пафосно и с некой осторожной надменностью взирал на то, что происходит внизу.       Луна, изредка выглядывающая из-за облаков, освещала его длинные, словно лапки паука, тонкие пальцы. Из-под капюшона выбивалось несколько коротких безупречно белых прядей, и их тут же подхватывал ветер. Чёрная мантия, покрывавшая почти всё его тело, тоже колыхалась под беспорядочными порывами, от которых даже не спасали ветки, и казалось, она вот-вот сорвётся и покажет внешность своего хозяина. Но этого не происходило. Шустрая кисть, перебирая лапками-пальцами, юркнула наверх и придержала капюшон.       – Дивное место, чтобы встретиться со старыми друзьями, не так ли? – наконец произнёс он сильным, уверенным и приятным, словно бархат, голосом, но не сделал абсолютно никаких телодвижений.       – Не думал, что ты решишься на такое, – раздался чуть менее уверенный голос из кроны соседнего дерева.       – Выходи, я проверил. Мы можем не прятаться, – проговорил «стервятник».       Как по приказу собеседник вышел из тени. Это был высокий молодой парень с чёрными, точно сегодняшняя ночь, волосами и ничем не примечательными чертами лица. К слову, он выглядел совершенно обычно. Не было у него ни удивительного и ужасающего шрама на половину лица, ни длинных шелковистых волос, ни точёных скул. Ничего. Были только глаза янтарного цвета. Глаза, доставшиеся ему от отца, которого он ненавидел, но никому никогда в этом не признавался. Даже самому себе.       – Скажи, Тацуми, как ты думаешь, мы с тобой идём по верному пути? – поинтересовался силуэт, и где-то в глубине капюшона на секунду сверкнули алые глаза.       – Безусловно, – быстро проговорил Тацуми, трепеща перед величием своего собеседника. – Отец велел всегда идти до конца, если дело уже начато.       Силуэт томно вздохнул. Они давно знакомы. Почти с самого детства, когда Тацуми пересёк всю Антею в одиночку. Бывшего представителя клана Солнца, приближённого императорской семьи, сначала не хотели принимать в закрытый и самый загадочный клан империи. Проделав огромный путь, четырнадцатилетний Тацуми не находил себе места в клане Луны. Никому ненужный и слишком подозрительный подросток, слоняющийся по улицам. К тому же, все считали его лжецом. Никто не верил, что жизнь в клане Солнца, где всегда всего в достатке, может быть плохой. Потом всем надоело кидать на Тацуми косые взгляды и на него перестали вообще обращать внимание. Мальчик снова стал самым обычным, никому ненужным и неинтересным.       Около месяца Тацуми слонялся по территории клана Луны и решался на самый рискованный и непоправимый поступок в своей жизни. Днём подписания своего смертного приговора он назначил одиннадцатое октября, праздник ночных фонариков. Однако в момент «икс», когда мальчишка шёл на самосуд, в полночь он встретил своего ровесника с отцом, которые запускали свои фонарики в поле цветущего ликориса. Оказалось, что это высокопоставленные самураи. Точнее, отец и сын, его наследник. Они обратили внимание на Тацуми и взяли его к себе. Мальчики росли бок о бок и воспитывались в условиях, подлежащих для настоящего самурая.       Спустя три года мужчина скончался от воспаления лёгких, а его семнадцатилетний родной сын унаследовал пост главнокомандующего армией клана Луны. Тот, в свою очередь хорошо относился к своему приёмному брату Тацуми, поэтому выделил под его командование достаточно большой боевой отряд и поручил тренировать своих подчинённых самураев в соответствии с особым планом. С того момента братья виделись очень редко. Они пересекались только на собраниях клана, которые проводились по расписанию раз в три месяца.       – Ладно, – произнёс силуэт после нескольких секунд молчания. – Приступим. Всех, кого надо, я предупредил. Возвращайся и следуй чётким инструкциям. Если будут какие-то изменения, я отправлю письмо птицей.       Тацуми послушно кивнул, и «стервятник» стремительно побежал и скрылся в непроглядной ночной темноте. Ветер сдул следы его присутствия, а луна вновь смущённо прикрылась проплывающим мимо облаком, делая вид, что она ничего не подслушивала. Тацуми опять остался один на один со своими мыслями.

***

      Спустя полгода на рассвете третьего февраля Тацуми с парой подчинённых появился перед вратами клана Солнца. Он вернулся в место, причинявшее ему боль на протяжении многих лет. Он вернулся, чтобы отомстить.       Тацуми хотел отомстить всем: матери, которая сдалась после ухода отца, монаху, который растил его, а потом высмеял на публике, детям, которые травили его за слабость и промахи и которые уже детьми-то не были. Но больше всего он хотел отомстить миру, который не понял и не принял его.       Юному самураю несказанно повезло встретить своего приёмного брата и его отца тогда, пять лет назад. Мировоззрение и желания братьев совпали. Это была встреча, которая переменила жизни многих и, безусловно, переменит ещё сотни тысяч.       Сегодня, в день святых, Тацуми, ступая на территорию клана Солнца, отметил, что важные для него события происходят в какие-либо праздники. Он находил это забавным, но внешне никак не показывал.       Трое нарушителей незаметно пробрались к дому верховного монаха. На пороге Тацуми настигли тяжёлые воспоминания, связанные с этим местом. Местом, где сначала ему дали надежду, а потом полностью растоптали. Самурай еле сдержал гримасу боли и отчаянный всхлип. Хотя за лицо можно было не беспокоиться, потому что оно скрыто за тёмной маской, парень предпочёл всё же скрыться под напускным спокойствием и безразличием.       Время пришло. Тацуми с лёгкостью вскрыл входную дверь, и группа вошла в дом. Жильца долго искать не пришлось. Оставив одного самурая на входе, чтобы следил за происходящим снаружи, Тацуми и его помощник застали верховного монаха в библиотеке за утренним чтением.       Просторная комната была освещена лишь подрагивающим пламенем горящей свечи, что сыграло на руку двум самураям. Их чёрные одеяния сливались со мраком помещения, и это значительно уменьшало и так ничтожные шансы быть замеченными стариком, увлечённым, к тому же, чтением какой-то очередной религиозной книжки.       Напарник Тацуми с минимальным шумом юркнул за спину старца и лёгким незамысловатым движением руки оторвал того от складывания букв в слова, а после заставил встать на колени рядом с ним.       Тацуми, максимально уверенный в своём помощнике, в это время спокойно взял свечу с середины стола и поджёг несколько соседних, чтобы осветить комнату. Это действие не дало каких-то удивительных результатов, но обзор теперь стал значительно шире.       – Что же вы делаете, мальчики? – произнёс старик, не поднимая головы. – Небось даже не понимаете, зачем пришли и какова ваша цель. У обоих такая сильная энергетика. Вы так молоды…       – Нечего чушь нести, – спокойно ответил Тацуми и сел на стул задом наперёд, а руки уложил на спинке. – Всё мы прекрасно осознаём, – он обернулся и посмотрел на книгу, оставшуюся на столе. Тацуми хватило одного мимолётного взгляда, чтобы узнать её. – А Вы вот, я вижу, до сих пор верите в дьявола. Продолжаете проповедовать это своим ученикам?       – Какой у тебя знакомый голос, – встрепенулся монах и поднял голову, всматриваясь в силуэт напротив.       Не долго думая Тацуми снял маску и маниакально улыбнулся. Монах потерял дар речи.       – Не узнаёте, Ёсида-сан? – с наигранной грустью спросил самурай.       – Т-Тацуми-кун… – растерянно проговорил старик. – Так ты жив, оказывается. А мы нашли твою могилу…       – Ну да, – уверенно ответил Тацуми. – Я похоронил себя прошлого. Себя слабого. Себя ненужного. Похоронил и ушёл в клан Луны. Там меня очень хорошо приняли и даже назначили командующим специальной частью армии. А сейчас я и вовсе являюсь заместителем главнокомандующего.       – Такеда-сан, – вдруг обратился к Тацуми второй самурай, – будьте аккуратнее с выражениями. Он наш враг.       – Не беспокойся, Сато, – ответил Тацуми. – Сегодня из этого здания никто, кроме нас, живым не выйдет.       Монах в шоковом состоянии наблюдал за происходящим. В такое раннее время все знают, что он читает, и никто не осмелится и близко подойти к этому дому. Он обречён. Сейчас его бывший воспитанник, которого он растил в качестве эксперимента, убьёт его. Монах действительно не понимал, почему, ведь после псевдосмерти Тацуми, он осознал все свои ошибки и воспитывал других детей, попавших в затруднительное положение, правильно. Тогда почему сейчас его убьют? Такие мысли без конца метались в его голове.       – И какова же цель вашего визита? – всё же смог выдавить из себя дрожащим голосом старик.       – Мне нужны твои знания.       – Что? – возмутился монах.       – Лун, дракон, что служит императорской семье. Мне нужно всё, что ты о нём знаешь, – твёрдо и чётко ответил Тацуми. Он даже не заметил, как перешёл с бывшим учителем на «ты».       – Только не говорите мне, что вы собираетесь пробудить Луна… Нет! Ни в коем случае! Это слишком опасно!       – И что? – зло процедил юный самурай.       – Тацуми, прошу, ты ещё так молод, – по щекам старика скатывались и исчезали в длинной седой бороде горячие слёзы. – Если вы разбудите дракона, то навлечёте несчастье на весь мир! Представьте, сколько невинных людей пострадает…       – Да плевать мне на мир, который всегда в упор не видел моих слёз и не слышал моих криков, и на людей, которые всегда презирали меня и отворачивались! Они невинные. А я? – Тацуми перешёл на крик. Он вскочил на ноги и откинул стул в сторону. – В чём я был виновен? Всё, мне это надоело! Либо говори, либо умри!       – Я тебя такому никогда не учил, Тацуми-кун…       – Мне всё равно! – проговаривая каждое слово очень чётко, прокричал самурай. – Нет ни богов, ни дьяволов, – он обнажил свою катану и занёс для удара. – Говори или умри, – вновь прошипел Тацуми.       Монах опять опустил голову и отрицательно ей помотал. Он твёрдо решил, что сегодня пришедшие уйдут ни с чем. По крайней мере, старик им ничего говорить не собирался. Он вновь поднял взгляд и посмотрел своими чистыми голубыми глазами на своего ученика-предателя.       – Ты помнишь христианскую религию? – вдруг спросил монах.       – Иуда не был предателем! – тут же воскликнул Тацуми.       – Он всегда тебе симпатизировал, – грустно усмехнулся старик. Эта фраза ненадолго остудила пыл юноши и повергла его в лёгкий шок. – Я не удивлён, Тацу.       – Заткнись! – самурай вновь пришёл в себя. – Не нужны мне твои снисходительные улыбочки. Даже если я Иуда, то ты ни в коем разе не святой!       Старик снова тихонько посмеялся, и это стало последней каплей для Тацуми. Он с новой силой занёс свой клинок и, улучив момент, ударил. Горячая кровь реками хлынула на холодный каменный пол библиотеки, а ещё тёплое тело с глухим ударом повалилось в лужу, когда Сато, подчинённый Тацуми, ослабил хватку.       – Я тебя прощаю, Тацу… – слабо проговорил старик, и душа покинула его тело раз и навсегда.