Ты кто? Мы знакомы?

За окном слякоть, дождь и непонятный шум, а дома, напротив этому, покой и полная поглощенность фильмом. Там все мягко, комфортно, также, как и Тэхенова кровать, на которой он сидит. Все так идеально и тихо. Тэхен такое любит. Тишину, гармонию и ничегонеделание, которое он порой может себе позволить. Семнадцать лет, второй курс журналистики, он вполне себе серьезный и занятой человек. И выходные проводит подобающе: с чашкой кофе в руках и печеньями в аккуратной и красивой мисочке. Тэхен хочет остаться в таком уютном мирке на вечность. Здесь хорошо и спокойно. За окном непогода становится все сильнее, словно хочет собой предупредить о бедствии, Тэхен не сильно обращает на это внимание. Побушует и успокоится, погода не может вечно быть плохой. Все его существо тянется к солнышку и чистому небу, поэтому он все же съеживается, когда сверкает молния за окном и спешит закрыть шторы. Останавливает свой взгляд на размытой картинке природы за окном, смотрит на сильные порывы дождя, и его охватывает тревожность. Пронзительно звучит визгливый крик, Тэхен через три секунды оказывается на улице, оглядывается дико по сторонам, ища этого бедняжку. Он уверен, что ему не послышалось. Детский крик. Ливень хлещет по спине, когда он наклоняется над корзинкой, накрытой тканью, которая мало спасает малыша. Была спрятана среди мусорок. Тэхен так и идет с корзинкой в руке, нагнувшись в три погибели, чтобы облегчить ношу малыша и чтобы в него не попадало крупным градом. Вваливается домой, ставит корзинку на пол и сам валится рядом от бессилия. Ребенок кричит сильнее, теперь его голос не заглушен дождем. Омега делает глубокий вдох, собираясь с силами, и встает еле как на дрожащих ногах. Вымотан физически, еще и уши сейчас откажут. — Малыш, — он кашляет с хрипами, отвернувшись. У него просто ужасный иммунитет, еще и под ливнем пробежался… Ему не жить. — Малыш… Тэхен откладывает мокрую тряпку в сторону, которой была накрыта корзинка, и осматривает младшенького. Здоровые ручки и ножки, животик и головка. Вот только без одежды. Неужели родителям было жмотно обуть ребенка? Возмутительно… Дома даже нет детской одежды… во что его, такого маленького и беззащитного, одеть? Тэхен пишет Юнги, чтобы купил много детской одежды, и откидывает телефон на кровать, направляясь в ванную, чтобы навести теплую воду. Наводит совсем небольшой уровень воды, постелив на дно ванны одеяло, чтобы ничего плохого не случилось с деткой, и переносит его туда. Мальчик перестает кричать, очутившись в теплой воде, и смотрит большими глазами на омегу. Понимает, что этот парень позаботится о нем, и ведет себя тише. — Да ты послушный мальчик, — умиляется Тэхен, коснувшись указательным пальчиком носика, и ребеночек хихикает. — Золотце. Бейбик смеется еще больше, плескаясь в воде. — Тебе нравится имя Чонгук? — малыш пищит. — Я назову тебя Чонгук. Деточка моя…

***

Внезапная просьба покупки детских вещей не сильно ввела Юнги в заблуждение. Он как раз ехал с работы, поэтому заехал заодно в детский магазин. — Упакуйте мне на свой вкус, — он кладет карточку на кассу. — Футболки, штаны, подгузники, носки, кофты, куртки для ребенка… ему несколько месяцев. — Конечно, сейчас сделаю, — девушка ходит по магазинчику, выполняя свою работу, а Юнги смотрит в окно. Что у Тэхена стряслось, что ему это понадобилось? В любом случае, Юнги — его брат и поможет, если будет необходимость. А она есть и очень большая. Умиление умилением, но делать с ребенком что-то нужно. Тэхен его обмотал в чистое и сухое одеяло и уложил спать на свою кровать. Тот довольно скоро заснул крепким сном, а затем Тэхен пошел к входной двери, когда Юнги предупредительно написал ему, а не стал трещать звонком на весь дом. — Оу, ты не говорил, что у тебя есть ребенок, — Юнги и сам не уверен в интонации собственного голоса. То ли издевку хочет выразить, то ли искреннее непонимание происходящего. Побеждает второе. — Это не мой. Я его нашел… — Он хорошенький, — Юнги тыкает его в нежную спящую щечку. — Маленький альфа. Ты уверен, что потянешь альфу? — Есть причины не? Он маленький и хрупкий, и я обязан его растить. Он совсем один, а я ему понравился, кажется… Я не хочу от него избавляться, как сделали это с ним. Я буду его другом и папой, — он касается белых пальчиков, нежно перебирая их. — Он чудо, правда? — Довольно милый. Тоже хочу себе альфочку, но Чимин… — Понимаю, — он хлопает по плечу. — Еще не настал момент. Он сам захочет и будет тебя упрашивать. Если это требуется, — он гаденько хихикает, за что Юнги дает щелбан. — Ты чего… — он хнычет, и его в лоб нежно целуют в качестве извинения. — Вот будет у тебя защитничек, — приговаривает альфа, — тогда и плакать не будешь. — Будет-будет. А пока я буду защищать защитничка, — улыбается Тэхен. — Не обижай меня, а то Чимина позову. — Велика угроза. — Велика, — Тэхен хмурится, ведь он говорит серьезные вещи.

***

Чонгуки не заболел от непогоды и от того, что промок под дождем, зато заболел Тэхен. Он знал, что это произойдет. Уход за омегой это дело щепетильное, с таким Юнги не справится. Он максимум похлопает по горячей щеке, приготовит или накупит еды, а затем, сказав «бывай», уйдет по делам. Никакой нежности и ласки, как так можно с родным единственным братцем-омегой. Тэхен не понимает. Поэтому эксплуатирует Чимина, который, на самом деле, по доброй воле согласился пожить с ним какое-то время и поухаживать. — Юнги такой грубый, ты не представляешь, — Тэхен строит страдальца, приложив руку к сердцу, пока Чимин прыскает от смеха. — Он меня не любит и лечить не хочет, — строит грустный эмоджи со слезкой, а омега падает с дивана, растянувшись по полу. — Не дезинформируй меня, Юнги меня и любит, и лечит. — А меня нет, — он тоже ложится на пол, рядом. — Меня только мама с папой любят, а он нет. — У него своя забота. О, кажется, наш мальчик проснулся, — он встает на ноги и идет покачать колыбель, чтобы младший не плакал. Берет его на руки, и малыш урчит, к тому же Чимин выпускает омежьи феромоны. — Не представляю, как альфа может управиться с ребенком, — Чимин качает головой. — Юнги не готов. — Золотце, — Тэхен встает рядом, нежно коснувшись щечки мальчика. — Только мой. — Твой-твой конечно, — Чимин целует в лобик. — Он у тебя любвеобильный. — Таким и должен быть любой человек, — он берет малыша из чужих рук и кружится с ним, подняв выше. — Особенно мой маленький человечек. Где Юнги? Нам нужно съездить к бабушке, в деревню. Звони ему, чтобы на выходных был готов нас всех везти. — Хорошо. Раз Юнги брат, то автоматически раб, поэтому должен повиноваться приказам младшего. Чимин такую иерархию понимает, у него тоже братья и сестры. Жесткая иерархия. За неповиновение казнить надо… Хотелось бы. Юнги его слушается.

***

Чонгуки подрос и уже совершает первые шаги, держась за руку Тэхена. Для омеги одна радость это видеть, его кроха растет, скоро сможет сам кушать, пойдет в школу, а потом будет самым красивым мальчиком. Тэхен очень ждет этого. Когда нашел его, холодного и кричащего, уже для себя решил, что позаботится и никуда не отпустит. Малышу теперь год, Тэхену — восемнадцать. Разница большая, но в то же время Тэхен не настолько взрослый, чтобы понимать все-все в воспитании маленьких детишек. Альфы, если быть точнее. Он не омега, да и повадки у него другие будут… хорошие привычки тоже будут, конечно, не только плохие инстинкты. Маленький альфа, и страшно с ним не справиться. Ему отец нужен. Но претендентов нет. Отменяется. — Ребята, я организовал этот собрание ради моего младшего, — Тэ придерживает стоящего мальчика, который большими глазами смотрит на незнакомых альф и омег. — У тебя бейбик есть! И ты не говорил! — Джин присаживается перед Чонгуком, разглядывая детское серьезное личико. Нахмуренные брови и поджатые губы, все выражает в нем непонимание. Еще и Тэхен молчит, ничего ему не объясняет. — Какой миленький, тоже себе такого хочу. — Мужчину растишь, — Намджун не спешит касаться ребенка и тискать, как его омега, только смотрит внимательно. Хосок подходит к крохе, смотрит в серьезное лицо и узнает себя. Этого ему достаточно, и он уходит на кухню. — Давай поговорим, — тише говорит Намджун Тэхену, что младше его лет на пять. Чонгуки не желает уходить в другую комнату с непонятными людьми, и крепко вцепляется в руку Тэхена, хочет остаться здесь. — Говори, — Тэхен хочет взять кроху на руки, но Чонгуки протестует. — В другой раз, — кивает на ребенка, который все еще хмурый. — Почему ты такой злой? — обращается Намджун к ребенку. — Я хоть и большой, но не обижу. — Вот поэтому он и недоволен, — теперь у Чонгуки и Тэхена одно настроение на двоих. — Что ты там хотел сказать? — Как ты с ним справишься? Сам ребенок, чтобы растить другого. Когда ты переехал в этот дом? За день до появления Чонгука, кажется? — Я не маленький, — Тэхен оскорбляется, а дышать становится тяжелее. — Я смогу за ним ухаживать! Я самостоятельный! — Родители знают? — Нет. — Потому что ты такой самостоятельный? — Хватит меня обижать! — он повышает голос, чуть ли не плача, и Чонгуки шатающейся походкой подходит ближе, начиная махать руками. Драться совсем не умеет, но защитить хочет. Намджун садится на корточки перед малышом и берет крошечные, но крепкие ручки в свои. — Защитишь еще своего хена, Чонгук, — мальчик замолкает и прислушивается. — Сейчас не лучшее время, и ты не настолько большой, как я. — Ты чему ребенка учишь? — возмущается Джин, придя с кухни. — Насилию…? Что значит: не такой большой?! — Душа моя, нет, — он, чуть заволновавшись, обнимает своего омегу за талию. — Учу быть сильным. — Сильным значит. Ты вообще думаешь, что говоришь? Чонгук молча смотрит на их словесную перепалку, и Тэхен уводит его в другую комнату, где по совместительству спит Чимин с Юнги в обнимку. Есть еще одна свободная кровать, поэтому Тэхен говорит Чонгуку туда лечь, а сам уходит. Чонгуки не ложится, держит за руку Тэхена и хочет идти с ним. — Детка, мне нужно поговорить со взрослыми, пожалуйста, побудь тут. Чонгуки снова протестует, и Тэхен растерянно на него смотрит. — Чонгуки… Прости, но мне нужно поговорить с Намджуном без лишних глаз, — затем обращается к спящей парочке. Слух у них чуткий, он в этом уверен. — Юнги, подъем, быстро! Чимин вскакивает быстрее и беспокойно смотрит на Тэхена. — Побудь с Чонгуком, я вернусь через полчаса. Чонгук начинает плакать, и Чимин берет альфу за руку. — Чонгуки, чтобы без истерик, — наказывает младшему строгим тоном. — Ты должен меня слушаться! Ты ведь понимаешь? Тэхен боится, что слишком перевоздействовал на детскую психику, поэтому сбегает, закрыв за собой дверь. Чонгук это переживет, его Чимин утешит. Тэхен не уверен, что переживет. Ему нужно быть строгим с ним. И не один раз. Нельзя давать больших поблажек, потому что это может дорого обойтись. — Что ты хотел мне сказать? — Тэхен садится на стул перед Намджуном. — Быстро говори! У Тэхена нервы шалят из-за того, что нагрубил своему младшему. Тот ведь это запомнит навсегда. — Остынь, чайник, — Хосок наливает ему чай, но Тэхен отодвигает от себя, шмыгнув носом и утирая слезы. Слышит смех Чонгука в соседней комнате и голос Юнги с Чимином и плачет еще больше. — Я предлагаю тебе с Чонгуком жить вместе с нами, — говорит Намджун, пока Сокджин обнимает плачущего друга. — Поможем обеспечить тебя и его, — тише говорит Джин. — И воспитать. Он будет расти и видеть не только омегу, но и альфу. Это необходимо для воспитания, ты же понимаешь, Тэхени? Альфы они такие… — Что ты наговариваешь на меня? — злится Намджун. — Такие это какие? Говори! — Чую, мы с Чонгуком не будем собачиться так, как вы, — произносит Тэхен. — Чуют другим местом, надо думать, — язвит Намджун. — И ты называешь себя главой семейства? — Прошу тишины, Сокджин. — Не смей меня затыкать, папаша без детей! Семейство у тебя якобы… — А ты мне дай деток, буду папой с детками, — улыбается так гаденько, что Джин ударяет его в плечо. — Мы хорошо проведем время, Джин-и. Давай же, — касается его талии, поглаживая, а потом отстраняется от своего девственного омеги. — Насчет деток я подумаю, — тихо говорит, следом сбегая. Направляется к другим. — Так ты подумал над моим предложением? — Я согласен жить в твоем доме.

***

— Помой посуду, Чонгук-и, сегодня я так устал, — Джин гладит мальчика по голове, следом на крыльях любви покидая дом. Намджун позвал на свидание, что бывает буквально раз в году. Знаменательное событие. — Хорошо, Джин-хен, — он принимается за мытье посуды, еле дотягиваясь до раковины. Его рост хороший для мальчика семи лет, это просто раковина слишком высокая для него. Послушный и хороший мальчик, который все также бегает за хенами. Теперь их стало больше на целых два, поэтому успевает за всеми последить и поиграть, и пообщаться и все в этом духе. — Хочешь мороженку, Чонгук? — Тэхен вваливается в дом, неся сумку на плече и пакет с купленным для всех мороженым. — Кстати, сегодня вечером на прогулку в парк идем. Тэхен крайне безответственный в учебе и не отрицает этого. Вместо домашки у него время с семьей и развлечения. — Спасибо, Тэхен-и, — он достает из пакета лакомство и все остальное относит на кухню. — Как прошел твой день? Вспоминая двойки по некоторым дисциплинам, он чешет затылок. Бывает. Двойка, пятерка, тройка — все оценки его и всем он рад. Ему главное повеселиться. — Все чудесно, Чонгук. Я хорошо учусь, и ты будешь также, — улыбается и подходит обниматься. — Мой бейбик, ты очень вырос, — Я ведь уже не малыш, хен, — дуется младший. — Не называй меня так. — Всегда будешь самым маленьким и милым мальчиком, — он мягко щелкает в кончик носа ребенка, следом целуя туда же. — А почему взрослые целуются в губы? — Хотят сказать друг другу кое-что важное, и услышать можно только так, — доверительно говорит, похлопывая по щеке. — Миленький ты, от тебя не оторваться. Зацеловал бы всего. Тэхен с довольным вздохом отстраняется, принимаясь искать пропитание на кухне. Он его находит и разогревает порцию на двоих, принимается с Чонгуком за ужин. Не очень сильно хочется говорить, это не всегда требуется. — Меня позвал на свидание один альфа, представляешь, Чонгук-и. — Зачем это? — он хмурится. — Мой хен может ходить на свидания? — Твой хен может все, — вздыхает Тэхен. — Даже невозможное.

***

— Можно я буду твоим альфой? — спрашивает так серьезно, что омега, как тяжелый листочек, оседает на пол, закашлявшись. Передышал воздухом от такой информации. — Хен, все в порядке? — Уйди с глаз, — хрипит, снова кашляя. — Уходи. — Ты не можешь меня прогнать за это, — шепчет младший. Эти слова разочаровывают в себе и во всем мире. Лямка портфеля сползает со сгорбленного от отказа плеча, упав с характерным глухим стуком. Чонгук даже не думал, что так получится. — Пожалуйста, не прогоняй, — он тоже садится на колени, но плакать даже не думает. — Я не сделал ничего плохого, чтобы уходить. Я не хочу делать тебе больно, поверь, — снова шепчет, хватая за запястье в порыве эмоций. — Я… — В свою комнату, Чонгук, — раздражается Тэхен. Он имел в виду не из жизни уйти. — Живо. Ему не приходится забирать руку назад, Чонгук, словно в замедленной съемке, отпускает. Почти отпускает, потому что боится сделать это окончательно. Нежно перебирает пальцы и чересчур резко сжимает парочку из них, до вскрика омеги, когда Тэхен собирается убрать ладонь. Тот все же убирает ладонь, прижимая к груди чувствительную дрожащую конечность. — Прости, хен, — сдавленно произносит, поднимаясь на ноги. — Прости, что сделал тебе больно. Хен, прости, — он снова падает на колени и целует ладонь, поглаживая. — Ты так крепко держишь, — лепечет Тэхен, и его руку все еще не хотят отпустить. — Да, — он снова целует. — Я тебя люблю. Молчит, а Тэхен осознает сказанное и перебирает в голове сотни ключей, в котором можно трактовать эти слова. Слова ребенка или же альфы это, вот что непонятно. Чонгуку уже 17 лет. — Я тебя тоже люблю, — осторожно поглаживает черные мягкие волосы, и Чонгук безмолвно принимает ласку, прикрыв глаза. — Так люблю, что ненавидеть не могу. — Я не хочу этого, — лепечет, накрыв чужие пальцы своими. — Я понял тебя, котенок, — невзначай произносит последнее слово.

***

— Сегодня день такой чудесный Сегодня день — и я один. Но почему же все так вышло? Один, тобою не любим. Чонгук, зачитав наизусть, трагически прикладывает ладонь ко лбу. Часики тикают, Чонгуку уже девятнадцать, а безответная любовь такая… такая… такое слово нецензурное, что альфа с тихой грустью завел себе личный дневник, в котором пишет свои чувства и переживания, стихи бывает или личные наблюдения за Тэхеном. — Чимин, как тебе? — Красиво, но не думаю, что ты должен читать это мне, солнышко, — он гладит по волосам мальчика, следом поднимаясь с дивана. — Мне нужно идти, увидимся вечером. Тем же вечером Чимин встречается с Намджуном, который вполне литературно и свободно изъясняется ему, что Тэхен, оказывается, приютил микробыша, который пытается паразитировать на собственном хене. — Это не так, Намджун… он все еще наш младший и не паразит совсем. — Паразит мелкий. — Нет же. Не говори так про него, иначе не буду с тобой говорить! Моего альфочку обижать вздумал. — Не обидел, а только подумал. На слова «твой альфочка» гляди, чтобы твой настоящий не прибежал. — Не прибежит, я не нравлюсь Чонгуку в таком плане… И хорошо, что нет.

***

С самого утра Чонгук чувствует себя слишком возбужденно во всех смыслах и ему слишком жарко, и мыслей слишком много. Ужасное воскресное утро. Он уже чувствует запах блинчиков с кухни, точно знает, что это Тэхен с утра пораньше. Тот довольно часто так встает. — Где все? — он потирает глаза, зевая, пока идет до Тэхена, стоящего у плиты с очередным блинчиком. — Почему никого не слышно, не видно? — Может потому что твой запах всех перекрыл, — бурчит Тэхен, выключая огонь. — Почему именно сейчас… — шепчет еще тише, что альфа его уже не слышит. — А мне кажется наоборот, твой запах ярче всех. Вернее, я чувствую только его. О нет, это может значить только самое ужасное из всего ужасного. Тэхена как омегу возбуждают чужие феромоны. — Тебе кажется, котенок, — у него дыхание от волнения сбивается. — Почему бы нам не думать, что все, как и обычно? — Что-то не то, хен, — его взгляд становится более хмурым и тяжелым. Всегда такой, когда не понимает происходящего. Тэхену не по себе от такого. Но стойко терпит этот взгляд, когда Чонгук подходит ближе. — Ты сегодня особенно красивый, — говорит комплименты, а омега знает, к чему это приведет. — Ты тоже, Чон Чонгук, — настороже. — И соблазнительно пахнешь. — Как ты можешь думать о своем хене в таком ключе… У меня всегда один запах… — Нет. — Детка, я тебя понял, — он улыбается, обходя кухонный стол. — Ты решил сделать мне день комплиментов. Я очень ценю конечно, а еще очень хочу прогуляться, — он бежит на выход и захлопывает дверь, шумно выдыхая. — Погуляешь в другое время, Тэхен? — он слегка стучит по двери костяшками пальцев. Для омеги этот звук, словно из ужастика. Медленный, короткий и напрягающий. А еще непрекращающийся. — Я хочу побыть с тобой. — Хорошо! — он распахивает дверь, не решив, куда ему лучше деться, его грудь тяжело вздымается, а глаза бегают по комнате. — Но, — он выставляет палец перед собой, мычит от феромонов альфы, следом сглатывая, чтобы успокоить немного омежью сущность, — никаких прикосновений ко мне. Чонгук пропускает, затем подходит недопустимо близко и врывается в рот, вынудив прижаться к холодной стенке, а еще к альфе. Тот настойчиво жмется всем телом ближе, и Тэхен ощущает чужое возбуждение, вытягиваясь стрункой. — Что ты делаешь, — он ахает, когда Чонгук толкается бедрами сквозь одежду, а у него живот сводит от прошедшего тока по телу. — Ты с ума сошел… Чонгук поднимает нетяжелое тело, что старше его почти вдвое, но тем не менее меньше по комплекции, и переносит на кровать, сдергивая одежду. — Уверен в этом? — шепчет в поцелуй. — Более чем. Он не особо церемонно проникает двумя пальцами, делая пару резких толчков, которых вполне хватает для разработки нутра. Тэхен не сопротивляется дальнейшим действиям, не вопит и не заводит истерик, наслаждается прикосновениями младшего и дает свои взамен, делясь нежностью. Альфа в гоне это горячее зрелище, и Тэхен бессовестно этим пользуется, не имея сил противиться. Они как огонь и вода, буйный и резкий сейчас альфа и нежный, спокойный омега. Почти спокойный. Невозможно быть таким, когда над тобой красивый альфа, внимание которого приковано именно к тебе. По окончании этого действа, Тэхен разваливается по всей кровати, отходя от оргазма, а Чонгук тихо сидит рядом и снова тянется с поцелуем. Альфу в гоне сложно остановить. Тэхен не пытается. Поддаваться его гону каждый раз в течение трех дней было неправильным. Тэхен это делал раз за разом, забывая о том, что у Чонгука ненормально расширенные глаза и неполное понимание того, что он делает. Им руководят инстинкты. Это было ужасным решением. Самым худшим из всех — поддаться его младшему на этот раз. Он его ребенок… его маленький альфа, которого он нашел много лет назад. Обычно скромный и тихий, но самоуверенный и возбуждающий в гоне — это то, почему Тэхен сделал неверное решение. Чонгук не его альфа. Он его… — Арх, — Тэхен рычит от злости на самого себя, ударяя по столу. Подумать только. Запал на малолетку. — Что с тобой? — интересуется Джин. — Злишься на то, что переспал с Чонгуком? — Откуда тебе знать, — теряется омега. — С чего тут Чонгук? — Ты пропах им. Тэхен выпускает крик души, следом снова ложась на стол. — Это больше не мой ребенок, я не могу его так воспринимать. Он… никто просто. Чонгук… — Ты его тайная влюбленность, — выдает Джин отчаянно. — Дай ему хоть один шанс! — Нет. Я знаю, что ему скажу, когда вернется со школы. — Мне уйти или…? — Уйти. Пожалуйста. — Намджун в одно время с ним закончит, скорее всего заберет с школы. — Намджун значит… Это между альфами и мной, погуляй где-нибудь, хен. Сокджин, конечно, расстраивается, но это не может не расстроить. Когда накидывает на себя куртку, дверь открывается, являя Чонгука. Джин треплет его по волосам, целуя туда же, и выходит из дома. Тэхен наблюдает эту сцену и ему хочется выскребсти свое сердце. Потому что ему нужно разбить чужое. — Чонгук. — Привет, хен, — он немного кивает. Проходит в дом, сбрасывая рюкзак с плеча. — Есть покушать? Я голодный очень. Тэхен хочет, хочет да не может, поэтому отступает от своей затеи и помогает раздеть Чонгука после улицы и разогревает ему еду. — Не обижаешь омег в школе? В старших классах они только расцветают, легко обидеть. — Нет, мне не нравится таким заниматься. — Хорошо, я понял. Кушай, я пока в душ схожу, — омега встает изо стола, оставляя в одиночестве. Вода мягко оплетает стройное тело, минуя каждый изгиб омеги, и Тэхен запрокидывает голову, макушкой упираясь в стену. Это трудно, сделать такой выбор. Решить-то решил, но сделать. Совершить то, что он задумал. Не уверен, что сможет разбить сердце так…прямо. — Чонгук-и, — тянет жалобно Тэхен, выходя из ванной и поддевая пальцем полотенце, что легко падает на пол. — Прости меня. — За что, хен? — взгляд сразу цепляется за голое тело, и Чонгук прекращает есть, отодвинув свою порцию. После такого в рот не полезет. — Я могу показать тебе круг ада, если коснешься меня. А ты должен это сделать, — он плавно ступает ближе и седлает влажными бедрами альфу. Наклоняется к уху и шепчет обманчиво сладко: — Тебе же нравится, правда? Твой же хен, сидящий на тебе. Я искушение для тебя, я ведь прав? — Почему ты это делаешь? — он касается гладких бедер омеги, которые так приятно чувствуется в виде тяжести на себе. И не какого-то там левого омеги! — Чонгук-и, я не могу тебя воспринимать как своего сыночка, — он шепчет, и это звучит дико. Его слова. — Но и жить с тобой тоже не могу. Ты взрослый альфа. Я предлагаю переспать… — он кусает больно мочку уха, и Чонгук ежится. — И больше не увидимся. — Почему не увидимся, если… можем? — Я не могу. Воспользуйся своим шансом сейчас, — он двигает бедрами вперед, намереваясь возбудить чужое естество. Делает то, на что не осмелился бы прежде. Сейчас это не невинный Чонгук, это уже подрастающий альфа. — Мы переспали однажды. — А если я не хочу тебя терять? — он шепчет, чувствуя себя донельзя слабым перед Тэхеном, готовым заплакать. — Я не хочу, Тэхен. — Это уже неважно, милый мой, — он шелестит ему в ухо; через мгновенье Чонгук чувствует, как тяжесть на его бедрах исчезла. Тэхен укутывается в свой любимый халат, вставая перед Чонгуком. — Мы должны разъехаться от Намджуна и Джина. Беднягам на секс времени не остается даже, — он трясет головой, и мокрые волосы беспорядочно взлетают вверх. Сушатся, так сказать. Голова после такого кружится, а может просто вестибулярный аппарат плохой, поэтому Чонгук держит за талию, чтобы не грохнулся. — Все в порядке? — В полном, — он отодвигает от себя сильные руки, больше не давая себе поблажек в виде Чонгука. — Я передумал. Либо ты, либо я должны съехать отсюда. С Джином и Намджуном, фиг с ними, они не наши враги. С ними довольно уютно. — Я съеду, ты оставайся, если ты все точно продумал и во всем уверен, — снова хочет приблизиться, потому что хен чувствует себя неважно. — Хорошо, завтра мы все обсудим, — перед глазами все еще мутные круги, но он шлепает младшего по рукам, чтобы не приближался больше. — Со мной все в порядке, говорю же! Вот доживешь до моих лет, — он садится на кровать, — там не голова закружится, а ноги отниматься сразу будут. — Ты в расцвете сил, хен… — речь совсем не об этом была.

***

Словно случайные незнакомцы, знающие друг о друге все, Тэхен с Чонгуком встречаются в школе при весьма странных обстоятельствах. Для Тэхена это бывшая школа, он решил зайти. На самом деле его резко накрыла течка и дабы найти убежище в прямом смысле, забежал в эту школу. Альфы-старшеклассники бросали заинтересованные и похотливые взгляды на шустро топающего омегу, который плотнее закутался в пальто, чтобы хоть так скрыть запах. Чонгук тоже остановился, слившись с толпой детей. Уж слишком заманчивый и хорошо знакомый запах. Чонгук съехал от Джина и Намджуна с Тэхеном больше, чем несколько месяцев назад, и за это время альфа решился на весьма ответственный поступок. Удочерил девочку из приюта. Из приюта, потому что сам брошен на произвол судьбы собственными родителями. Неприятный осадок на всю жизнь. Привел свою девочку в первый класс, и ему нужно к директору, уточнить некоторые детали. Нежно держит хрупкую и маленькую ладошку девочки, открывая дверь в кабинет. Там омега, тем более течной, тем более такой, с каким он уже имел дело. Не хотелось бы входить, пока он тут, но и выгнать не может. Он не имеет на это право. — Здравствуйте, Чонгук-щи, ты снова привел свою детку, — директор-омега приветливо улыбается. Затем меняется в лице и вскакивает со стула. — Пожалуйста, выйди на минуточку. Альфа кивает и выходит, Джейни хвостиком за ним. Тэхен, до этого обескураженно наблюдавший за происходящим, тоже вскакивает. — Какого черта Чон… этот альфа здесь забыл? — оговаривается Тэхен, сразу же исправляясь. — Я, пожалуй, закроюсь в каком-нибудь кабинете… или у вас все же есть блокаторы? Дайте, пожалуйста, если не затруднит. — Они есть. Примешь и переждешь здесь у меня. Чтобы в безопасности и покое для меня. Обращайся, золотце. — Спасибо вам большое. Думаю, с блокаторами ничего не случится, я пойду похожу по школе, давно здесь не был. На выходе из кабинета Тэхен встречается с Чонгуком взглядом и вздрагивает, когда девочка рядом с ним звонко здоровается, улыбаясь ему. — Привет, — сдержанно здоровается с ребенком в ответ, присев на корточки. — Твоя? — обращается к Чонгуку, который коротко кивает. — Не буду говорить предысторию, она мрачная, как и у меня. — Ах, вот что, — он встает, вперяясь взглядом в альфу. — Я уж подумал, что твоя-твоя. — Она и есть моя, — начинает злиться Чонгук. Потому что не любит, когда в нем и в его чувствах сомневаются. — Моя больше, чем кто-либо другой. — Я все понял, можешь не утруждать себя объяснениями, — Тэхен собирается идти, но ему приходится перейти на бег по причине того, что альфа направляется за ним. — Ты безответственный родитель, раз идешь за мной! — кричит на весь пустой коридор Тэхен, все же скрываясь за углом, а Чонгук останавливается от этих слов. Ложь полная… Он не такой. Он возвращается к Джейни и решает, что больше и глазом не глянет на этого омегу. Любимого до сих пор омегу. Похоже он всегда будет без пары, но всегда со своим ребенком. Его прерогатива. Ему никто не нужен. Совсем никто. — Это Тэхен? — негромко интересуется малышка. — Да, но это не важно сейчас. Детка, — он поднимает на руки, держа за талию, а затем придерживает бедра, удерживая на себе легкий вес маленькой омеги. — Мне никто, кроме тебя, не нужен. Тебя я люблю больше всех на свете, — он целует в лобик, и девочка хихикает. Это было лучшим его решением — взять эту девочку к себе. Она милая, общительная и легко идет на контакт. Не боится его как незнакомого человека и как альфы, а охотно идет навстречу и много-много болтает ни о чем. — Я тоже тебя люблю, хен, — она трогает его щеку и утирает пальчиком еле заметную одинокую слезу. — Не плачь. — Я не плакал, — убеждает, ставя на землю. — В глаз что-то попало. Далее Чонгук спокойно все уладил, с поступлением и деталями.

***

«Приезжай ко мне, пожалуйста, я соскучился. Адрес *****» Увидев данное сообщение, Тэхен откидывает телефон на подушку. Уму непостижимо, эти слова такие… искренние, что хочется верить в их лживость еще больше. Ладно, Тэхен тоже соскучился… Поэтому он не сильно против того, чтобы приехать. Приедет сегодня же. Видел, что у Чонгука детка, поэтому и ей сладостей купит.

***

— Скучал, — констатирует Тэхен про Чонгука. — Да, скучал, — он хмурится, помогая снять пальто. — Сомнения? К ним приходит девочка, и Чонгук умеряет свой пыл, причем сразу же. Она не должна видеть подобное его поведение. И в гоне тоже видеть не должна, но отдать ее на время некому, поэтому он пьет блокаторы и подавители этого гона, продолжая ходить на работу и проводить время с девочкой. Повзрослел за пару месяцев, можно сказать. На самом деле месяц это довольно большое количество времени для каких-либо преобразований в человеке. И Чонгук изменился. Его не коробит от любимого хена, но полностью это тоже не ушло. Гон тогда был всего лишь предлогом подступиться ближе. — Проходи на кухню, я приготовил ужин недавно. Чонгук берет на руки свою липучку, которая все вьется около него, и Тэхен удивляется тому, как хорошо он ладит с ребенком. — Есть мороженое, иди возьми в холодильнике, — он шепчет на ухо малышке, после опуская на землю. — Положи для Тэхен-хена тоже. Мне не нужно. Тэхен осматривается, отмечая, что квартирка симпатичная. Впрочем, такую он и предложил Чонгуку, чтобы было ближе ездить в универ. Который он все равно потом забросил, решив, что лучше работать и обеспечивать девочку и себя. — Ты счастлив? — спрашивает омега, слабо сжав чужую руку. — Да, хен, — он тоже слабо улыбается, чувствует неловкость перед старшим. — Все в порядке, — произносит излюбленную фразу. — А если честно? — Тэхен наклоняется ближе к нему, но не потому что хочет поцеловать. Хочет быть ближе. — Я предельно честен, — тоже шепчет. — Не вынуждай меня ломаться при моем ребенке или показывать себя слабым. Я же не такой, — подмигивает ему, а когда отворачивается, чтобы положить порцию, Тэхен замечает, что тот опустил голову, поникнув плечами. — Чонгук-и… — Я скучаю, — четко произносит. — Но больше не собираюсь этого показывать, чтобы… чтобы не стало хуже. После того, как ты меня выгнал… — У меня были на это свои причины, мальчик. — Приятного аппетита, — он ставит перед Тэхеном порцию и присаживается рядом, потому что в его семье не принято есть в одиночестве. Тэхен его семья… несмотря на то, что произошло. А отношения со семьей могут быть разные. Тэхен трапезничает молча, а Чонгук что-то мягко шепчет дочке, которая резко задумалась над словами старших. Слушала то, что не следует. — Вы обидели моего хена? — вопрошает громко юная Джейни, повернувшись к Тэхену, который на нее спокойно смотрит. — Нет, милая, это Чонгук обидел меня, — миленько улыбается, смотря в непонимающие большие глаза ребенка. — Как Чонгук-хен мог… — бурчит девочка. — Он не мог. Чонгук-хен, это правда? — Н-нет, детка, я не делал этого, — шепчет Чонгук, упав на колени, чтобы быть на одном уровне с дочкой. — Ни за что. Иди-ка к себе в комнату, мне нужно с ним поговорить без твоих любопытных ушей. Топот детских ног отдаляется. — Врешь ребенку, — констатирует расслабленно омега, закинув ногу на ногу. Ему нечего бояться, Чонгук его не тронет, даже если разозлить, потому что он у себя дома, а не где-то еще. — Я не позволял себе плохого обращения к тебе, не поднимал руку, не кричал, — рычит Чонгук, подходя к нему ближе. — Как ты можешь утверждать, что я нанес тебе вред? Излучает свою злую ауру, и Тэхен вжимается в спинку стула. Тем не менее его вид устрашает, и омега все меньше уверен в своей безопасности. Животные инстинкты бывают сильнее здравого смысла. — Сиди ровно, я не трону. По крайней мере, не тронет на своей территории. У него тут ребенок бегает, который не должен видеть, каким все же мерзким может быть его папа. Что может быть падким на одного омегу, что может быть затянут в сети злости и что может быть жестоким по причине своих чувств. — Уходи, — ему дышать тяжело от того, что он вне себя от злости. Хочется уничтожить этого омегу, хоть что, лишь бы никогда не видеть и навсегда забыть. — Навсегда уходи, я не хочу тебя видеть в своем доме и возле моей дочки. Тэхен на дрожащих ногах поднимается со стула, запнувшись о ножку, и чуть ли не падает. Не падает, потому что Чонгук держит. Держа крепко за локоть, как самого настоящего преступника, ведет к выходу. Не смотрит, как он одевается, просто разворачивается и уходит к себе в комнату. Смотреть на этого омегу это самое настоящее мучение. Нужно выместить свою злость, желательно на боксерской груше. Благо зал в пяти минутах ходьбы, поэтому он быстренько одевает свое дитя, и выходит с ним из дома. Боится оставить дома одну, даже на час. Еще слишком маленькая. — Я позанимаюсь пока, — он наматывает бинт на руки, чтобы после надеть боксерские перчатки. — Чонгук-и, я хочу кушать. — Ах, точно, я забыл, — он опускает взгляд задумчиво. Сам он не особо отслеживает, когда ест, но девочка хочет есть каждые два часа. — Пуговка, через пятнадцать минут все будет. Чонгук заказывает доставку пиццы в боксерский зал, в котором, кстати, никого сейчас нет, и идет заниматься. Он в течение пятнадцать минут и дальше бьет грушу, не обращая ни на что внимания, но останавливается, когда у ног слышит тихий голос девочки: — Чонгук-и, а почему ты злой? — Меня очень рассердил Ким Тэхен, — он останавливается, потому что невозможно заниматься, когда Джейни мешается в ногах. Не хочется ее ударить случайно. Затем идет расписаться за пиццу, и умещается на полу, притянув девочку к себе. Джейн-и любит прикосновения старшего, любит, когда на руках носит, когда тискает в объятиях и когда целует в щеки и лоб. Радостно хихикает, когда Чонгук поглаживает игриво живот, потом отпуская, чтобы она смогла покушать. — Тэхен-хен хороший? — Хороший. Даже очень. Взаимоотношения не заладились в один момент, — но все же не горит желанием рассказывать. — Кушай спокойно, а то не в то горло пойдет, пока будешь меня слушать. Девочка молча уплетает пиццу, посматривая в окно, а Чонгук ложится на пол, закрыв глаза. Хочется заснуть вечным сном, но не выйдет. Его дергает за плечо девочка, и он понимает, что нельзя ему этого сделать. Совсем нельзя.