"Я готов дать то, о чем ты просила..." Часть 2

Наспех собравшись, мы вышли из квартиры. Том все время поддерживал меня за руку, чтобы в случае чего успеть подхватить. И честно признаться, его забота была как нельзя кстати. Чувствовала я себя отвратительно. Мы медленно спустились на улицу, и подошли к припаркованной возле дома машине. Том галантно открыл передо мной дверцу со стороны пассажирского сиденья, но я слегка замешкалась: - Может, лучше поедем на автобусе? - Зачем нам автобус, когда есть машина? – не понял меня Хиддлстон. - Мне бы не хотелось испортить салон твоей тачки,- замялась было я.- Вдруг меня укачает и стошнит. - Боже, Блэссинг, это такие мелочи. Забирайся скорее внутрь, а то, кажется, еще немного и пойдет дождь,- поторопил меня Том. Я не стала перечить и послушно залезла в автомобиль. Пока мы были в дороге, Том молчал, лишь изредка бросая на меня взволнованные взгляды. Я тоже не пыталась заводить разговор, поскольку была погружена в раздумья. Не могу сказать, что прежняя растерянность покинула меня после разговора с Хиддлстоном. Но, скажем так, я более уверилась в том, что врач все же не ошиблась, поставив мне подобный «диагноз». И тест на беременность, купленный не так давно в аптеке, так и остался лежать на дне моей сумочки. Да, я действительно беременна, у меня на самом деле уже через восемь месяцев будет малыш. Это не шутка, не игра воображения, это реальность, в которой я в данный момент пребываю и которую никак не могу принять. Я стану матерью. Нет, это сумасшествие, к которому я абсолютно не готова. Выносить, родить, выходить, поставить на ноги другого человека. Дать новую жизнь. А как же моя еще толком не начавшаяся жизнь? Ведь придется отказаться от всего, чтобы полноценно посвятить себя ребенку. О, Господи, и почему у меня не все как у людей? Почему ты ставишь меня перед столь сложным выбором? Ведь он есть, есть и только мне решать, как дальше сложится…наша жизнь. Моя и… малыша. Я повернула голову и увидела напряженное лицо Тома. Он был сосредоточен на дороге и так же погружен в свои мысли. Плотно сжатые губы, слегка нахмуренные брови, руки, крепко сжимавшие руль. Я привыкла видеть его расслабленным, улыбающимся, спокойным. Обычно его уверенность в завтрашнем дне, жизнелюбие и позитивный настрой передавались и мне. Но в данном случае он был так же растерян, как и я. Но даже в таком состоянии я могла биться об заклад, что в его мозгу не рождались те сомнения, что в данную минуту мучили меня. Ведь этот еще не родившийся ребенок свяжет меня с сидевшим рядом мужчиной навечно. Нужно ли оно мне? Вынесу ли я все это? Ответ был скрыт. По крайней мере на данном этапе. Подкатив к больничной парковке, Томас аккуратно припарковал автомобиль и развернулся ко мне. Его брови мгновенно сошлись на переносице: - Блэсс, как ты себя чувствуешь? Ты ужасно бледная… Его ладонь нежно коснулась моей щеки. Тепло прикосновения вывело меня из состояния забытья, и негативные ощущения обрушились с новой силой. Головокружение, тошнота, спазмы и все прочее, чем страдают голодные беременные женщины. Не обращая внимания на попытки Хиддлстона как-то поднять мое настроение, я выбралась из машины, проигнорировав его протянутые руки, и пошла в сторону больничного корпуса. Да, я все еще винила этого парня во всем, что со мной приключилось. Двумя часами позже Пережив крайне утомительный прием врача с монотонными расспросами и ужасно неприятным осмотром, я все же очутилась на больничной койке. Маленькая одноместная палата с парой тумбочек, двумя стульями, бледно-розовыми шторками и видом на парковку обещала стать моим пристанищем на ближайшие дни. И честно признаться, мне было абсолютно все равно, что именно здесь я проведу следующую неделю, две, месяц. Как долго доктор не уточнил, сказав лишь, что для начала нужно дождаться результатов анализов. Я лежала на не слишком удобной кровати и немигающим взглядом смотрела на движение за окном. Где-то там стояла машина Тома, на которой он рано или поздно уедет домой и будет заниматься своими повседневными делами, вернется на работу, а я останусь здесь, одна. Стоп, я ведь теперь не одна. Мои руки инстинктивно легли на пока еще плоский живот и ласково погладили его. Эх, малыш или малышка, как же нам быть с тобой? Как сделать правильный выбор, о котором не пришлось бы жалеть в дальнейшем? Ведь ты уже страшно меняешь мою привычную, устоявшуюся жизнь, а дальше будет только хуже. Оставшиеся восемь месяцев ожидания, постоянного плохого самочувствия, роды… Ох, это наверное самое страшное, что ждет меня впереди. Даже стыдно признаться самой себе, но всю жизнь я была жуткой трусихой, которая панически боялась, да и боится врачей, уколов и прочих медицинских штучек. А после рассказа мамы о том, как тяжело ей было рожать меня, я прочно уверилась, что в трезвом уме ни за что не пойду на такой шаг. А теперь, лежа на больничной койке, мне предстояло сделать самый сложный выбор в своей еще толком не начавшейся жизни. +++ Из состояния забытья меня вырвал стук в дверь. Открыв глаза, я увидела улыбающееся лицо моего лечащего врача. Доктор Таннер прошел в палату и, устроившись рядом на стуле, заговорил: - Мисс Райт, как ваше самочувствие? Извините, что пришлось потревожить ваш сон, но пришли результаты анализов. Я с трудом отлепила сухой язык от неба, и, сглотнув, ответила: - Что там, доктор? - У вас признаки легкого обезвоживания организма, но это поправимо. Я назначил вам курс внутривенных вливаний, это должно поправить дело. Вам непременно полегчает. Но я бы хотел поговорить вот о чем. Я устремила на врача пристальный взгляд. - По результатам анализов крови, у вас может развиться так называемый резус - конфликт. - Что это значит?- я попыталась принять более удобное положение. - Ваш резус-фактор отрицательный, а у отца вашего будущего малыша- положительный. Так вот если ваш ребенок унаследует его резус, то у вас может случиться резус-конфликт. Видимо заметив, как я побледнела, доктор принялся меня успокаивать: - Не пугайтесь вы так раньше времени. Этого еще может и не произойти. Просто я бы хотел предусмотреть заранее все возможные варианты развития событий. - Это опасно? Этот ваш конфликт? - В некоторой мере да. Помимо развития некоторых заболеваний, это может привести к выкидышу. Но мы вовремя сделали нужные анализы и не допустим, чтобы это случилось с вами и вашим малышом. Мистер Таннер тепло улыбнулся и погладил меня по ледяной руке. - Мисс Райт, все будет хорошо. Я должен был сказать вам это, чтобы вы тоже были в курсе того, что ВОЗМОЖНО,- он сделал акцент на последнем слове,- повторяю, возможно, может ждать вас в будущем. А теперь отдыхайте и ничего не бойтесь. Мы рядом и поможем вам. Будьте уверены. Мужчина поднялся со своего места, и собрался было уходить. Но затем развернулся ко мне и проговорил: - Скоро к вам зайдет медсестра, чтобы поставить капельницу. И еще в коридоре ждет ваш…Друг. Он ужасно нервничает и очень хочет вас видеть. Я могу позволить ему зайти, но ненадолго. Вам нельзя утомляться, Блэссинг. - Эээээ, доктор, простите, но я очень плохо себя чувствую и никого не хочу видеть. Скажите ему, пожалуйста, чтобы пришел в другой раз,- я бессильно опустила голову на подушку. Мистер Таннер в упор посмотрел на меня, даже чуть дольше, чем позволяют правила приличия, и, вздохнув, произнес: - Хорошо. Все будет хорошо. Отдыхайте и ни о чем не думайте. Как только дверь захлопнулась, я дала волю так долго сдерживаемым слезам. Будь ты проклят, Том Хиддлстон! Это твоя вина! Ты виновен в том, что сейчас происходит со мной. Этот «залет», постоянное недомогание, тошнота, теперь еще и какой-то конфликт, опасность не выносить ребенка и еще черт знает какие гадости, ожидавшие меня на этом нелегком пути. С ума сойти можно. Голова просто идет кругом. И как мне теперь жить с этим знанием? В постоянном страхе? Доктор сказал, что помимо каких-то заболеваний, может случиться выкидыш. Учитывая, что я всего лишь месяц, как беременна, а меня уже все это жутко достало, что же будет дальше, когда живот будет идти впереди меня, да еще и этот непонятный «конфликт» будет подрывать мое здоровье? Стоит ли вообще эта игра свеч? Где гарантии, что после всех тяжелых испытаний, что мне предстоит перенести, я буду в состоянии родить этого малыша, ухаживать за ним, растить и так далее? А смогу ли я полюбить его, после всего, что мне предстоит пережить по его вине? Не проще ли покончить с этим раз и навсегда? Зарубить на корню… О, я прекрасно знаю, что бы сказал Томас, узнав, о чем я в данную минуту думаю. Он бы округлил свои и без того большие глаза и с ужасом в голосе произнес: «Блэссинг, ты хоть соображаешь, о чем говоришь? Выброси это из головы, и даже думать не смей о подобном!» Еще бы взял с меня клятву, что я ничего не сделаю с…ребенком. Но ведь ему так легко говорить об этом, мучиться-то, в конечном счете, будет не он. Я всего лишь месяц, как беременна, а уже оказалась в больнице, с трубкой в руке, ужасным самочувствием и ненавистью ко всему миру. Почему именно я должна выносить все это? Даже простой, банальный первый секс обернулся для меня кромешным адом. Не хочу я так. Не хочу и не буду. Тома так и не пустили ко мне, хотя я уверена, он ужасно хотел меня видеть. Пусть так и будет. Он последний с кем бы я хотела встретиться в данный момент. Солнце стремительно садилось, погружая весь мир за моим крохотным окном в сумрак. За дверью палаты то и дело слышались уверенные шаги медперсонала, перемещавшегося по отделению, либо шаркающие шаги молодых мамочек, медленно разгуливающих по коридору взад и вперед. Я же, утирая не перестающие литься слезы, погружалась в утомительный сон, не суливший, как прежде, избавления от дурных мыслей.