Трусишка, зайка-серенький..

Антон Петров—обычный, 15-ти летний парень. Носит круглые, даже в какой-то степени, нелепые очки. «Антон, они тебе очень идут!"–лепетала его мама (Карина), когда её сынишка Антошка, упрашивал купить ему линзы, ну или хотя бы в крайнем случаи очки, но не в такой смехотворной оправе. Волосы у него были блондинистые, даже какие-то белые, поэтому у него зачастую спрашивали не альбинос ли он? На что Тоша отвечал отрицанием. Глаза у него были совершенно обыкновенные–просто серые. Телосложение.. Мм, так себе. Худой, в некоторых местах выпирали кости. Да и его часто путали с девчонкой, а когда узнавали то что он парень, обзывали «педиком». Ну, а в основном, как и раньше было сказано, то Антон обычный, не чем непримечательный юноша. *** <<Pov: Антон>> Завтра, я должен был вновь пойти в школу, а сейчас меня везут в какую то деревушку, которая находится по словам мамы «Чёрте где!». Именно это выражение выкрикивала мама, когда соррилась с отцом из-за того, что нам пришлось переехать в деревню. Ведь папа опять, что то напортачил на работе и по крупному задолжал… Но действительно! Чтобы лишний раз не мучиться и не уплачивать огромнейшую сумму денег, то не лучше бы переехать, кинув и оставив всё в городе? Ссора тогда не прекращалась долго, меня выгнали даже с сестрой на улицу, мол «погуляй, проветрись». И все же они нашли компромисс, и пришлось ехать. В этот момент, мама сидит на переднем сиденье и кидает какие то тихие, едкие фразочки отцу, который сидит за рулём и ведёт машину. По выражению его лица, которое можно увидеть в отражении зеркала заднего вида, можно смело сказать, то что она его подзаебала и он держится из последних сил, чтобы не сорваться на неё. *** <<Pov: Автор>> Прошло наверное часа 2, а то и больше с того момента как семья Петровых, выехала за пределы Москвы. Сейчас за окошком были заснеженные поля, потом снова лес, а потом вновь белоснежное поле. Была уже середина декабря, а ведь скоро Новый год и каникулы. Зиму, Антоша не очень любил, все потому что было не холодно, да и нормальной погоды не было: всегда серое небо, иногда снежок повалит, но и он быстро таял, а вместо сугробов и белой снежной пелены–просто растаявший и превратившийся в слякоть, снег с грязью. В общем зима в Москве, это и не зима вовсе. В салоне было тепло, даже жарко. А всё из-за того, что температура на улице понизилась на несколько градусов. Как никак, но они будут жить, считай, в Тайге, а там зимой морозы всегда под -20 и больше. Окна автомобиля, запотевали. Поэтому Петрову-младшему постоянно приходилось протирать их своей рукой в тёмно-красной перчатке. Сам парень лежал, развалившись на сиденье и положив свою блондинистую голову, на вновь запотевшее стекло. Рядом с ним, на его плече, спала его младшая сестренка–Оля. Она учится в 4-м классе, по крайней мере училась. Но их мама строго сказала, то что та продолжит обучение пока что дома, а весной, в лучшем случае, пойдёт снова в школу. Олька этому решению не обрадовалась, да и Антон ничуть не меньше. Он даже ей как-то завидовал. Но не смотря на тайную зависть, белобрысый её просто до жути любит и девчушка отвечает ему взаимностью. Антоше было неимоверно скучно. Чтобы послушать музыку в наушниках со своего плеера пришлось бы тянуться на другое сиденье, где как раз таки и лежал рюкзак. Можно конечно, порисовать в новом чистом блокноте, который ему недавно купили, но и это тоже не вариант. Все идеи которые перебрал очкарик, не подходили. Ведь эти предметы лежали в рюкзаке, а сам рюкзак около Оли, поэтому если потянуться к нему, то девочка сто процентов проснётся. А этого Антону хотелось допустить меньше всего. Разбудит младшую–мама, которая опять на нервах, начнёт орать почему он её разбудил. Поэтому приходится сидеть и скучать, очень сильно надеясь на то, что они скоро приедут. Прошло может быть минут 30-40 или целый час, но нашему герою это было не важно. Важно было то, что они наконец приехали. По правде сказать, Тоша за это время задремал и из этой дремоты, его вывело громкое мамино «Приехали! Выходим». Петрову хотелось ещё, хотя бы пять минут поспать, но зная характер матери, он откинул эту идею куда подальше. Парень нехотя разлепил глаза. Первое что он увидел-это пугающая местность за окном машины. [мы что, в лесу жить будем?..] –первое о чем подумал блондин, перед тем как заново вглядеться в картину. Действительно. Тёмный, глухой, пгающий лес. Антон судорожно вздохнул и повернул голову в сторону. Затекшая шея, дала о себе знать, поэтому беловолосый сморщился и растер рукой то место где почувствовал неприятную боль. Он снова разлепил глаза и увидел перед собой заспанную Оленьку, которая неловко потирала красные от сна глазки и меж делом поправляла забавную шапочку с розовым пумпоном. Антон тихо усмехнулся, тем самым привлекая внимание девочки, которая тут же улыбнулась, посмотрев внимательной парой зелёных глаз на брата. — выспалась, соня-засоня? С доброй улыбкой поинтересовался белобрысый у своей сестрёнки, на что та хихикнула. — Ага! Радостно ответила Оля и уже было хотела открыть ротик, чтобы рассказать Тоше что ей снилось, как вдруг была прервана раздраженным голосом мамы. — Антон! Оля! Я что сказала? А ну быстро, марш из машины! Прокричала им Карина, уже стоя на улице и помогая своему мужу выгружать сумки с вещами и прочими безделушками. Дети же конечно повиновались и, встрепенувшись, прихватили с собой свои рюкзаки и пулей вылетели из машины, не забывая захлопнуть за собой двери. Вот тут уже Антон мог полноценно оглядеть, место своего нынешнего проживания. Перед ним, в сорока метров от него, стоял ветхий, старый, прогнивший домишко в два этажа. Дом ограждал такой же старый, покосившийся от огромных сугробов, забор с калиткой посередине и со ржавым почтовым ящиком. Оглядевшись по сторонам, он понял что они живут не в самом лесу, что уже радует. Но этот лес простилается вокруг дома, так что вот это уже портит настроение. Тошка оглянулся назад, на ту дорогу по которой они ехали сюда. Там, в далеке , он увидел множество домов, в которых горел свет, а на просёлочной дороге, вблизи самих домов, возвышались фонари, однако некоторые из них не горели, а некоторые просто мигали. Хмыкнув и пробурчав что-то невнятное себе, под уже красный от мороза нос, юноша повернулся обратно, рассматривая теперь его дом. Он вздохнул и хотел было сделать шаг в сторону дома, как его окликнули. Антон закатил глаза и не успев развернуться в обратном направлении, как ему тут же всучили в обе руки, тканевые сумки с продуктами. — отнеси это в дом, Антон. А Оля поможет тебе открыть дверь. Спокойным тоном наказал им папа и, передав ключи от двери, разинувшей рот Ольке, продолжил ковыряться в машине и выслушивать уже и без того надоевшие ему упрёки жены. Оба ребёнка послушались. Оленька шла впереди, с удивлением рассматривая здешнюю природу. А Антошка плёлся сзади, неся в руках тяжёлые сумки с какой то едой. Только до сих пор было не понятно, зачем было тащить её с собой, если здесь ну уж точно был какой нибудь, маленький «Круглосуточный» ну или хотя бы ларёк. Вот уже сестра, провернув несколько раз ключ в замочной скважине, дёрнула за металлическую ручку и дверь, с ужаснейшим скрипом, отворилась. Внутри стояла темнота. Оля, понажимав несколько раз на кнопку выключателя, лишь пожала плечами и развернула головку к Антону, который ещё находился в дверях. — Тоша, света почему-то нету. Тихо проговорила беловолосая и снова отвернула голову, смотря во мрак. Тоша устало выдохнул и, поставив на пол сумки, снял с себя шапку с крупной надписью «СПОРТ». Парень потер лоб тыльной стороной ладони, заводя вспотевшие волосы назад. — не бойся, Оль. Папа включит, потом. Проговорил Петров и потрепал блондинку по её шапочке, а потом и вовсе стянул, вешая на крючок в прихожей. Девчушка сразу же обернулась к тому и смешно надула губки, будто она обиделась. Но, увидев улыбку на лице братика, она «дуться» долго не могла, поэтому тихо посмеялась, прикрывая рот, покрасневшей от холода, ладошкой. Тоша сам пустил смешок, который у него не было сил больше сдерживать. Как минутка смеха у них прошла, то очкарик, вновь прихватив под руки, занёс на угад в какую то комнату. И этой комнатой оказалась кухня, что было очень кстати. Петров поставил сумки, рядом с небольшим деревянным, но достаточно крепким, столом. Из коридора послышался громкий хлопок двери, шелест пакетов, звон каких-то побрякушек и разговоры родителей. Внезапно в коридоре появился свет. Тусклая лампа засветилась над головами Петровых. Всё таки отец включил свет, заранее зная что его там не будет. Выйдя из кухни снова в узкий коридор, который был заставлен коробками, пакетами, сумками, юноша стал раздеваться. И вот когда куртка, темно-зеленого даже болотного цвета была повешена на крючок, где уже висело голубое пальтишко Оли, а в капюшон этой куртки была запихана шапка и длинный, широкий, вязаный шарф (ботинки он снял ещё раньше), Антон, одетый в простой белый свитер и чёрные штаны, уже замёрз. В доме действительно было холодно, видимо батареи ещё не прогрелись. [бля, главное чтобы дом протопился к ночи, иначе я под утро превращусь в ледяную глыбу.] От своих мыслей, Тоша усмехнулся и, взяв рюкзак, который он ранее положил на комод, стоящий в коридоре, потопал вверх по лестнице. Половицы, как назло, под ним скрипели. Дом этот действительно был очень старым. Ну конечно же, он остался от бабушки, которая была горячо любима маленьким Антошкой. Воспоминания о бабушке накрыли парня с головой. Помотав и без того тяжёлой и уставшей головой, Тоха продолжил путь по лестнице. Пройдя до конца, не особо длинного коридора, юноша остановился напротив двух комнат. Приоткрыв дверь первой, Петров просунул голову между дверью и стеной, и оглядел пространство. Первое, что бросилось в глаза, так это обои с крупными розово-жёлтыми цветами. [пожалуй, оставлю её Оленьке.] Подумал паренёк и, поджав губы, аккуратно прикрыл дверь. Теперь он заглянул во вторую комнату. Та была меньше по размерам, с белыми, чуть желтоватыми обоями. Из мебели был только письменный стол, полка над ним, деревянный стул, кровать будто бы из больницы, и старый дубовый шкаф, с висящем на нем огромном зеркалом. Эта комната ему подходила больше. Зайдя в неё и прикрыв за собой белую дверь, Антон сразу же прошёл мимо стола и провел по нему рукой. Как он убрал с него руку и посмотрел на ладонь, то ничуть не удивился. На ней был плотный слой пыли, который ранее покрывал поверхность стола. Парень вздохнул и в своих мыслях пожелал удачи в будущей уборке. <<Pov: Антон>> Я кое-как, нашёл во всех этих наших коробках, тканевую тряпочку. Намочив её в раковине на кухне, я снова поплелся наверх, уже в свою собственную комнату. Управился, как мне показалось, я не быстро. Как минимум часа за 3. Ну и работы было не мало. Сначала протёр стол, стул, полку над самим столом, на которую я решил позже поставить фигурки. Дальше протёр ножки и спинки кровати, потом уже перешёл к шкафу. Его я вытирал по особенному долго. Каждую полочку перетирал по несколько раз, а ещё мне нужно было протереть верх шкафа. Поэтому пришлось ставить стул и протирать верх, молясь всем богам, чтобы не грохнуться. И самое последнее, что мне оставалось - это протереть зеркало. Водил я тряпкой по нему долго. И иногда вглядывался в свое отражение. Было мне как-то противно от самого себя. А что бы?.. [Господи Антон! О чем ты думаешь!] Кричал мой внутренний голос в моих мыслях, поэтому я постарался отогнать эти назойливые идеи, продолжая заниматься уборкой. <<Pov: Автор>> За всё время уборки, Антоша очень уж утомился. Время, как он недавно понял, перевалило уже за десять. [комната маленькая, а после уборки кажется что убрал целый особняк!] Подумал юноша и, кинув грязную тряпку на стол, повалился на кровать. Он сразу же без задних ног засыпает, попадая в царство Морфея, и надеется что завтрашний день будет легче. Главное надеяться...