Игра в имитацию

Если однажды у вас спросят, счастливы ли вы, сможете дать чёткий и, что самое главное, правдивый ответ? Без придумывания несуществующих эмоций, лжи самому себе, без мыслей в стиле «раз все говорят так, значит, это правда»? Вероятней всего, если вы не задумываетесь и верите в своё счастье — госпожа Фортуна не сыграла злую шутку с вашей скромной персоной. А вот с Леви определённо эта мадемуазель решила вдоволь порезвиться. Когда точно это началось, Леви не знает: просто однажды, сидя рядом с ласково щебечущей о чём-то своему супругу Кушель, ещё несовершеннолетний пацанёнок ловит себя на весьма токсичной мысли: сейчас тут находится и улыбается не он. Нет, он по-прежнему смеётся с корявых шуточек отчима, вырастившего его, словно родного сына, так же сильно любит маму и не думает даже считать их неправильными — просто словно стоит поодаль и наблюдает за весьма милым, но чужим семейством. Спустя годы это странное ощущение лишь прогрессирует, заставляет Леви научиться создавать маски одну за другой, пряча в них прочно засевший в голове вопрос «а что я тут, собственно, делаю?» и, день за днём улыбаясь в зеркало, жить жизнь, которую наблюдает, по факту, со стороны. Паршиво, не правда ли? В девятнадцать лет приходит понимание, что ему хочется добавить хоть немного себя в эту приторно-идеальную картину и Аккерман, недолго думая, совершает перед родными каминг-аут, до которого зреет, по меньшей мере, несколько недель. Разговор получается в лучших традициях трагикомедии: отчим закатывает глаза, говоря, что это временное помешательство, а Кушель со слезами говорит эти до тошноты клишированные слова про «люблю и приму любым». Леви не верит, по крайней мере, подсознательно не хочет: столько историй о неудачных «выходах» своих знакомых наслушался. Он ожидает побоев, ругани, выставления из дома восвояси — всё, что угодно, лишь бы разрушить эту идеальную картинку, однако даже тут судьба с ним лажает. Маска вполне искренне справляется с задачей лить слёзы и благодарить за понимание. Так проходит ещё пара лет. Аккерман заканчивает колледж на юриста, проваливает вступительные экзамены на вторую специальность и… На целый год застревает на вполне обыденной работе со скотским начальством. Любой другой бы взвыл, однако Леви лишь искренне радуется. Фортуна наконец-то допускает ошибку и временно отложивший маску в сторону парень лишь живёт этот год, ни в чём себе не отказывая: пьёт, как не в себя, задерживается в не самых лучших компаниях, пашет, как вол и чувствует себя настоящим… Чувствует, пока родители в один прекрасный день не знакомят его с Кристи. Этот парень в глазах любого человека может выглядеть прекрасно: всегда красиво, с иголочки одет, неотразимо улыбается, поддерживает во всех начинаниях, отлично вписывается в его компанию друзей, разделяет увлечения и даже весьма недурен в постели. Первое время Леви принюхивается, изучает, не понимая, какой подвох его может ожидать, но вскоре понимает: новая маска искренне любящего человека напрочь прирастает к его лицу и на долгие годы заменяет, гасит истинную личность, заставляя верить: вот она — лучшая жизнь. Родители, даже не смотря на предрассудки (они же у них есть, ну точно есть!) поддерживают инициативы Кристи таскать его за собой всюду: фандомные встречи, выставки, музеи, достопримечательности, даже в соседний штат ездили в гости к его родителям… Видно, что действительно любит, отчего Аккерман верит, закрывает на все свои ощущения глаза и на трепетным голосом прозвучавшее «Ты будешь моим парнем?» отвечает «Да». Так незаметно пролетают дни, недели и месяцы, пока не проходит два с половиной года.

***

Громкая трель будильника нарушает гнетущую тишину, заставляя Леви едва слышно заворчать где-то в сугробе из огромного одеяла. Вылезать из тёплой постели не хотелось, но офис ждать не будет, а потому, не без труда выбравшись из-под весьма крепкой руки мирно сопевшего рядом Криса (называть его теперь Кристи в мыслях не получалось совершенно), молодой человек сонно ворошит копну давно не стриженных волос. Нужно будет попросить мать снова вызвать к ним на дом парикмахера, думает он и неспешно шагает на кухню, намереваясь выпить самый крепкий кофе в надежде на скорейшую остановку сердца и, если этого не случится, закусить это дело бутербродом с самой холестериновой колбасой, которую тот когда-либо ел в своей жизни. Под негромкое клокотание разогревающегося чайника Аккерман смотрит в ещё темное окно, за которым накрапывает мелкий дождь, и пытается расставить все мысли по полочкам, упорядочивая их, как песни в своём плейлисте. Сейчас — в ванную, принимать контрастный душ и чистить зубы, затем завтрак, после — десять минут на сборы, полчаса на автобусе и пять минут пешком. Отсидеть восьмичасовую смену, старательно изображая активную безудержную деятельность и снова тем же маршрутом — домой. Как и каждый грёбаный раз. Из мыслей Леви резко выдергивают крепкие руки, обнявшие его со спины с неожиданностью ехидно хихикающей гиены. Негромко выругавшись, он оборачивается и натыкается на всё ещё помятое после сна лицо, которое, если честно, хотел бы видеть витающим в мире Морфея как можно дольше. — С добрым утром, — нежное щебетание на ухо вызывает кучу мурашек по всему телу Аккермана, однако на волну возбуждения это мало похоже. На суховатый ответ «И тебе» Крис тянется его поцеловать, на что Леви дежурным жестом подставляет щёку и спешно ретируется в душ — время не терпит его задержек, а проведённые ещё хотя бы пять минут рядом со своим парнем он просто не выдержит. И когда, чёрт возьми, малыш Кристи умудрился так измениться?.. Из нежного, вечно с иголочки одетого вчерашнего мальчишки за два с половиной года он превратился в широкоплечего и крайне высокого парня с немного колючей щетиной и грубоватым голосом. Костюмы сменились толстовками, нежные улыбки — резковатыми ухмылками и недвусмысленными намёками… Наверное, не нужно объяснять, что, будучи почти на полторы головы ниже него, Аккерман довольно скоро был в весьма беспрекословной форме подмят под столь крупный авторитет без, собственно, своего же согласия? Крису это кажется логичным, а маска Леви не против. Маска-то не против, а вот сам её носитель до сих пор еле сдерживается, чтобы не отправить возлюбленного в нокаут всякий раз, когда начинается близость. — Ужин сегодня с тебя. Буду в семь, не скучай, — он бросает это, на ходу застёгивая пальто и поправляя ворот рубашки, так некстати не желающий лежать ровно. — Понял. Я тебе там ссылку на одну конфу кинул, глянь, — доносится из кухни и Леви обречённо вздыхает. Ну вот, опять начинается. — Я же тебе уже говорил: у меня нет времени снова возвращаться в ролевые… Договорить ему не дают. Крис выглядывает из-за угла и ухмыляется краешком рта, заставляя его вздрогнуть от дурного предчувствия. — Я уже написал анкету за тебя. Не парься, будет весело, Ханджи и Эрвин уже сходили на разведку. Он ничего на это не отвечает, лишь красноречиво закатывает глаза и, кивнув на прощание, выходит из квартиры, шумно выдыхая лишь тогда, когда оказывается на улице под действительно мерзким дождём. Опять. Снова его тащат в ролевые проекты, в которые парень пообещал себе не возвращаться после нескольких лет настоящей зависимости: и в жизни масок ему вполне хватает. Но, чтобы не обидеть двух своих лучших друзей, он всё же открывает ссылку, когда садится в автобус (и старательно игнорирует тонну сердечек, которые отправлены ему вместе с этим сообщением). Ролевая действительно неплохая. Вроде острова, где персонажи знакомятся, живут и строят свои кланы, всё, как он когда-то искренне любил. Леви внимательно изучает анкету, которую за него любезно уже отправили, и лишь раздражённо цокает языком. Стилистика письма совсем не его, придётся импровизировать и выкручиваться первое время, чтобы никто ничего не понял. Благо хоть, что у них с Крисом договоренность хотя бы в ролевых пару не отыгрывать. Иначе он бы вздёрнулся уже раз десять. Звук уведомления сквозь эмоционально надрывающегося в наушниках Брендона Ури выводит Аккермана из лёгкой дремоты. Щурясь сосредоточенным взглядом в экран, он вздыхает: уже приняли и добавили в конференцию. Телефон буквально взрывается от противного писка приветственных сообщений, так что, привычным нажатием к чертям собачьим выключив в этом месте звук навсегда, он бездумно читает, что здесь вообще творится и невольно подмечает: Крис уже нашел, с кем тут играть. Ханджи с Эрвином заняли пост местных мамочки с папочкой и уже звёздочно уволокли в обнимашки под вялые сопротивления. Благо, что персонажа Крис ему прописал весьма закрытого и замкнутого, так что Леви с усмешкой начинает печатать на устройстве, чтобы сразу дать понять: с ним будет довольно сложно. Ривай: У вас тут всегда такой бедлам или это мне торжественно досталась роль воспитательницы на неудачном тихом часе подготовительной группы? Ханджи буквенно хохочет, не выпуская его из своих медвежьих объятий, а вот остальной чат молчит: видимо, привыкнувшие к радостным болванкам в виде новичков, оказались слегка обескуражены. Лишь один пользователь с рыжим пареньком, честно украденным с пинтереста, на аватарке выдаёт сообщение, с которого Аккерман умудряется даже улыбнуться. Ален: Подготовишки-то ещё ничего, а вот средняя группа готова растащить тебя на кучу маленьких воспитателей за нарушение их бессонного фэншуя. Я Ален, кстати. Ривай: Я Ривай. Искренне соболезную всем воспитателям в этом мире. Дети — то ещё вселенское зло, пришедшее, чтобы довести нас до инсульта. Ален: Неужели пришёл хоть кто-то, разделяющий мою нелюбовь к детям!.. Кажется, мы подружимся, бро. Решив не отвечать ничего на это сообщение, Леви вспоминает о том, что именно этот Ален и является новым объектом ролевого интереса Криса. Многозначительным хмыканьем обозначив своё к этому отношение, он убирает телефон в карман — пора выходить. Работа не ждёт, отчёты не дремлют, а эти ребятки могут и повременить немного без его персоны. По крайней мере, хотя бы ближайшие восемь часов.