Без права на гордость

Драко Малфой криво улыбается смотря в зеркало. Он стоит в заброшенном женском туалете на третьем этаже, в том самом, в котором сто лет назад его ранил Гарри Поттер. Правда осознание того, что это еще не произошло доходит до парня слишком долго. Как это случилось? Пару часов назад он совершенно точно сидел в каком-то потрепанном маггловском баре, пытаясь напиться до отключки. Может это лишь сон его пьяного мозга? Да, вероятней всего так и есть. Стены этой школы были разрушены добрых пятнадцать лет назад, а в реконструированной версии Хогвартса не было этого туалета. Он был перемещен в другое место, чтобы ученики случайно не наткнулись на плаксу Миртл. Драко смотрит на свое отражение. Совершенно беззаботное лицо, на котором нет и следа войны. Той, слишком долго затянувшейся, кровавой и бессмысленной бойни. Слишком много людей погибло. Слишком много людей потеряло самое ценное в этой жизни. Драко не был исключением. Он включает воду и ополаскивает лицо, пытаясь прийти в чувства. В коридорах совершенно пусто, что означает, что сейчас учебное время. Такая бессмыслица. Малфой не знает даже какой сейчас день недели. Он даже год не знает. — Что за бред. — парень тихо проговаривает себе под нос. Последние воспоминания все не хотят возвращаться. Он помнит лишь то, как пьяным выходил из бара, негодовал на слишком дождливую погоду в центре маггловского Лондона, а потом… Потом был слишком яркий свет, не свойственный ночному времени суток. Его что, сбила машина? Ну да, поистине славная смерть для отпрыска самых чистых и благородных кровей волшебного мира, — Просто смешно, — Драко слабо усмехается. Он слишком устал. Война забрала у магов все. Их семьи, дома, их мечты и амбиции. Вся жизнь волшебников полетела к чертям. В свое время Драко понял это слишком поздно. Стараясь заслужить одобрение отца, он делал все, что было необходимо. Так он считал. До определенного времени. Будто опомнившись, он резко задирает левый рукав своей белоснежной рубашки. Чисто. Метки нет. То о чем Малфой мечтал лет с восемнадцати так неожиданно стало явью. Однажды, полностью отчаявшись, он расчесал эту руку так сильно, что кровь не останавливалась несколько часов подряд. Если ее нет, значит ему сейчас даже не шестнадцать. Посмотрев в зеркало перед собой Драко задумывается. Метку он получил летом перед шестым курсом, значит сейчас он в пятом? Парень резко мотает головой. Какое сейчас? Он не уверен даже в том реально ли все это. Когда он открыл глаза пару часов назад, то стоял в пустом коридоре вместе с Теодором Ноттом, подозрительно молодым и. живым? Он резко остановился, не понимая где он находится. На вопросительно поднятую бровь друга, он покачал головой и, развернувшись на пятках, рванул в сторону этого туалета. Теодор окликнул его, но Драко был слишком ошарашен чтобы остановиться. Если допустить мысль, просто допустить, что сейчас и вправду пятый курс, то это значит, что профессор Снейп жив. От этих мыслей дыхание резко сбивается. Он не привык просить о помощи, не привык спрашивать что происходит, но иного выхода попросту нет. Подобрав лежащую на полу мантию, Малфой дерганно накидывает ее на себя и, взглянув в последний раз в зеркало, направляется к выходу. На всю школу раздается колокольный звон, означающий конец занятия. Драко принимает самое надменное выражение лица на которое способен, а за эти годы он научился делать это на превосходно, и идет в сторону кабинета зельеварения. Игнорируя проходящих мимо учеников, он спускается в подземелья и останавливается у приоткрытой двери. Когда он шел сюда, увидел пару заплаканных хаффлпаффцев. Северус Снейп совершенно не изменился. — Профессор? — голос предательски дрожит. Драко заходит в кабинет, останавливаясь в дверном проеме. Снейп сидит за своим столом и, изогнув бровь, смотрит на ученика. На подгибающихся коленях Малфой закрывает дверь и проходит вперед. — Мистер Малфой? — Северус откладывает пергаменты и чуть пристальнее смотрит на парня. Драко хочет расплакаться и кинуться тому на шею, будто бы ему снова пять, но хладнокровие берет верх. Увидев живого крестного, Малфой вдруг резко пугается. Сказать, что каким-то неведомым образом Драко очутился в прошлом кажется невозможным. Ему уже давно не двадцать, а ощущение, что с пятнадцатилетним телом ему вернулась его былая эмоциональность. — Профессор, — Малфой откашливается, возвращая голосу твердость, — А есть ли, в теории, способ вернуться в прошлое? — Драко смотрит Снейпу прямо в глаза. Он до сих пор не верит, что тот сидит перед ним живой. Возведя в своем сознании настолько сильный блок, насколько он может, парень видит удивленное выражение лица крестного. — В теории есть, — Северус говорит медленно, растягивая гласные. Он прищуривается, — Про какие сроки ты говоришь? — Больше десяти лет. — Это довольно-таки тяжело и энергоемко. Многовероятно, волшебник станет сквибом. В теории, конечно же, — профессор молчит какое-то время, — Я удовлетворил твой интерес? — Да, профессор, спасибо. — Драко непроизвольно вкладывает в свою благодарность другой смысл. Спасибо, что заботились обо мне все детство. Спасибо, что вразумили. Спасибо, что сейчас вы живой. — Могу я поинтересоваться, почему вы отсутствовали на сегодняшнем занятии? — Северус Снейп всегда был таким. Он умел не лезть не в свои дела. — Плохо себя чувствовал, — Малфой говорит первое, что приходит в голову. Профессор еще с минуту смотрит крестнику в глаза. — Тогда вам следует обратиться к мадам Помфри, — Снейп опускает взгляд на отложенные пергаменты, — У вас все? — Да, профессор, — Драко разворачивается. Он не хочет уходить, но что ему остается. Встреча с профессором здраво отрезвила его мысли. Может ему дали второй шанс? Даже звучит смешно. Какой второй шанс ему, бывшему пожирателю смерти, тому, кто первым примкнул к Лорду Волдеморту во время битвы при Хогвартсе. Он потерял все свои шансы. И даже то, что спустя какое-то время переметнулся на светлую сторону, не дает ему права на что-то надеятся. В коридоре перед кабинетом собираются четверокурсники Гриффиндора. Ему стоит поскорее уйти. Гостинная Слизерина не так далеко от деканского кабинета. — Драко, вот ты где, — Блейз. Из всех немногочисленных друзей Драко, он погиб первым. Это в свое время сильно пошатнуло психику Малфоя, — Тео рассказал, как ты резко ушел перед чарами. Это сильно нас напугало. Все в порядке? Ни черта не в порядке. В глазах Драко на секунду мелькает неуверенность. Забини этого хватает, чтобы взять его за локоть и потащить в противоположную от подземелий сторону. — У нас сейчас трансфигурация, Макгонагалл будет в ярости если ты ее пропустишь. Особенно после твоей последней выходки, — парень больше ни о чем не спрашивает. Драко даже удивляет то, насколько невозмутимо ведет себя друг. Его последней выходкой должно быть была совершенно не смешная табличка у входа «Кошкам вход запрещен», поставленная Драко на спор. Тогда весь кабинет разрывался от слизеринского смеха, но спустя годы, когда отношения между Драко Малфоем и Минервой Макгонагалл стали напоминать доверительные, он за этот поступок искренне извинился. Несмотря на то, что женщина лишь беспечно махнула рукой, пробормотав: «Ох, уж эти детские выходки», Драко не мог забыть эту ситуацию. Надо бы извиниться еще раз. Он уже слишком давно перешагнул через свою гордость и идиотские принципы. Когда идет война и тебе ежедневно нужно принимать решения, на кону которых стоит не только твоя жизнь, но и жизнь близких тебе людей, держаться своих принципов крайне глупо. С гордостью он попрощался еще в тот момент, когда без палочки и со связанными руками пришел на площадь Гриммо, надеясь, что там будет кто-то из Ордена Феникса. Эта группировка перестала быть секретной после битвы на территории Хогвартса. Дорогу до кабинета они доходят молча. Репутации и надменного лица Драко хватает, чтобы ученики по своей воле к ним не подошли. Сев за парту с Пенси он молча уставился на свои руки. Паркинсон осталась жива, там, в прошлой жизни. Она уехала за границу вместе со своим женихом, как только война закончилась. Многие говорили, что она позорно сбежала, чтобы избежать Азкабана, но в одной из битв она самолично выпустила Аваду в своего отца. Она заслужила отдых. В этой жизни, девушка бросает беспокойный взгляд на парня, но ничего не спрашивает. Слабость на Слизерине недопустима. Она ненадолго кладет руку на сжатые ладони Драко, убирая в момент когда заходит Профессор. — Ох, сегодня кошкам в кабинет можно. Благодарю, мистер Малфой, — Макгонагалл проходит к своему столу и пронзительно смотрит на ученика. Драко отводит глаза и кладет вспотевшие ладони на колени, — Начнем занятие. Какой абсурд. Малфой до сих пор не может поверить. Вероятно он быстрее бы все это осознал, если бы сделал хоть что-то для возвращения в прошлое. Возможно он никогда не поймет, что тогда произошло. С момента его перемещения прошли часы. Обдумывая это, Драко отметает мысль, что это сон. Он чувствовал холод воды в туалете, прикосновения Блейза и Пенси, чувствовал собственное сердцебиение при разговоре с крестным. Если честно, он скорее чувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Обернувшийся Теодор Нотт вдруг кладет что-то на парту Малфоя. Опустив глаза, парень понимает, что это его старая палочка и записка. «Ты выронил в коридоре» Эту палочку он швырнул Гарри Поттеру во время битвы. С тех пор он пользовался палочкой сделанной одним из многочисленных приспешников Темного Лорда, когда же война закончилась, сходил к Оливандеру за другой. Поток магии, разбежавшийся по телу как только Драко прикоснулся к палочке, был таким знакомым и родным, что сомнений не осталось. Он совершенно точно в прошлом. Никакое иллюзорное заклинание не смогло бы воспроизвести это чувство.