Краткость - сестра таланта?

Меня зовут Гарри Поттер, в народе Мальчик-Который-Выжил. Я рождён, чтобы пресекать непресекаемое, или хотя бы сокрушаться о невозможности пресечь. Уничтожил Темнейшего из Тёмных, чтобы согражданам легче жилось и сильнее дышалось, столько заработал — ебануться можно. Могу достать крестражи хоть из жопы Сатаны, называть Министра Магии по имени и любоваться своим портретом на карточках Шоколадных Лягушек. Если верить Фреду и Джорджу, воду, в которой я купался, "дамочки оторвали бы вместе с полками, что тебе стоит, Гарри", а Скитер озолотилась на моей биографии, в которой умудрилась растянуть мои восемнадцать лет на пятьсот страниц. Единственное, чего у меня нет — это друга. С сегодняшнего дня. — Повтори мне, блять, по слогам и с выражением, что ты сделал? — переспросил я Рона, который, кажется, ебанулся. — Только факты, без примесей, вывезешь? — положил руки на сердце и "Квиддич сквозь века" этот пидор. — Я написал Малфою от твоего имени письмо счастья. Вашего совместного, не сомневаюсь. Подделал почерк, блеснул обаянием, проверил заклинанием от ошибок, и, вишенкой, надушил конверт твоим одеколоном. Не благодари, поднимешь за меня тост на вашей свадьбе. — Ты долбоёб? — У тебя бабла, что дверь в ячейке не закрывается, ты популярней мороженого в жаркий день, красавчик к тому же, а плачешь по белобрысому недоПожирателю, но долбоёб здесь, конечно же, я, — покивал Рон, красноречиво окидывая взглядом газетный снимок Малфоя. — Ты — победитель по жизни, так победи уже последний раз и возрадуйся. Я — твой лучший друг, и знаю, что тебе нужно, поверь. Так что пискни уж спасибо, за то, что я организовал тебе доставку любви на всю жизнь прямо к порогу. Спасибо, лучший друг, теперь я знаю, что сдохну в этой спальне, потому что стоит мне выйти из башни, так Малфой сразу же начнёт в стигматы моего всячески изувеченного сердца забивать гвозди от Картье. Я положил эссе по ЗОТИ поверх снимка, пряча от любопытных глаз и вздохнул из-за нового геморра экспресс-доставкой. Ладно уж, где наших не ебало. Когда начинает катиться по пизде — надо наблюдать сверху, а не дого(в)нять, тогда откатом не так цапанёт — подготовишься морально. — Ладно, пошли на завтрак, рыжуля-предательница, — вздохнул я. — Пошли-пошли, — хихикая, поднялся Рон, поглядывая на меня. Показал ему средний палец, но жест затёрся дружественной шутливостью и воспитательного эффекта давно не несёт — Рон давит свою лыбу ничуть не пристыженно. Вздохнув, иду на выход из комнаты. — Пойди хоть причешись, что ли, вдруг Малфоя встретим! — Пойди нахуй. — Я тоже за естественную красоту, — пожал плечами Рон, догнав меня на выходе. — Не всё ли равно в каком виде позориться, — закатил глаза я и услышал знакомый ароматный звук распыления. — Ты еблан? — Так долбоёб или еблан? Это важно для моего резюме, — исподтишка ароматизировав меня, деловито спросил Рон, поставив мой одеколон на место, расчесал мне волосы, согнув пальцы садовой рыхлелкой. — Увидишь своего возлюбленного, сразу улыбайся, понял? Скитер писала, что у тебя в глазах чёт там загорается, когда ты лыбишься, а женщин в таких вопросах слушать надо. Давно хотелось выспаться хотя бы по факту, но радости от свершённого уже не наблюдалось. Свежевыспатое настроение проебалось, возвращаться не торопится, Рон же проёбываться не желает, тащит меня в Большой Зал, пока я пытаюсь отрешиться от своей горящей синим племенем тайны, которая уже, небось, стала достоянием общественности, а при масштабе и первой полосы, смотря на что Драко Малфою хватит фантазии, а с фантазией у него никогда проблем не было. А, поебать, пожили и хватит. — Короче, ты понял, да? — продолжал нудить над ухом Рон, пока мы спускались по лестнице, спотыкаясь об первашей. — Подпусти во взгляд этой всей своей сексуальной хуйни, с которой для Ведьмополитена фоткался. Скажи что-нибудь из своей этой сентиментальной чепухи, ну, ты знаешь, чтобы за душу цапнуло. Помни, что у тебя уже есть всё, чтобы взять его, я вас друг к другу подтолкнул, теперь с тебя контрольный — и он наш. Твой, в смысле, — Рон трижды сплюнул через плечо и постучал о голову проходящего мимо третьекурсника. — Ты сдох, что ли, там? Ответь, если на связи, — он помахал перед моим лицом рукой, заглядывая в глаза. Час подводить итоги, взял, незаметно пробил. Драко Малфой. Раньше мне казалось, что он живёт, чтобы меня доставать, а теперь я знаю, что он живёт, пока я за ним наблюдаю из-за забора. Пока этот чёртов слизеринец не мелькает перед глазами, я уверен в том, что у нас двестипроцентная химическая комплементарность, и в том, что нам быть вместе при любом раскладе. Стоит мне увидеть Драко воочию, так уверенность машет ладошкой, смелость козыряет победой над Лордом и говорит, что с неё дохуя, а здравый смысл маякует о том, что верить в Деда Мороза лучше, чем точно знать, что его не существует. Так что можно хоть заготовиться предстать перед любовью всей жизни мистером Моногамность-Длительные-отношения-и-Партнерство, потому что стоит Драко взглянуть на меня своими голубыми глазами, пряча руки в карманах брюк, моя решительность пойдёт в пизду маршем, а мечты опять весело захрустят под реальностью, где я чмо из чулана, хоть теперь и в приблатнённом костюмчике. — Рон, тебе пизда, ты в чёрном списке, — выдавил я, шагая по холлу, прямо в Большой Зал, сияющий светом утреннего потолка и моих, пока что целых, воздушных замков. — Мы сейчас зайдём, я хлебну говна, а потом убью тебя, прямо там, при свидетелях, чтобы переваривать свой позор остаток жизни в Азкабане. — У тебя очко так сжалось, что идти не даёт? Чё ты встал? — толкнул меня Рон, и я понял, что остановился. — Как я выгляжу? — Как тогда, когда Кубок Огня рыгнул твоё имя для участия в Турнире, — усмехнулся друг. — Да когда всё это кончится-то, без конца и края? Почему каждый лютый кринж моей жизни, сопровождается чьей-то ебанутой волей? — с чувством простонал я, зажмурившись. — Значит, я — очередной лютый кринж твоей жизни? — раздалось за моей спиной тем самым голосом. Жуткий жмых. Вот теперь очко в натуре сжалось. Схлопнулось, блять, а ещё говорят челюстные мышцы самые сильные, ага. Напишите Малфою любовное письмо, или заведите Рончика в друзья — самый заботливый лд, всем советую, если в жизни адреналина не хватает. Так, Гарри, двигайся. Потихоньку, поворачиваемся, вот та-а-ак. — Привет, — улыбнулся я, повернувшись к окутанному солнечным ореолом Драко, что стоял с Панси и Блэйзом за моей спиной и неизвестно сколько успел услышать. — Значит, — оставив моё жалкое приветствие без внимания, продолжил Драко и достал из внутреннего кармана мантии конверт. — Значит, это не ты написал? — Я, — быстро ответил я, пытаясь быстро понять, что нужно "зажечь" в своих глазах по мнению Рона прямо сейчас. — И что там написано? — испытующе спросил Драко, демонстрируя мне конверт, удерживая его между указательным и средним пальцами, и взгляд его, просёкший пиздёж, мог убить. Ну всё, фокус на цель. Последний шанс объясниться со своими бессонными ночами и задроченной простынью. Дерзай. — Понятия не имею. Надеюсь то, что я в тебя влюблён с шестого курса, — стараясь говорить спокойным голосом, признался я. — Правда, выходит, — качнул головой Драко, вглядываясь в мои глаза. — Ну ладно. Тогда сегодня в Хогсмиде, на площади, в пять. Сверим, — он покрутил конверт в пальцах, — показания. Компрендо? — Куча компрендо! — улыбаясь как дебил, подтвердил я. Драко усмехнулся и, ещё раз оглядев меня, повернулся и зашагал со своими друзьями в подземелья. Я повернулся к Рону с той же лыбой до ушей, которая, кажется, прописалась на моем лице, как минимум, на месяц. — "Куча компрендо", ну и придурок, — пискляво передразнил меня Рон, когда я набросился на него с обнимашками, хотя в ту минуту хотел просто заорать от радости. — То, что твой Малфой не передумал после этого, значит, что он, как минимум, хочет от тебя детей. — Рон, ты... блин... ты такой... я тебя... просто... пиздец... — задыхаясь от приступа братской благодарности, рисковал я шокированно-широко улыбаться и разговаривать одновременно. — Ну всё, успокойся, а то Гермиона заревнует, — не без труда расцепил он хватку утопленника и отпихнул меня от себя. — На, вот, копию письма. Пригодится, когда показания сверять будете. Я раскрыл конверт и достал письмо, надеясь, что там не слишком розово-сопливо написано, но увидел всего одну строчку. — "Стёр руку, думая о тебе?" — прочитал я и повернулся к Рону, который от моего взгляда попятился. — Краткость - сестра таланта? - попробовал Рон, приподнимая брови и ускорил шаг, двигаясь спиной вперёд. - Дай-ка я тебя по головушке твоей ясной поглажу? — ласково предложил я, не переставая улыбаться. — Приласкаю, этой же, сука, рукой, — переходя на бег, продолжил я. — Романтик ты ёбаный! Талант недооценённый! — Гарри, ты герой, тебе нельзя в тюрьму! — забежал в Большой Зал Рон, оборачиваясь на ходу. — Тебя Малфой не дождётся! Директор МакГонагалл, а скажите Гарри!