Чжубайрайтобер

В танце жизни загадочном, в каждый момент пути, Я держу тебя за руку, переплетая пальцы, Замирая на каждой из переходных станций, И из года в год позволяю тебе вести.

Чжу Илун не знает, что нужно сделать человеку, чтобы заслужить его доверие. Ему всегда казалось, что в таком контексте вообще-то не слишком правильно говорить об этом, как о чем-то, чего можно добиться упорным трудом. Это либо случается, либо нет. Просто в какой-то момент внутри что-то щелкает и встает в нужный паз. Словно так и должно было быть изначально. Словно кто-то подобрал деталь, которой не хватало, чтобы все работало именно так, так задумано. Для него это вопрос ощущений и чувств, и в нем нет ни капли рационального. “Ты мне доверяешь?” – глаза Бай Юй искрятся лукавым весельем. “Что ты опять задумал?” – настороженно щурится Чжу Илун, но в голосе все равно проскакивают нотки предвкушения. “Прыжок с тарзанкой! О, поверь мне, тебе понравится!” “Искренне в этом сомневаюсь” “Зануда” “Ребенок” Нет как-того определенного, безошибочного механизма, чтобы определить, кому стоит доверять, а кому – нет. Поэтому и случаются осечки. Чан-цзе в этом случае обычно вздыхает тяжело и вымученно, словно пытается без слов выразить свое веское “я же говорила”. А Чжу Илун только неловко улыбается и пожимает плечами, делая вид, что этого его не задевает. “Да выслушай ты!” – Бай Юй пытается схватить его за руку, но Чжу Илун решительно делает шаг назад. “Не трогай меня” “Она была пьяная и ревела, какого черта я должен был сделать? Посадить ее в такси в таком состоянии к черт знает кому?” “О, так я значит должен войти в ее положение и пожалеть? Может ты ее еще и утешишь как следует? Раз уж она уже в твоей кровати!” Бай Юй стискивает зубы, сжимает кулаки и выдыхает едва слышно: “Ты… катись. Давай, вали куда собирался” Говорят, чем старше становишься, тем сложнее довериться. Отчасти это правда, но Чжу Илун считает, что основная проблема не возрасте, а в опыте. Когда тебе раз за разом предлагают опереться на чью-то руку и в последний момент ее одергивают, волей не волей начинаешь осторожничать. Он не раз пытался взрастить в себе это качество, но снова и снова возвращался к тому, что чувства важнее. “Извини” – произносят они почти в унисон, а после растерянно смотрят друг на друга, не имея ни малейшего понятия, что следует говорить дальше. “Я должен был…” “Тебе не нужно было…” Они фыркают, когда их голоса снова звучат одновременно. Бай Юй закусывает губу и улыбается. “Я на мотоцикле, поедешь?” Они оба знают, что Чжу Илун не любит ездить на пассажирском сидении, но он только коротко кивает, соглашаясь так быстро, как никогда раньше. Лучше всего его отношение к доверию можно описать, если сравнить его с танцем. Чжу Илун – отвратительный танцор, но это именно то пространство, где умение отпустить себя и позволить другому человеку направлять, решает то, насколько удачным будет процесс и результат. Даже профессионалы не могут выступать в паре, если между ними нет взаимопонимания и доверия. “Я держу тебя. Все в порядке?” – произносит Бай Юй, как только ноги Чжу Илуна касаются земли. Взгляд у того встревоженный – скользит по телу, лицу и останавливается на глазах. “Да, хотя, пожалуй, в следующий раз, я предпочел бы что-то менее экстремальное”, – усмехается Чжу Илун. “Но оно того стоило”, – с нотками сомнения произносит Бай Юй, и Чжу Илун не сразу понимает, вопрос это или утверждение. “Пожалуй”, – фыркает он, стаскивая с себя ремни, на которых крепится дельтаплан. Чжу Илун не уверен, что делает все правильно, но одно он знает наверняка – доверие – это танец для двоих.