Чжубайрайтобер

Бай Юй всеми фибрами души ненавидит вопрос “что тебе подарить?”. Понимает разумом, что тот вполне себе дельный – куда лучше получить что-то нужное, чем очередную бесполезную безделушку, которую и не выкинешь даже, опять будет пыль на полке собирать, – но поделать с собой все равно ничего не может. Иногда он завидует людям, которые загодя собирают так модные сейчас вишлисты, вписывая туда все от простенькой записной книжки до автомобиля, но сам Бай Юй не находит в себе сил организовать еще и эту часть жизни. Каждый апрель на него, как из рога изобилия, один за другим начинают сыпаться вопросы о подарках – от родителей, сестер, друзей, коллег и просто приятелей, и каждый же апрель в его мозгу после этого воцаряется гулкая тишина. Ни единой даже самой идиотской идеи. Пустыня, свист ветра и перекати-поле. От раза к разу ему удается наскрести с десяток относительно полезных мыслей, и Бай Юй не перестает удивляться, куда так резко исчезают сотни тех ярких, загоравшихся, словно лампочек, идей, которые возникали с опозданием в пару недель в прошлом году. Мистика, не иначе. Впрочем, возможно, проблема просто заключается в том, что большинство желающих не оплошать с презентом объявляются только за неделю, а то и пару дней до самого дня рожденья, и Бай Юй, чья голова полностью занята организацией вечеринки (бессовестности скинуть все это на команду и самоустраниться ему пока не хватает), работой и кучей других неотложных дел, всего лишь не может вовремя переключиться. А может, он и сам толком не знает, что именно его порадует. Бай Юй любит сюрпризы. Любит получать что-то неожиданное, пусть и не слишком подходящее. Любит, когда от подарка веет ощущением чуда. Как в детстве, когда день рожденья был не еще одним минувшим годом, а настоящим праздником. В его окружении есть люди, которые никогда не озвучивают вопрос “что тебе подарить?”. Ломают голову, пытаясь в очередной раз вывернуться и придумать что-то оригинальное, выбирают, сомневаются и тратят на это уйму времени. Лун-ге всегда был одним из них, поэтому когда тот вдруг усталым голосом интересуется, что бы Бай Юй хотел получить, это заставляет его ненадолго зависнуть от замыкания в мозгу. – Я, честно, пытался, – оправдывается тот сбивчиво. – Знаю, что ты любишь сюрпризы, но… – Я понимаю, – вздыхает Бай Юй и надеется, что звучит не слишком разочарованно. Обычно, подарками они обмениваются с помощью курьеров. В последний раз им удавалось отпраздновать вместе три года назад. Бай Юй почти готов попросить об этом – лучшего подарка и не придумаешь, но вовремя себя останавливает. Это глупо и невыполнимо. Даже если отбросить излишнюю сентиментальность, которой веет от такой идеи за километр. – Я подумаю, – обещает Бай Юй. И забывает. Бегает, как оголтелый, все дни до самого праздника, мечется между съемочной площадкой и клубом, в котором планируется вечеринка, и вспоминает об этом только перед сном, почти в полночь. Он силится придумать хоть что-нибудь, но сдается после третьего десятка абсолютно бесполезных и ненужных ему вещей. Поэтому когда без двух минут двенадцать на дисплее высвечивается имя Лун-ге, Бай Юй даже не удивлен. – Хэй, – сонно отвечает он. – Я только сейчас вспомнил о своем обещании, прости. – Ничего страшного, – усмехается в трубку тот, и чужой голос почти тонет в шорохе шин отъезжающей машины. – Откроешь ворота? Я не могу разобраться, куда тут нажимать. Бай Юй опять замыкает, благо, ненадолго, и он подрывается с кровати со звуком, который можно охарактеризовать только как восторженное бульканье. Ноги в шлепки попадают лишь с третьей попытки, а о том, чтобы накинуть что-то поверх пижамы, он даже не вспоминает. Уже после, с трудом заставив себя не целоваться прямо у ворот на глазах у соседей и бурно наверстав это на пороге дома, он смог выдавить из себя что-то более осмысленное: – Как догадался? – Ты любишь сюрпризы. – Ага, – расплывается в улыбке Бай Юй. – А где ленточка, которую я должен с трепетом сорвать? – Уж извините, не силен в красивой упаковке. Я и так обнаглел до того, что приравнял себя к подарку. – Наглость – второе счастье. Он хочет сказать, что главный подарок Лун-ге подарил ему уже давно. В тот самый момент, когда не побоялся сделать первый шаг, когда не сбежал при первых признаках кризиса его ориентации, когда выслушивал приступы ревности, и несмотря ни на что оставался рядом. Он подарил ему самого Бай Юй – такого, каким тот всегда хотел быть. Свободного и счастливого. И такое уже вряд ли что-нибудь переплюнет. Но вместо этой сумбурной речи он просто улыбается и стягивает с Лун-ге куртку. Время для разговоров у них еще будет.