Страшные сказки

— Доверие необходимо для выживания. И даже если тебя обманули, продолжай верить людям, просто будь впредь чуточку осторожнее. — Сказала мама, зашлась в сильном приступе кашля и перестала дышать. — Не доверяй человеку до тех пор, пока головка твоего топора не прижмётся к его горлу. — Спустя три года наставлял Феликс, затем наступил на оскаленную волчью голову, крепко вдавив её в землю, и жадно, с каким-то садистским удовольствием слизал с пальцев кровь оборотня. Агрест ещё тогда должен был заподозрить неладное, но…

***

На верхней койке двухъярусной кровати зашевелились. Минуту спустя через край свесилось улыбающееся лицо с ямочками на щеках, хитрющие зелёные глаза пристально изучали старшего брата, пытаясь уловить малейшие признаки бодрствования и нарастающее волной раздражение. — Феликс, Феликс, ну Феликс! Грэм де Ванили перевернулся в постели, подтянул острые коленки к подбородку и продолжил беззаботно посапывать. — Феликс, ну Феликс! Я же знаю, что ты ещё не спишь! Так почему бы тебе не поговорить со мной две минуточки? В приоткрытую форточку потянуло сквозняком, Грэм де Ванили подавил обречённый вздох, поскорее натянул одеяло, чувствуя, как тепло укутывает тело, обволакивает, словно спасительный кокон. — Чего тебе, Адриан? — Издав глухой протяжный зевок, Феликс сел в кровати, уставившись в белый пододеяльник. — Мне не спится, и я решил… — Не дать спать и мне… — язвительно усмехнулся Грэм де Ванили, поднося к губам стакан с водой. — В следующей жизни выспишься! — Агрест разочарованно надул губки — не иначе как настроился болтать до глубокой ночи. — Ты и в прошлой мне так говорил… — Пфу, избавь меня от ёрничества! — А ты избавь меня от бессонницы и твоего блеяния в восемь часов вечера! — Феликс наигранно закатил глаза и отряхнул с серой пижамы невидимую пыль. — И в кого ты такой бука? — Адриан обиженно шмыгнул носом. — Я-то понятно в отца, а вот ты в кого такой жердь-мазохист… — Если я жердь, то ты — сук-а. — Грэм де Ванили ущипнул брата за кончик носа большим и указательным пальцами так, будто хотел оторвать кусочек. — Ай, ты подраться хочешь? — А что ты мне сделаешь? Тебя по носу щёлкнуть — и сразу весь в слёзы, мамку звать начинаешь. — А вот и неправда! — Ой, прости, ты же сначала папу вспоминаешь… — Феликс издевательски фыркнул на ухо брата, чем обидел ещё больше и вызвал мурашки от щекочущего ветерка. — Давай спать, мне сегодня ещё волков рубить. Плохой сон порождает невнимательность, а невнимательный охотник… — Мёртвый охотник, — скучающим тоном пробубнил Агрест — Да-да, помню, ты мне тысячу раз об этом говорил. — Тогда взбивай подушку и закрывай глазки, тебе между прочим тоже завтра на охоту. — Нет, не на охоту. Ну, почти. Я буду сопровождать Красную Шапочку. Она хочет наведаться к бабушке, но в лесу поселился волк… — Адриан, мне плевать. — Холодно отрезал Грэм де Ванили, положил голову на подушку, почувствовал её мягкость, ощутил гладкие, прохладные от сквозняка простыни. — Ты лама, что ли, всё время плюёшься? — Агрест, идиота ты кусок, иди на… наху… Короче, ложись спать! — Да что ж ты за брат такой… ни доброго слова сказать, ни послать нормально не можешь. — С грустью пробубнил Адриан и, состроив обиженную мордашку, отвернулся и притворился спящим. — Я не глухой. Повисло молчание. Было слышно, как трещат ветки в камине и плачет соседский младенец. На мгновение стало неуютно и тоскливо. Мёртвая тишина свинцовой тяжестью давила на уши и не давала избавиться от мрачных мыслей, из-за которых сердце громыхало о рёбра набатом. — Феликс, если бы тебе попался маленький одинокий оборотень, ты бы… — Сразу прикончил его. — Из груди Грэм де Ванили вырвался тихий нервный смешок. — Но если оборотня перевос… — Сразу прикончил бы. — Почему, он же ещё маленький… — зелёные глаза Агреста округлились, став похожими на два огромных блюдца, в которых плескались искренние недоумение и обида. — Агрест, ты забыл, что такой ма-а-аленький оборотень сделал с нашей мамой? Она пригрела его, на свою беду, а он в благодарность… — Может, не все оборотни такие? Просто маме попался… — Скажи честно, ты придурок? Оборотни — плотоядные твари, что питаются лишь человечиной, свежеубитой человечиной. — в голосе Феликса прозвучали стальные нотки, он звучал ровно, громко, замирая в красноречивых паузах и делая акцент на два последних слова, будоража брата. — Так что либо ты убьёшь их, либо они сожрут тебя и всю твою долбаную семью! — Феликс, прости. Я… — он с горьковато-острой грустью вспоминал обо всём этом кошмаре, о прежней жизни, что мерцала где-то далеко бледными тихими огоньками…. — Ложись спать, Адриан. Твои две минутки давно прошли.

***

Агрест проснулся от уханья совы и шелеста крыльев летучих мышей. Подушка и одеяло ещё хранили тепло брата, мягкость его растрёпанных со сна волос, его запах, и, закрывая глаза, Адриан ощутил крепкий аромат полыни и чабреца. За окном в тёмном небе сверкали звёзды, бриллиантовыми россыпями отражаясь в небывало тихой, неподвижной реке. Агрест зажёг масляный фонарь, в тусклом свете которого отплясывали пылинки, и отправился на луг, где должен будет встретить Красную Шапочку. От дома отходила узкая дорожка, обрамлённая сухими разлапистыми деревьями с содранной корой и зарослями мелких кустарников, растущих среди чахлой травы. Их тени двигались, напоминая силуэты живых существ, шептались, переговаривались между собою. По телу дрожь пробирает. Безумный ветер выл, хлопал полами одежды, нещадно кусал оголённые участки кожи. Адриан сморщился, пеняя себе на богатое воображение. Он больше не тот неженка, недотрога, маленький ребёнок, который всё хнычет по маменьке. Агрест решил взять волю в кулак и встретиться лицом к лицу с собственными фантомами, видениями и постыдными страхами. В дорожной пыли показались свежие капли крови и клочки иссиня-чёрных волос. Адриана терзали плохие предчувствия, он всюду находил им подтверждения — дурные знаки и знамения. Агрест пустился бежать по следам; хлестали, впитывались в кожу и одежду колючие ветви кустарников, душа замирала, но руки продолжали продраться сквозь переплетение острых ветвей, и вскоре Адриан оказался в низине. Терпкий запах крови ударил в голову, и в глазах всё помутнело… В конце широкой поляны стоял человек в грязном красном пальто, которое явно было ему не по размеру. Человек что-то пнул, отрубленная голова девушки покатилась, подпрыгнула на кочке и замерла возле ног Адриана. Леденящий холод волной разливался по телу, страх сжимал горло своими мерзкими липкими щупальцами, губы вмиг пересохли. Человек в красном пальто обернулся, и Агрест почувствовал, как в прямом смысле подкашиваются ноги. Феликс бросил на землю коротко сверкнувший окровавленный топор и медленной походкой, полной уверенности и величия, направился к нему. Адриан невольно попятился и уткнулся спиной в ствол дерева, наблюдая за братом полными ужаса глазами. — Ч-что ты натворил?! — звук собственного голоса показался надтреснутым, хриплым и совершенно незнакомым. — Адриан, разве тебе не говорили, что Красные Шапочки — те же волки, те же твари, которые причастны к гибели твоей семьи? Светящиеся зелёные глаза Грэм де Ванили горели безумием: тупая жажда крови с блёклыми проблесками мысли, по губам скользнула удивительно нежная улыбка. Луна вышла из-за серой хляби туч и осветила всю поляну холодным призрачным светом. На бездыханном теле девушки с необычного цвета волосами, заплетёнными в два забавных хвостика, вздыбились бугры мышц, прямо сквозь них быстро проросла серебристая шерсть, скелет изогнулся, деформировался. Агрест совсем уж невежливо приоткрыл рот от удивления. — С тех пор как скончался наш отец, я поклялся, что перебью всех волков ради него, ради тебя, ради нас… — Феликс, шумно дыша, коснулся дрожащими пальцами щеки брата, размазывая чёрные сгустки свернувшейся крови по его лицу. Помертвелые губы зашевелились, Адриан дрожал как осиновый лист, лихорадочно соображая, что же страшнее: когда-то свирепый оборотень с отрубленной головой или его собственный близнец…