На таких, как я, не женятся

      На часах три ночи, когда Стайлза будит пронзительная трель дверного звонка. Прошли те времена, когда в его комнату вламывались все, кому не лень; в Нью-Йорке у него квартира на четвертом этаже, и в баночке в прихожей, спрятанной за подставкой для обуви, всегда хранится рябиновый пепел. Стайлзу двадцать шесть, и он давно привык, что стая может заявиться к нему в любой момент за срочной помощью. Поэтому он покорно встает с кровати и, зевая и спотыкаясь в темноте, нехотя плетется в коридор. В голове крутятся сотни вариантов, куда он пошлет Скотта или Дерека (или кто там к нему пожаловал), потому что он предупреждал — ночью он спит и никакие волчьи проблемы его не касаются.       Но когда он открывает дверь, на пороге встречает Лидию. Заплаканную, растрепанную, определенно пьяную Лидию. Она горько улыбается ему губами со смазанной красной помадой и поднимает руку, показывая полную бутылку виски, которую принесла с собой.       — Пустишь? — спрашивает она надломленным голосом, и вид у нее такой, словно она тут же упадет, если Стайлз ей откажет.       — Могла бы и не спрашивать, — качает головой Стайлз и отходит от двери, пропуская Лидию. Она вновь улыбается, и от этой пропитанной болью улыбки в груди Стайлза что-то холодеет и неприятно сжимается. Он закрывает дверь, изымает из руки девушки бутылку и подхватывает ее под локти, когда она чуть не падает, пока снимает высокие каблуки. Без них она совершенно крошечная, хрупкая; Стайлз смотрит на ее щеки с черными разводами от туши и нестерпимо хочет прижать ее к себе и не отпускать, пока она сама этого не захочет.       Лидия не спрашивает, где в квартире кухня. Она была здесь столько раз, что без всяких проблем находит в навесном шкафу два граненых стакана. Лидия ставит их на барную стойку, усаживается на высокий стул и подпирает подбородок рукой. Стайлз садится напротив и, открыв бутылку, разливает янтарную жидкость по стаканам. Он не задает вопросов, потому что знает — Лидия расскажет все сама, как только будет готова.       Они выпивают в тишине. Стайлз не торопит, и в глубине души Лидия безмерно ему благодарна.       — Мы с Йеном расстались, — спустя пару минут говорит она, возводя глаза к потолку, чтобы не потекли слезы. Она не видит, но кожей чувствует, как взгляд Стайлза становится внимательным и серьезным. — Я застукала его в постели с другой, представляешь? — Лидия горько усмехается и опускает голову. — Он даже не раскаивался.       — Лидс, — Стайлз выдыхает, кладет руку на стойку и мягко сжимает ладонь Лидии в своей. Ее пальцы дрожат, и Стайлз уже знает, что сделает все, чтобы проклятый Йен, который никогда ему не нравился, ответил за это. — Лидс, посмотри на меня. — Лидия поднимает на Стайлза взгляд, и глаза ее кажутся особенно зелеными от пролитых слез. — Лидс, он тебя не стоит. И никогда не стоил.       — Ты не понимаешь, — она качает головой из стороны в сторону, рыжие волосы спадают на лицо и опутывают тонкую шею. — Скотт и Малия женаты. Лиам недавно сделал предложение Хейден. Практически все мои знакомые из университета и с работы уже замужем. И только я, Стайлз, никому не нужна.       — Это ты не понимаешь, как ошибаешься! — горячо возражает Стайлз.       Лидия невесело фыркает и опрокидывает в себя остатки виски из стакана.       — На таких, как я, не женятся, Стайлз. С такими пьют, спят, делятся печеньем, смеются до боли в рёбрах и строят планы по захвату мира. А потом уходят к другим. Всегда так было.       В груди Стайлза пробуждается сильное чувство, на грани злости и отчаяния. Он соскакивает со стула, обходит стойку и встает перед Лидией, опуская руки на ее плечи и несильно сжимая. Она поворачивается к нему, ошеломленная, но не напуганная. Она кажется ему невозможно маленькой и беззащитной, и он наклоняется вперед, чтобы их лица находились на одном уровне.       — Сейчас слушай меня внимательно, хорошо? — Стайлз вперивается взглядом в лицо девушки, и она послушно кивает, завороженная его голосом, взглядом, касаниями на плечах. — Не смей говорить мне, что никому не нужна, ясно? Ты мне нужна, Лидия. Всегда была нужна, и если ты думаешь, что со школы что-то изменилось, то ты глубоко заблуждаешься.       — Ты не можешь любить меня, — отвечает Лидия. — Ты никак не показывал, что я для тебя больше, чем просто друг.       — Именно потому, что я не хочу только спать с тобой, как ты выразилась, пить и смеяться, — Стайлз убирает ладони с плеч Лидии, но прежде, чем она успевает разочарованно вздохнуть, обхватывает ими ее лицо. Его голос становится на порядок тише и вкрадчивее. Лидия понимает, что не может оторвать от него глаз. — Я знаю, какая ты на самом деле, Лидс. Ты не такая идеальная, какой хочешь казаться. Ты очень умная, но иногда совершаешь ошибки. Ты сильная, но порой нуждаешься в человеке, на которого можно опереться. Ты заявляешь о своей независимости, но в глубине души мечтаешь о ком-то, кто будет заботиться о тебе и оберегать. Я знаю настоящую тебя и настоящую тебя я люблю. И ты нужна мне, Лидс. Нужна, как никто другой.       Стайлз выдыхает, закрывает глаза и утыкается лбом в макушку Лидии. Пытается насладиться последними мгновениями их крепкой связи, которую только что оборвал. Мартин никогда не ответит ему взаимностью, и он только что собственноручно разрушил их дружбу.       — Почему ты молчал? — тихо спрашивает Лидия. Она запрокидывает голову, и Стайлз вынужден посмотреть ей в глаза. — Почему ты только сейчас говоришь об этом?       — Лучше я буду для тебя другом, чем потеряю навсегда, — так же тихо отвечает Стайлз.       Чего он не ожидает, так это того, что Лидия встанет со стула и обнимет его, утыкаясь лицом в ткань домашней футболки. Растерянный, Стайлз обнимает ее за талию и мягко гладит по волосам.       — Какие же мы идиоты, — бормочет Лидия.       Стайлз хочет спросить, что она имеет в виду, но банально не успевает, потому что Лидия уже встает на носочки, цепляясь за его плечи, и прижимается своими солоноватыми губами к его губам.       И как-то разом пропадают из головы все мысли, кроме одной: Стайлз обязательно докажет Лидии, насколько она нужна.