Жар моих чувств

Усталость после полноценного рабочего дня ужасно давила весь оставшийся день на голову. Замученное как минимум морально, тело уже почти не слушалось, и непреодолимое желание спать с каждым моментом было всё сильнее. Джоуи почти запинал за день обоих швей своими пожеланиями к их работе: отнесите, принесите, уберите, не забудьте... Пенелопа ещё была в состоянии терпеть его назойливость и дотошность, но Шон нет - он жутко злился ещё при виде директора, что уж говорить о его настроении, когда им начинали давать указания. "Кто здесь швея - он или я?" - жаловался он Пенелопе, стоило лишь скрыться из виду Дрю. Но девушка лишь хихикала и успокаивала любимого. Шон быстро смирел от слов девушки, да и времени на недовольства всё равно было не столь много, надо было приступать к работе. Дома же швеи чувствовали себя комфортно - Шон не злится, следовательно, Пени его не успокаивает. Не то что бы она не любила это делать, нет! Она не любила, когда Флинн злился, хоть и считала это весьма милым. Да и к тому же, Пенелопа вполне могла оказать ласку любимому, даже когда тот не в гневе. Если обобщать - помощи всегда было своё время. Как и недовольствам, в общем-то. Закончив свои обыденные дела вечером, швеи незамедлительно легли спать и быстро погрузились в царство Морфея, прижавшись друг к другу, как птенчики во время дождя. Ночь была ранняя - машины на улице ещё периодически гудели; неспящие и шатающиеся без дела люди иногда громко кричали то ли кому-то, то ли лишь бы покричать. Но нашей парочке было всё равно на шум, когда тишина даже в их комнате царила не идеальная: Шон время от времени похрапывал и переворачивался с одного бока на другой, при чём это делал весьма громко. И всё же ни он, ни Пенелопа, привыкшая, что её вторая половинка такая буйная даже когда спит, не прерывали сон - дремали, как убитые. Через час, другой ли, улицы замолчали, будто сами уснули. Лишь ветер еле слышно колыхал траву и деревья, убаюкивая их. Небо было чёрное-чёрное, и лишь блёклые звёзды и луна нарушали идеальную темноту настоящей ночи. А ещё её нарушали фонари, ярко горевшие до самого позднего, а, может, и раннего времени. Поток света, прошмыгнувший в комнату Пенелопы и Шона сквозь шторы, падал прямо на лицо девушки, будто принуждая её проснуться. Слепящий даже при закрытых глазах свет сильно мешал, поэтому неудивительно, что Пени почти заставили выйти из состояния покоя и устранить причину, мешавшую мирно отдыхать. Швея продрала слипшееся со сна глаза и, заскрипев кроватью, подняла расслабленное ватное тело, направив его к окну. На секунду глянув на улицу и проверив обстановку, которая соответствовала данному времени суток, она резко задёрнула шторы, чтобы больше ни малейший лучик света их не потревожил. После Пенелопа устало зевнула и направилась обратно в постель. Вдруг из темноты послышался хрипловатый голос любимого: -Флинн, почему не спишь? - пробурчал Шон, проснувшийся, удивительно, от скрипа кровати. Девушка хмыкнула ему в ответ и шмыгнула под одеяло. -От Флинна слышу. У меня вообще-то имя есть, - возмутилась Пени. -Хм, ну зачем же мне тебя звать по имени, которое ты и без того столько раз слышала за свою жизнь, если носишь такую гордую фамилию, как моя? - хоть в темноте ни черта не было видно, Пенелопа ясно представляла на лице любимого его фирменную хитрую улыбку. Впрочем, что уж там представлять, она её почти-почти видела. -Да что ты! - ахнула с сарказмом она. - Ещё, небось, твоя фамилия и скромная! -А то, - послышался решительный смех мужчины. В ответ на это, девушка слегка подпихнула Шона, и швея замолчал. -Эх ты, Фарлоу, - вновь прозвучали слова мужчины с хитрой интонацией. -Ну-у, - с досадой отозвалась Пени, - Флинн я, Флинн. Или, хочешь сказать, я зря ношу это колечко? - она покрутила украшение на безымянном пальце, и на её губах мелькнула милая улыбка. Шон лишь хмыкнул и обнял любимую. -Всё-таки моя... - на выдохе произнёс он. Его мощное тело почти полностью окутало девушку, что ту даже толком нельзя было заметить за ним. Пенелопа почти забыла как дышать. Она то долго не выдыхала, то частями кое-как хватала столь необходимый воздух. Преодолев нахлынувшую бурю страстей, она сильнее прижалась к мужчине. -Ты такой горячий... - в какой-то момент прошептала она, когда стало очень жарко от объятий. -Ты только сейчас это поняла? - послышалась знакомая хитрая интонация. Только спустя миг Пени поняла, что любимый, опьяневший от чувств или же проникнутый самолюбием, воспринял её слова не буквально, а в переносном смысле. -Но я серьёзно, глупыш. Ему лишь бы себя превознести, а я вообще-то беспокоюсь о его самочувствии. -Не волнуйся, я здоров, как бык. Если уж я и горячий, то дело совсем не в том. -А в чём же? - хмыкнула девушка. - Давай, блестни своими знаниями. - Флинн молчал, нарочно оттягивая ответ, но Пенелопа готова была ждать долго, поэтому мужчина понял о бесполезности своей молчанки и шепнул любимой: -Пока ты рядом, я всегда горел, горю и буду гореть, - сказал швея и уткнулся лицом в оголённое плечо девушки. Его губы были ещё горячее, чем тело. А вот нос наоборот, был слегка прохладный. Смесь температур пробежалась по телу Пенелопы, как удар током, приятным холодком. Щёки девушки порозовели, мурашки покрыли кожу. Она молчала, будто ждала продолжения или погрузилась в раздумья, а Шон всё так же грел её своей любовью. Пени запустила руку в кудрявые волосы мужчины и начала их медленно ворошить, делая любимому приятно, что тот даже начал медленно засыпать. Но вдруг послышался тихий и ласковый голос девушки, прервавший этот сладкий миг: -Шон, а что ты меня спрашивал в начале нашего диалога? - вполне непринуждённо прозвучало из уст Пенелопы. Мужчина задумался, капаясь в своих воспоминаниях. -Почему ты не спишь, Флинн? -Да...Именно Флинн... - удовлетворив себя ответом Шона, Пенелопа мирно уснула, невзирая на жар в объятиях мужчины.