Побег(-и)

      Тэхён             Такси, еле ползущее вверх по тесной улице, наконец-то остановилось рядом с домом.       Тэхён, расплатившись, вышел на свежий воздух, проклиная таксиста за удушливый парфюм, а себя за съеденный в спешке за завтраком кусок заветренного сыра.                  Отравился он этим «огрызком», который нашёл в холодильнике, замотанным в пищевую плёнку и невесть сколько там пролежавшем — конкретно. Но даже с учётом того, что его весь день его подташнивало, прямо сейчас сыра он съел бы ещё…       — Привет, — он прошёл на кухню, где его альфа стоял, уперевшись кулаками в стол, и почему-то резко отстранился в тот момент, когда Тэхён потянулся к нему за привычным ритуальным чмоком в губы.       А отвернувшись от Тэ, сложил руки на груди и, молча покивал головой, будто убеждал самого себя в своей правоте, указал омеге подбородком на коридор:       — Сумки у входа видел?       — Нет… Что за сумки? — Тэхён со стоном снял тяжёлый плащ, бросил его на высокую спинку стула и потянулся к рейлингу с кружками, бокалами и стаканами.       — Какие сумки, Гук-а? — он, не дождавшись ответа от мужа, стал наливать себе воды прямо из-под крана, но не успел сделать и глотка, а вскрикнув, попытался поймать выбитый у него из рук любимый бокал с нарисованным на нём толстым смешным медведем.       — Сумки? Какие су-у-умки? Которые я тебе собрал, чтоб духу твоего здесь не было!       Чонгук схватил омегу за ворот рубашки и потащил в коридор. Там, в углу, действительно стояли друг на друге два набитых баула… Ещё два валялись рядом под вешалкой вместе с фирменным рюкзаком, который Тэхён совсем недавно купил задорого, посчитав, что жить без этого кожаного «чуда» со множеством кармашков и замочков, он не сможет…       — Если ещё что надо будет, то копайся в мусорных баках. Твоей здесь нет больше и нитки. Сейчас тебя вышвырну и проветрю после тебя помещение. Гниль.       Уж чего-чего, а силищи в его альфе — на двоих хватит. И Тэхён вместе с пойманным им все-таки бокалом, прижатым к груди, в один миг оказался за дверью. Следом за ним Чонгук выбросил сумки, умудрившись двумя руками вышвырнуть одновременно все четыре. Пятым с ними в комплекте приземлился фирменный рюкзак. А буквально через несколько мгновений в лицо омеге прилетел плащ, и дверь захлопнулась прямо перед носом, оставляя его в проулке: так и не успевшего ничего понять и лишенного возможности даже спросить…       Таксист, который не успел уехать на следующий заказ, всё это время совершал манёвры с разворотом в тесноте улочки, куда и выходила сразу дверь из их дома. То есть дома Чонгука…       Водитель притормозил и, оглядывая валяющиеся баулы, мешающие проезду, открыв окно, спросил у своего, уже, похоже, постоянного клиента:       — Куда едем?       Тэхён, надевающий плащ и перекладывающий для этого бокал из руки в руку, замер и обернулся на запертую дверь дома.       — Я не знаю… Меня из дома выгнали… — в этот момент ему поплохело совсем, и он еле успел отскочить с дороги, когда его вывернуло чем-то зелёновато-кофейным прямо под дверь дома.       — Это я заметил, что тебя выперли, — таксист собрал его сумки: часть в багажник, парочку — в салон.       Тэхён, утирающий рот рукавом плаща, уселся рядом с водителем.       — Мне в аптеку нужно. Я, наверное, отравился… — он откинул голову на подголовник и попытался выровнять дыхание.       У ближайшей аптеки такси притормозило, и Тэ, у которого водитель забрал пустой бокал, купил себе порошки, которые надо принимать при остром отравлении и бутылочку воды. В кармане плаща омега нашёл свои телефон и портмоне, достав из последнего наличные, расплатился с провизором. Ключей от дома в карманах не оказалось…       Уже в машине, запивая порошок и выпивая всю бутылку воды, Тэхён понемногу начал понимать, что всё происходящее с ним какой-то невообразимый абсурд…       — Куда вас отвезти? У вас есть к кому обратиться за помощью? — таксист альфа тоже понимал, что ситуация, в которую он попал с пассажиром, далеко не рядовая. Но даже при всей его доброте он не мог весь день возиться с омегой, попавшим в неприятности.       — Да, да, конечно, — Тэхён кивнул головой, а потом замер с телефоном в руках и беспомощно посмотрел на таксиста. — Нет…       — Я доброшу вас до приличной гостиницы. А там вы придёте в себя и разберётесь, что вам делать дальше. Мы, альфы, может и взрывные, но быстро перестаём злиться. Что бы ни случилось, дайте своему чуток времени, чтобы остыть…       — Да ведь… Ничего не случилось…       Таксист и правда оказался неплохим альфой. Он помог затащить сумки в фойе небольшой двухэтажной гостиницы, расположенной недалеко от центра и дождался, пока растерянного и совершенно потерянного Тэ администратор не велел проводить в номер, который он снял на два дня.              Уже в номере Тэхён, будто очнувшись, набрал номер Чонгука. Занято. Он набирал до тех пор, пока механический голос не известил, что «набранный вами номер не доступен».       А ночью его накрыла истерика. Он захлёбывался слезами, давился ими, кашлял и хрипел, катаясь по кровати…       Проснулся от того, что ему хочется пить. За окном светало, и он, встав с растерзанной им ночью постели, налил из графина, стоящего на прикроватном столике, себе в свой любимый, с медведем, полный бокал воды и, торопливо жадно выпил.       Затошнило его сразу и резко. Хорошо, что номер в отеле не из дорогих, и раковина для умывания находилось тут же, в комнате, и он успел к ней метнуться, чтобы выблевать всю жидкость, часть которой потекла и через нос, заставляя заслезиться глаза…       Он так и стоял, согнувшись и умывался в двадцатый раз, набирая в ладошки воду, бегущую тонкой струйкой из крана, когда раздался телефонный звонок.       — Тэхён? Здравствуйте. Это адвокат вашего мужа. Мне поручено начать дело о вашем разводе. И так как мой клиент заинтересован в быстром решении проблемы, с нашей стороны есть предложение…       — Подождите… Какой развод? Какой адвокат… Я не понимаю, что происходит! Почему я не могу дозвониться мужу? — у Тэхёна образовалась такая мешанина в голове…       В трубке на том конце долго молчали, а потом адвокат, судя по голосу — альфа, откашлялся.       — В случае, если вы откажетесь быстро подписать бумаги и получить при этом определённую денежную компенсацию, у моего клиента есть неоспоримые доказательства вашей измены. Для суда этого будет достаточно. Просто займёт время, и нанесёт урон репутации моего клиента да и вашей тоже.       — Моей измены? Вы вообще себя слышите? Я не буду больше ни с кем разговаривать, пока не поговорю с Чонгуком!       — Что ж, я рассчитывал на ваше благоразумие… И всё ещё на него надеюсь. Поэтому бумаги вам пришлют. Где вы остановились?       Курьер принёс тоненькую папку буквально через час, в течение которого механический голос раз пятьдесят оповестил его о том, что номера, по которому звонил омега, не существует, и Тэхён, дрожащими руками забрав её, тут же достал из неё четыре листа со стандартным соглашением о разводе, когда две стороны, не имеющие друг к другу претензий и, что самое главное, совместных детей, разрывают свой брачный договор.       Отдельно на половине типового листа была составлена расписка для Тэхёна, что он получил от альфы сумму в 25 тысяч долларов… В подарок. Размашистая роспись Чонгука на этом клочке вдруг расплылась перед глазами чернильными пятнами, и Тэхён, смяв лист, выбросил его в корзину для мусора.       Так и не распаковав ни одну из своих сумок, он сходил к администратору, попросил ручку и, подписав все бумаги, заплатил мальчику, исполняющему обязанности курьера при гостинице, чтобы тот доставил все документы в адвокатскую контору по адресу, написанному на пластиковой папке.       Спустя час ему перезвонил довольный адвокат, и Тэхён официальным тоном заявил, что не нуждается в «подарках» Чонгука.       Спокойствие, под которым разрывалось от обиды маленькое сердце, было даже не напускным, а решительным.       Пока он был в холле, его комнату привели в порядок и графин наполнили…       Всю ночь и следующий день Тэхён пролежал на кровати, проваливаясь в сон время от времени… Сон, напоминающий морок, в котором он готовил завтрак на «своей» кухне в их доме, варил обед или разогревал ужин… И каждый раз всё заканчивалось тем, что все это летело в окно, в мусорное ведро и, наконец, Тэхёну в лицо.              Кошмар с едой преследовал его, стоило только задремать, пока, проснувшись от очередной выброшенной порции «спагетти», омега не осознал, насколько он голоден.       Ни кафе, ни ресторанчика при гостинице не было. И он решил заказать доставку в номер из самой ближайшей точки торгующей фаст-фудом.       От того, что не ел уже вторые сутки, кусочки курицы в соусе карри и холодный чай показались ему самыми изысканными деликатесами. Он набросился на еду и даже начал было ей наслаждаться, пока накатывающая тошнота не свела всё на нет.       Кое-как приведя себя в порядок, он вышел в холл и продлил своё пребывание в гостинице ещё на два дня. И, хотелось ему этого или нет, направился искать аптечный киоск, чтобы купить тест на беременность.       Любое отравление уже прошло бы за это время или уложило его на больничную койку.       Час спустя он сидел в номере и держал в руках двойное подтверждение своей догадки: тестов он купил два…              То, что «это», наконец, случилось после их безуспешных попыток в течение долгих четырех лет, из которых последние полтора года Тэхён побывал в лучших клиниках, прошёл все самые новейшие обследования и даже уволился с работы, чтобы было время заниматься своим здоровьем и комфортом Чонгука. При мысли о муже, скорее всего, уже бывшем, желание позвонить возникло и мгновенно исчезло.              Вдруг и малыш услышит и узнает, что его не любят? Вот так, ни за что, запросто, раз, — и не любят…              Омега положил руку на свой плоский живот. Малышу всяко будет легче не любить того, кто… Он ведь не узнает, как искренне умеет смеяться Чонгук, как умеет быть нежным, щедрым и заботливым, как он…       …неважно. Всё теперь неважно.       Главное — его ребёнок. Ребёнок Тэхёна, который никогда не узнает, как его могут не любить…              Стук и последующее за ним бормотание консьержа, когда Тэхён распахнул дверь, заставил его почти бежать по коридору в общий холл, где его «ожидали». И эти сто шагов давали ему иллюзию, что вот сейчас кошмар закончится и обернётся глупым розыгрышем.       В фойе же…       Были только два незнакомых Тэхёну посетителя: ярко одетый и ярко накрашенный омега и молодой альфа, который улыбнулся при его появлении и поздоровался.       Узнал Тэхён сначала свой любимый рюкзачок, а потом и самого альфу, который держал «потерю» двумя руками.       — Привет, — альфа был действительно рад его видеть? — Я боялся, что ты съехал отсюда. И где бы мне тебя искать? Я только сегодня обнаружил рюкзак…       — Ой, да не ты! А я! — яркий омега прервал альфу и, выдернув у того из рук предмет спора, протянул его Тэхёну. — И никто ведь из пассажиров не сказал, что рюкзак на заднем сидении мешает или ещё что…       Таксист улыбнулся, обнажая десна, и кивнул в такт на слова омеги.       — Спасибо… — Тэхён и не заметил за два дня, что багажа у него недоставало. — Я продлил номер на пару дней…       — Вот и хорошо, что всё разрешилось! — омега в розовой джинсовой курточке и кислотно-зелёных бриджах выглядел рядом со своим, одетым в тёмно-серый бомбер альфой, как яркая экзотическая бабочка, усевшаяся на асфальт.       Повернувшись уже в сторону выхода, омежка притормозил, потому что его альфа начал расспрашивать этого растерянного худого омегу, нездорового на вид, помятого и несчастного.       — Не наладилось? — таксист, который сегодня показался Тэхёну моложе, чем запомнился позавчера, говорил негромко и сочувствующее.       — Нет, — и разрушенная было надежда на то, что сейчас он увидел Чонгука, скатывается по щекам омеги крупными частыми каплями.       — Давай отвезу тебя к родным? Чего ты тут… — таксист замялся, оборачиваясь на администратора за стойкой.       — У меня никого нет. Только муж… И мужа больше нет… Я… Я подписал бумаги о разводе вчера…       Тэхён вдруг оказался в крепких объятиях и, уткнувшись в жёсткую розовую джинсовую ткань, заплакал.       Плакал он в тысячный раз за последние двое суток. И впервые его кто-то успокаивал.       — Ну всё. Тише. Мы сейчас поедем к нам, — «розовый» омега с нежного шёпота перешёл на властный тон, оборнувшись к своему альфе, — Мы сейчас поедем к нам! А пока соберём вещи! — и, вновь засюсюкался с Тэхёном. — Пойдём в номер, соберём вещи… Ну же…              Небольшие двухэтажные домики для среднего класса, соседствующие с пафосными коттеджами, такими как тот, в котором буквально пару дней назад хозяйничал Тэхён, благополучно вписывались в архитектуру богатого района в центре города.       К одному из них и подъехало такси, за рулём которого молчаливый альфа изредка посматривал в зеркало заднего вида на притихших омег, один из которых всегда ловил этот его взгляд и кивком заставлял следить за дорогой.       — Я когда твой рюкзак нашёл, не очень и удивился. Мой Юнги, он вообще мог его там год не найти. Он рассеянный, — и повысил голос на пойманный в зеркале взгляд. — Он — рассеянный!       И всю дорогу Тэхён слушал, как Чимин, так звали омегу, который легко и быстро уговорил Тэ съехать из гостиницы, рассказывал, как он еле «вытащил» из альфы историю про попавшего в беду омегу.       — Поживёшь у нас. Успокоишься. Чего по гостиницам слоняться? — Чимин топал на второй этаж, держа за руку омегу, следом за Юнги, тащащим все сумки Тэхёна. — Ты не переживай, мы — нормальные. Просто я беременный, и мне всякое приходит в голову. Я ведь плакал тоже, когда про тебя узнал. А мне плакать и расстраиваться нельзя. Я ж беременный… — при этом альфа, заносящий сумки в гостевую комнату, обернулся и так счастливо улыбнулся им, что Тэхён тоже расползся в улыбке.       — Я тоже, — прошептал он. Прошептал, наверное, самому себе, но Чимин его услышал.       — Что тоже? Тоже… — и он вдруг завизжал, обнимая Тэхёна. — Юни! Он беременный! Ты представляешь? Как же это здорово!       О том, как это здорово, говорила лишь короткая усмешка со стороны Юнги, свалившего, наконец, все сумки рядом со шкафом в теперь уже… комнате Тэхёна.