Побег(-и)

                                                Тэхён       Тэхён так и не спустился больше в этот вечер к шумным гостям. Лишь совершил небольшую «вылазку» в спальню друзей, чтобы оставить им на супружеском ложе один на двоих подарок. И даже постоял минуту, разглядывая подарочный «мешок» с ярким бантом и представляя радостный смех Чимина.              Дарить сегодня подарки оказалось определённо приятнее, чем их получать…       Рождественское утро встретило морозом и неприятной позёмкой.              Сколько ни уговаривал его Чимин, Тэхён упёрся, что поедет домой.       После завтрака, очередных поздравлений, восторгов по поводу подарков и наскоро прибранной гостиной Юнги вышел проводить Тэхёна до такси, помогая тому донести люльку с Чон Э, пакеты с вещами и заручиться у водителя-альфы обещанием проводить омегу до самой квартиры.       Чёрного джипа не было.       То, что Чонгук приезжает сюда ежедневно, Юнги заметил сразу, в его первое же «посещение». Беспокоить по этому поводу омег он не стал. Пока Чон не предпринимал никаких попыток приблизиться к его жилищу, он ничего не мог ему предъявить.       А ещё в нём бурлило и поднималось что-то такое, заставляющее его чувствовать вину перед незнакомым альфой. Он считал себя невольным соучастником того, что претило его природе.       Альфья солидарность? Может быть.       Потому что, как только он на секунду представлял, что от него скрыли бы существование сына, его внутренний зверь начинал скрестись в грудную клетку изнутри. И Юнги рычал сам на себя…       … Стоять вот так у окна с сыном на руках и разглядывать с высоты двенадцатого этажа ярко расцвеченный огнями город Тэхёну доставляло невероятное удовольствие.       Жаль только наслаждаться этими видами ему придётся недолго. Раз всё уже свершилось, и Гук все-таки нашёл их, то пора переходить к плану, который он вынашивал всё то время, пока ждал ребёнка…       И пусть поначалу сам план исключал вероятность, что Чонгук его будет искать, и замышлялось всё Тэхёном, как простое желание покинуть Сеул и переехать с сыном в небольшой тихий городок, то сейчас, под угрозой того, что Чонгук захочет претендовать на Чон Э, омега решил действовать, понимая, что на его стороне только время и эффект неожиданности.              Собрать вещи не составило труда: своих было немного, а те, что нужны были на первых порах для малыша, уместились в две большие сумки. Оставив сына одного, пока тот спал, он спустился к уличному таксофону и вызвал себе такси из небольшого городка Кури, согласившись оплатить водителю маршрут туда и обратно.       Такси приехало к назначенному времени, и Тэ, чувствуя себя предателем по отношению к друзьям, набрал номер Чимина.       — Чим-и, послушай. Только не перебивай меня. Я уезжаю. Пожалуйста, забери всё из квартиры… Я не смог. И... Не звони мне. Я прямо сейчас, после разговора с тобой, больше не буду доступен по этому номеру.       Тэхён терпел, чтобы не заплакать, когда слушал, как кричит в трубку ничего не понимающий Чимин, и всё повторял ему, чтобы они его простили…       Он оставил телефон на полке для обуви, прежде чем покинуть квартиру, волоча за собой две сумки и автолюльку с ребенком.                    Ключи, зная, что скоро сюда примчится кто-нибудь из Минов, оставил прямо так, в замочной скважине.       На улице мела позёмка. Водитель альфа жаловался всю дорогу на то, что пришлось работать в Рождество, да ещё и ехать в Сеул, будто тут исчезли все таксисты.       А Тэхён, прижавшись лбом к боковому стеклу прощался с городом, за пределы которого никогда никуда не выезжал…        Довольный щедрыми чаевыми водитель даже помог Тэ с вещами, высадив того рядом с пафосным отелем, который неожиданно нашёлся в небольшом городке. Стоило ворчливому таксисту уехать, как Тэхён уже усаживался в другую машину, пойманную тут же, у входа в Гранд-отель и только усевшись в неё, назвал адрес своего нового жилища.              Он не созванивался заранее с владельцем небольшого пансионата, жильё в котором сдавалось на длительный срок и было ему «по карману». И сейчас очень надеялся, что свободную комнату пока никто не занял.       К его облегчению и радости, так и случилось. Высокий, крупный альфа по фамилии Канг, хозяин пансионата, принял оплату за три месяца вперёд, не особо вникая в подробности личности Тэхёна. Как тот назвался, так и записал. А шустрый, симпатичный омега, муж господина Канга, проводил Тэ до его комнаты, расположенной на первом этаже трёхэтажного здания с уютным внутренним двориком, где, может, хозяева, а может, постояльцы не поленились украсить огоньками кривоватое дерево с голыми ветками.       Какие-то четыре часа во второй раз разделили жизнь омеги на «до» и «после»…              Покупка недорого телефона, подержанного ноута, лёгкой коляски для Чон Э и сам переезд существенно пошатнули финансы Тэхёна.       Работать он мог только удалённо и поэтому откликался на любую вакансию в интернете, перебиваясь небольшими заработками.       Новый год они встретили вдвоём с сыном, всё так же стоя у окна и любуясь огнями, как и в Рождество. Только вместо яркой панорамы раскинувшегося жар-птицей яркого города, довольствоваться приходилось всё тем же кривым, но упорно стремившимся порадовать своим нехитрым «нарядом» из гирлянды и двух шаров, деревцем.       Жильцов в пансионате насчитывалось человек двадцать-двадцать пять. Несколько пожилых пар, семьи с шумными детьми. Одиноких омег и редких альф-одиночек господин Канг селил на втором этаже.       И Тэхёна всё устраивало…       Прогулки с коляской, в которой мирно посапывал малыш, для Тэ стали приятным ритуалом. Он любил, не обращая внимания на плохую погоду, неспеша петлять по незнакомым улочкам Кури, кружить вместе с редкими снежинками по парковым аллеям или глазеть в витрины магазинчиков, мечтая о какой-нибудь безделушке…       Он не позволял себе думать ни об оставленных в Сеуле друзьях, ни уж тем более о Чонгуке, который каждый день «смотрел» на него глазами сына.       А потом вдруг посыпались заказы.       Видимо, его знания в области коммерческой рекламы, которой он увлекался в университете всего лишь из-за любопытства и своего умения рисовать, сейчас оказались очень востребованы. И все вечера напролёт, прихватывая и часть ночи, Тэхён рисовал принты, листовки, визитки, наклейки…       Просиживая все вечера за ноутом, Тэхён, беспокоясь о Чон Э, всегда чувствительно относился к каждому шороху.              Стоило только малышу заворочаться или закряхтеть, как он бросал все свои дела и спешил к нему. И пропустить скребущиеся звуки в его дверь он точно не мог.       Стоило только ему с опаской приоткрыть дверь, как на него повалилось тяжёлое тело крупного альфы. Можно было закричать и позвать на помощь, только вот падающий как-то странно хрипел, и никакого сексуального подтекста в его прижатых к груди руках не было.       На помощь звать всё-таки пришлось. Только не себе, а пожилому альфе, который жил через комнату от Тэхёна и пытался добраться хоть до кого-нибудь когда почувствовал себя плохо.       Приехавшие медики, оказывающие помощь старику, почему-то оставляли все рекомендации по лекарствам и уходу за альфой Тэхёну, который вместе с другими соседями помог перетащить того в его комнату. И не уходил, переживая за исход дела.       Он и чувствовал себя почему-то ответственным за пожилого соседа. Ведь именно он спас его. И раз уж так вышло, то и бросить старика он не мог.       Так в их с сыном маленьком мирке появился новый друг. Господин Сон стал частым гостем. И Тэхёну казалось, что они: Чон Э и старик-альфа нашли общий «язык». Они могли по часу, а то и по два агукать друг с другом, пока одного, сидящего на широкой софе, или второго, которого покачивал в люльке первый, не смаривал сон.