секрет

      — Я люблю орехи, хоть и есть сейчас мне их нельзя. — Ты переводишь на меня глаза и чуть выпячиваешь нижнюю губу.             — Почему? — Ты наивно смотришь на меня. Смотришь пристально, как будто знаешь что это моя проблема.       — Почему? Да, так, Сара, не волнуйся об этом. — Говорю я, что-то в этом роде, а ты на следующий приносишь мне дешёвые лесные орешки. Не знаю, где ты нашла их, но я их всё равно не съел, даже зная, что ты могла потратить на них последние карманные деньги.                   — Иду на тренировку, — говорю я, приобнимая тебя за талию и касаясь уголков твоих губ. Ты сонно открываешь глаза и качаешь головой.       — Август? — Ты поднимаешься на локтях и облокачиваешься о свою руку, — ты ведь не съел те орехи, верно? — Меня прошибает пот.             — Н-нет с чего ты… — ты прикрываешь глаза и глубоко вздыхаешь. Тянешь меня на себя и целуешь прямо в губы. Будто нет больше ничего важнее этого мгновения. Будто мир, что сотворил Бог, был создан лишь для нас.       — Я знаю, ты… ты ведь не скрываешь даже, — твои руки в моих волосах тёплые и мягкие, но я холодею от страха и при каждом твоём слове, сжимаясь всё больше и больше.                   — Долго? — Ты неопределённо качаешь головой.       — Слишком очевидно, особенно, когда ты девушка и у тебя есть подруги с подобным, — ты не плачешь и не умоляешь, не грозишься и не кричишь. Просто смотришь, прожигая взглядом. Лучше б меня убили на месте, чем испытывать этот взгляд. Отвожу глаза. Знакомая ситуация, известная всем сцена, но с тобой-то всё по-другому. Ты в корне отличаешься от тех, с кем мне приходилось говорить об этом.             — Давно? — Твой вопрос сбивает с толку, и я неосознанно касаюсь волос, вороша ещё неуложенные пряди.       — Где-то год или два, не помню уже. — Так странно, ты лишь приподнимаешься, не придерживая одеяло, чтоб скрыть наготу и обвиваешь мою шею руками. Я чувствую твоё тело, чувствую биение сердца и непонятную, неизвестную до этого нежность.                   — Я так люблю, как ты пахнешь, — вдруг произносишь ты. — Ещё мне нравятся твои поцелуи, — я склоняю голову, и ты ещё больше облокачиваешься на мою спину, прижимаясь к ней своей обнажённой грудью. — Мне ещё нравится твой голос, — почему так щиплет глаза? — О, точно, мне нравится твои волосы, я бы хотела такие же.       — Прекрати, — тихо шепчу я.             — А если б я это сказала, ты бы прекратил? — Я грустно ухмыляюсь и качаю головой.       — Не плачь, ты становишься таким красивым, что я могу так тебя зацеловать, что ты не встанешь, — я и правда плачу. Как глупо всё же.                   — Слишком сильное заявление, — шепчу я тебе на ухо, а ты невесомо утираешь мне слёзы.       — Я люблю тебя, Август, — ты выделяешь последние слова. Как же мне этого всё же не хватало.