Счастье цвета пшеничного поля

Колосья пшеницы неприятно бьют по лицу девушки, бежавшей сквозь поле; оставляют множество маленьких пощёчин и ранок, которые совсем быстро заживут. Но вот тревогу и растерянные мысли девушки, к сожалению, не уберут. Что произошло? Почему она прильнула? Почему оттолкнула? Почему убежала? И ещё много разных почему. Только сейчас на них никто не ответит и не поможет. Да и станет ли когда-то? Луз сильно злится на неё? Может, больше не хочет говорить с ней, ненавидит? Презирает? Боится? Или наоборот переживает? Наконец, когда высокие злаки прекратили мешать обзору и Блайт вышла на тропу к дому - оглядывается и понимает, что за ней никто не бежит. И сама не понимает, досадно ли ей от этого или так наоборот к лучшему. Спустя пару мгновений девушка понимает, что и шляпы с ней больше нет. От безысходности сжав кулаки, подросток смог выдавить из себя слабый писк и пнуть землю под ногами, заставляя подняться дорожную пыль. И почему именно сегодня что-то пошло не так? Почему она не понимает что делать дальше? Так неприятно от этой загнанности. До дома она добралась уже ближе к тому времени, как солнце совсем скрылось за горизонтом: и когда на небе только едва стали проявляться первые звезды - прогремели те самые фейерверки, о которых упоминала подруга. Чёртовы фейерверки, чёртова ярмарка. Почему? Почему?! Почему!! Морально вымотанная, златоглазая почти бесшумно проникает в дом и сразу же запирается в своей комнате. Переодевается, складывает одолженное платье и стискивает в объятьях старую подушку, надеясь, что клубок её мыслей сможет распутаться самостоятельно. Либо будет довольно податлив для того, чтобы это сделала Эмити. * * * Но девушка так и не смогла уснуть вплоть до поздней ночи. Вечером к ней пыталась зайти Грейс, чуть позже - Эмира, узнавая, как прошла прогулка. Но никому из них младшая так и не открыла, либо совсем молча, скручиваясь клубком, либо что-то рявкая с горяча, чтобы все уходили и не трогали её. Наверное, мятноволосая так бы и сидела до самого утра, занимаясь самобичеванием и безуспешными попытками самоанализа, однако желудок тактично напомнил, что ему нужно что-то есть. Почему сейчас? Они ведь плотно поели с Луз. Боже, теперь и еда напоминает об этой глупой ситуации! Как же отвратительно, что возможности спрятаться от своих проблем хоть на пару минут как не было, так и нет. Ну. Еда - значит еда. В такое время все члены семьи обычно давно спали. Для потерпевшей сегодня неудачный день это было на руку. Удобства добавлял нескрипучий пол, лёгкость тела и тихая походка. В носках Эмити часто напоминала даже самой себе кошку, по тому как проскальзывала мимо комнаты родителей дома. Сейчас было даже легче. Все спят как убитые, включая близнецов, которые прилично выматываются за день. Дверца старого холодильника с небольшим усилием открывается, заливая светом клочок, на котором находилась уставшая подростковая фигура. Но кроме молока ничего не было. Наверное, все наелись на ярмарке и решили ничего не готовить. Нужно было хоть чем-то забить желудок, поэтому картонный пакет извлекают оттуда, где он стоял. Только после того, как крышку вернули в прежнее положение, Эмити испуганно пищит, отпрыгивая от посторонней фигуры, чуть всё не проливая. — Эй, мы заранее договаривались, что вы оставляете эту бутылку молока мне на ночь. — Сонно мямлит Эдрик, зачесывая непослушные зеленые волосы назад. — Господь милостивый, что ты тут вообще делаешь в это время? — Выругивается сестра, возмущенно тыкнув ладонью чужой в бок. — Не помню, чтобы ты дома по ночам ходил. — Потому что дома у меня в комнате есть мини-холодильник и подставка с подогревом для кружки. — Пыхтит брат, потирая ушибленное место. И ведь ни за что! Сами напоролись и сами обвинили. — А ты что тут делаешь, Миттенс? Школьница хотела было что-то сказать, да замолкает, задумчивым взглядом сверля несчастную упаковку от продукта. Почему она так агрессивно реагирует, если злиться ей нужно только на себя? После тихого вздоха, младшая прижимается спиной к стене, скатывается по ней вниз и прижимает колени к груди. — У тебя когда-нибудь было чувство того, что ты вроде всё делаешь так, но что-то не то и одолевает тревога из-за неуверенности в правильности этого выбора? — Большой палец аккуратно стирает влажный налёт с коробки, а уставшие веки вновь печально опускаются. Сейчас ей просто хотелось утонуть в собственной толстовке, но даже она была не настолько большой, чтобы спрятаться в ней. — Это из-за Луз? — Вообще, экспертом по эмоциям была Эмира, но Эду хотелось хоть как-то помочь Миттенс. Замечая быструю реакцию и нерешительность парень улыбается, присаживаясь напротив. — Что? Если ты не объяснишь - то я не пойму. Девушка делает небольшую паузу. Однако ничего путного в голову не приходит и она сдаётся — Я думала, что мы хорошие подруги. — Эмоционально покачав пакетом молока в руках с какой-то досадой начинает младшая; а потом выдыхает, став аккуратно придерживать его обеими ладонями, чтобы не расплескать содержимое. — Воу. — Юноша задумчиво почёсывает переносицу, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. — А потом она тебя предала или что-то типа такого? — Что? Нет конечно. Это же Луз. —  Почти сразу шепотом ругается. Замечая вопросительный взгляд старшего, она неуверенно продолжает. — Мы чуть не поцеловались и я убежала. — Вы что?! — Также тихо "выкрикивает" парень и смотрит на неоднозначную реакцию сестры. Что-ж, видимо, это будет трудный разговор. — Извини, я удивился. — Небольшая пауза. — И что ты испытала при этом? — Я.. — Девушка слабо склоняет голову в бок, пытаясь вспомнить, что происходило в мыслях в этот момент. Но понимает, что звучит это как-то странно. — Волнение, смущение. — Освободившаяся ладонь неуверенно покачалась в воздухе. — Такое чувство, что в груди цветы распускаются, их лепестки задевают изнутри грудную клетку и слабо щекочут. Собеседник слабо кивает на описанное, напоминая психолога на сеансе. — То есть, ты всё-таки хотела, чтобы это случилось? Сестра, понимая, что где-то в глубине души ответ был да, смущенно положила ладонь на шею, отводя взгляд. — Знаешь, мама у нас никогда не говорит на тему отношений, поэтому я скажу. — Старший наконец забирает напиток из чужих рук, наливает его в пару кружек и ставит их подогреваться. — Иногда нам может нравиться кто-то, кто по мнению других может казаться не самым лучшим или правильным вариантом. Из-за этого мнения даже тебе может начать казаться, что ты делаешь что-то не то. Золотистый пронзительный взгляд его маленькой Варежки почти ощущался на коже, поэтому Эдрик, слабо улыбнувшись, немного неловко продолжил. — Но если где-то глубоко внутри тебе кажется, что так и должно быть, то забей на остальных. Особенно, если тот, кто тебе нравится - это не какой-то отбитый наркоман с кучей долгов. — брат протягивает кружку теплого молока. — И тебя серьёзно это не смущает? — Эмити аккуратно забирает кружку, обхватывая её ладонями. — Мне самому нравились люди, которые были за рамками понимания окружения. — Устало смеётся сиблинг, отпивая из своей. — На это ушло много времени, поэтому однажды я так упустил кое-кого. Не хочу, чтобы и ты жалела. Хотела бы она обниматься с Луз? Да. Хотела бы она наблюдать за тем, как она рисует? Да. Хотела бы она и дальше слушать все её рассказы про Азуру не просто потому, что ей тоже нравятся рассказы про Азуру, а потому что ей нравится голос того, кто рассказывает о ней? Да. Наконец на душе стало спокойнее. От тёплого молока и приятной компании брата приятно клонило в сон. — Спасибо, Эд. — Младшая благодарно смотрит на брата. — А теперь давай ложиться. — Парень зевает и, забрав пустую посуду, направляется к раковине. — Завтра будет тяжелый день. * * * Уснуть после разговора оказалось действительно проще. Однако, и долго спать Эмити не смогла. Она уже хотела увидеть Луз, поделиться с ней своими мыслями, узнать, что думает она. Совпадают ли их мысли? А что чувствует она? Пусть мятноволосая и волновалась, но по тому, что чуть не случилось на фестивале перед фейерверками она знала, что бояться не стоило. Возможно, будет немного неловко после её побега, но она покажет Носеде, что сейчас всё нормально. Она успела подготовиться. Не хотелось терять времени, поэтому после того, как девушка привела волосы в порядок и накинула привычную для себя одежду, скорее направляясь к выходу. Но проходя мимо кухни замечает поникшего брата. — Что случилось? — Удивляется младшая, ведь никогда не видела его таким у бабушки. А потом всё встаёт на свои места. — Здравствуй, дорогая. Этот скрипучий голос, это до неприятного чёткая речь и интонация, словно человек напротив ему отвратителен. Она с ошеломлением смотрит на мать, которую не должна была видеть ещё месяц. — Что ты тут делаешь? — Не подумав, без ответного приветствия сразу выпаливает дочь. — Как неуважительно ты приветствуешь свою мать? — Цедит глава семейства, сжимая в руках папку для документов. Печальные лица близнецов заставили Эмити притормозить. — Извините. В ответ послышалось лишь недовольное фырканье. Недовольная фигура в строгой юбке-карандаш и чёрном пиджаке махнула ладонью, начиная отходить и что-то записывать в планшет. — Обсудим твоё хамское поведение позже, собирай вещи. — Что?! — Ноги чуть не подкосило, внутри всё упало. Младшая Блайт ушам своим не верит. Нет-нет-нет, она же только начала жить, какие вещи? — Будешь спорить? — Было видно, что обладательница мятных волос была недовольна поведением своей преемницы. — Почему сейчас? Школа начнётся только через месяц! — Пытается уговорить и саму себя златоглазая, хотя и знала, что это было почти бесполезно. Если Одалия что-то решила - уже ничего не могло помешать этому. — Пока ты тут дичала. — Последнее слово было сказано с особой остротой, специально выделяясь. — Мы нашли тебе место получше. И занятия там начнутся с середины августа. Поэтому пакуем вещи и ни слова больше. Кулаки сжимаются от бессилия, в крови бурлит жгучая злость. Почему эта женщина делает то, что ей вздумается? Почему Эмити даже никто не спросил перед этим?! — Я не хочу уезжать! — Голос звучал до пугающего твёрдо. До этого просто раздраженная женщина прикрыла глаза на несколько секунд. А после впала в ярость, размахивая руками. — Совсем совесть потеряла, Миттенс? — Наверное, родня впервые за долгое время видела её такой. Какой бы ворчливой не была женщина, но именно довести её было сложно. — Кто научил тебя такому отвратительному поведению?! — Наверное, первая настоящая подруга, которая появилась у меня впервые за долгое время! — Эмира с Эдриком, до этого просто стоявшие в стороне подняли жалобные взгляды. Только бы их маленькая сестрёнка не наломала дров. Хотя, учитывая ситуацию, она уже начала это делать. — Ах какая-то вшивая девчонка? — После этих слов звучит звонкий стук по столу, находившемуся рядом. Стаканы, что были на крае от такой встряски упали со звонким треском. Но ни Одалия, ни Эмити не посмотрели в ту сторону. Пока первая сильно повышала голос, переходя на крик, лицо ребёнка застывало от ужаса. — Значит, я ей прохода спокойного не дам. Каждый директор, каждой школы будет знать, что это отродье - ни в коем случае нельзя принимать ни в одно учебное заведение ближайшего штата! И ни в один колледж или университет она не поступит, потому что я позабочусь, чтобы имя этой чертовки сразу удаляли из всех списков, где оно появится! Эмити ей ведь жизнь сломает.. — Н-но.. — Голос, как и руки, обнимающие локти дрогнули. — Ещё одно слово против?! — Занося руку, уточняет женщина. — Одалия. — Мужская сильная рука перехватывает действие супруги. Аккуратно отпустив её, как та успокоилась, он лишь устало вздыхает, понимая, какими ужасными в действительности могут оказаться последствия. — Без рукоприкладства. Это лишнее. Уже вся сжавшаяся младшая дочь с надеждой смотрит на отца. Но тот лишь мотает головой и вновь отходит в сторону. Аладор ей не поможет. Эмира ей не поможет. Эдрик ей не поможет. Грейс ей не поможет. Никто в этой комнате ей не поможет. — Если не будешь больше устраивать сцен, то я не трону её. — Поправляя взъерошенные мятные волосы, уже гораздо спокойнее, с привычной неприязнью говорит родитель. — Сделай разумный выбор. Неожиданно раздаётся стук в дверь. Все оборачиваются на источник звука, а младшая Блайт чувствует, как сердце пропускает пару ударов. — Эмити, ты дома? — Голос Луз сейчас был как нож на сердце. — Ты убежала вчера и забыла свою шляпу. — Давай. — Одалия хватает дочь за запястье, выводя в прихожую. — Твоя подруга ждёт. Она никогда сюда не вернётся. Она знает, что мать об этом позаботится. — Оу, привет. — Носеда слабо махает рукой, стоя в той же одежде, в которой они познакомились в первый раз: бело-лавандовая футболка и шорты по колено. Взволнованно улыбнувшись, испанка протянула утерянный предмет гардероба. — Знаешь, вчера всё так быстро произошло, я и сама сначала не поняла. Извини, если напугала. Ох, Луз. Милая, добрая, нежная Луз. Как бы была счастлива вчерашняя ночная Эмити, слыша всё это. Но сейчас за запертой дверью за спиной подростка стояла мать и внимательно вслушивалась в каждое слово. — Да. — Немногословно отвечает соседка, уводя взгляд в сторону. Блайт так хотелось бы сказать что-то стоящее хотя бы напоследок. Но последствия от этой мелочи могут быть разрушительными. Может, если она промолчит, получится уменьшить боль от разлуки? — Что-то случилось? — Кареглазая сразу чувствует, что что-то не так. А Эмити сгорает от злости на себя. — Ничего. — Девушка пытается уйти, чтобы не ранить художницу. — Постой, — Луз аккуратно берёт Блайт за руку. Сейчас не отпустит. Ну почему это должно происходить так мучительно? — Не трогай меня. — Бледную ладонь так не хотелось, но пришлось выпустить из чужой тёплой руки. — Это из-за поцелуя? — Младшая Блайт сразу поднимает напуганные глаза на соседку. А встречается с океанами боли и щепоткой надежды. — Что это значит, Миттенс? Настала гробовая тишина. Все застыли, смотря на шокированную Одалию. Животный страх был единственной эмоцией, которую испытывали подростки перед взрослым с безграничной властью. Если Эмити сейчас ничего не сделает, то Луз пострадает. — Да, из-за этого! — Глаза слезятся от обиды на весь этот балаган, рука эмоционально жестикулирует и показывает назад. — Это неподобающе для Блайтов, убирайся отсюда! — Эмити, но ведь. — Вчера же всё было хорошо, почему? — Уходи, мне противно стоять рядом с тобой! Она видит, как чужое сердце разбивается на тысячи крошечных осколков. — Я не буду приставать. — Отшатывается испанка, как после тяжелого ранения, случайно теряет одну из фенечек на крыльце и тихо уходит. Но Блайт даже после того, как бордоволосая отошла на приличное расстояние увидила, как её плечи дрогнули. — Мы исправим тебя, Миттенс. — Укладывая ладонь на чужое плечо заключает мать. А дочь пустым взглядом смотрит на упавший браслет. Внутри абсолютная пустота. Ничего не чувствует.