честность

Тигнари, несмотря на тупую и ноющую боль в теле, всё равно продолжал заниматься своей работой лесного стража, — он изучал отчёты о зонах Увядания. Правда, если обычно он сидит за столом и скрупулёзно, согнувшись крючком, каждую буковку изучает и запоминает, то сейчас он сидел на кровати, подложив подушку под спину, аккуратно передвигаясь, и беглым взглядом пробегая по словам. Все отчёты обычно одинаковы: «там-то зона есть» и «там-то зона устранена»; в редких случаях они чем-то отличались количеством букв, но это означало, что один из стражей подробно описал устранение — ничего более. И почему Тигнари раньше не замечал, что это, на самом деле, можно делать быстро? Возможно, дело в его привычке лекаря и учёного, когда ты досконально изучаешь объект исследования или пациента, чтобы ничего не упустить. И, если честно, лестной страж сейчас очень рад тому, что чтение отчётов дело очень простое, потому что несмотря на слова «со мной всё в порядке, рана почти зажила» Тигнари было тяжело. Не критично, но всё-таки грудина и правый бок болели. Однако на него все полагаются, на него все рассчитывают, поэтому Тигнари не может позволить себе долго не быть в строю. Тигнари слышит тихие шаги за дверью своего домика. Он, навострив уши, откладывает отчёт в сторону. Тук-тук. — Заходи, Сайно. Тигнари узнаёт шаги Сайно из тысячи других, потому что тот всегда ходит босиком и специально тихо, чтобы не тревожить лишний раз лесного стража. Хотя Тигнари часто говорил, что всё в порядке, но почему-то Сайно намеренно старается вести себя как можно тише — лишь бы его другу из Академии было комфортно. Сайно тихонько открывает дверь и удивляется тому, как его встречают, сидя на кровати. Тигнари неловко привстаёт, но взмахом руки ему говорят оставаться на месте. — Ты ранен, всё в порядке. Я дойду до тебя на своих двоих. — Ты к Люмин? — задаёт Тигнари вопрос генералу прямо в лоб, отчего тот резко останавливается. Словно думает, что лучше ответить. — Не хочу её беспокоить. Она много сделала. Тигнари кивает. — Да, теперь вся страна у неё в долгу, — улыбается он. — Подумать только, я устранял зоны Увядания с нынешней спасительницей Сумеру. Судьба — интересная вещь. Тигнари устраивается поудобнее на кровати и прикрывает глаза. — Зачем пожаловал, Сайно? Принёс письмо из Академии? Или что-то другое? Лесной страж почти засыпает (лекарства, они такие) и не замечает, как глубокие оранжевые глаза касаются его лица, как чужие ладони сжимаются в кулаке и напряжённо разжимаются. Генерал махаматра глубоко вдыхает, и Тигнари только слышит то, насколько рвано производится вдох. Всё ли хорошо с лёгкими у его друга? А Сайно, предпочитающий умалчивать о том, что чувствует в солнечном сплетении, внезапно для самого себя и Тигнари выдаёт: — Я испугался, — и в ответ получает резко распаханные медово-зелёные глаза. — Великий генерал махаматра может чего-то испугаться? — отшучивается Тигнари, хрипло посмеявшись. Он невольно скрючился от внезапно острой боли. Смеяться всё-таки пока не стоит. Сайно смотрит на него своим обыденном прозрачным взглядом, в котором Тигнари, кажется, замечает волнение. — Если бы со мной что-то подобное случилось бы, то ты бы тоже испугался. Между ними возникает неловкая пауза. Тигнари удивлённо хлопает глазами и слегка хмурится. — Я лекарь. Я бы тебя выходил. А ещё, я знаю, что с тобой такого никогда не случится, — продолжая хмуриться, отвечает он. Что ещё такое Сайно говорит? Странный какой-то. Генерал махаматра шумно выдыхает. — А я не лекарь, и я знаю, что с тобой такое может случиться, — Сайно снимает свой головной убор и кладёт его на письменный стол Тигнари. Сам аккуратно подходит к постели парня и садится на её край. Сайно проводит ладонью по мягкому пледу и очень тихо произносит: — Просто в следующий раз не лезь в бой. Оставь все раны мне, ладно? Тигнари замирает. Ему хочется молчать и слиться со всем антуражем, чтобы не спугнуть внезапную честность Сайно. Сколько бы он ни помнил, так генерал (а на время их знакомства, ещё студент Академии, всего лишь начинающий учёный) часто умалчивал то, что у него на душе. Лишь со временем Тигнари начал понимать, какое у его друга настроение: дёргает нос — презирает; поджимает губы — думает; прикрывает рот рукой — замешательство. Однако время шло своим чередом, и их пути разошлись, как это и бывает у всех выросших из подросткового возраста: Тигнари стал лестным стражем и лекарем, а Сайно стал матрой, а потом и генералом махаматрой. Встречи происходили всё реже, письма приходили с долгой периодичностью, но двери дома Тигнари всегда открыты для Сайно, а вот двери дома Сайно… У него вообще есть дом? Кажется, он постоянно работает. — Когда Люмин сказала, что ты ранен — пусть с тобой и было всё в порядке — я испугался, а потом моё тело наполнилось яркой злобой. И я не понимал, злюсь я на наших врагов, с которыми тебе пришлось столкнуться, или на себя, потому что не был рядом, когда должен был. Уши Тигнари рефлекторно опустились. Почему «должен»? Ты ничего мне не должен. Сайно проводит кончиком языка по верхнему ряду зубов, медленно поворачивает голову и смотрит на Тигнари сквозь белоснежную чёлку, прищурив глаза. Он опускает взгляд с лица парня вниз и замечает кусочек бинта, который легонечко выглядывает из-под приподнявшейся домашней рубашки, словно подглядывает за парнями и ожидает того, что будем между ними дальше. Тигнари в лёгком ступоре. Он впервые не знает, что делать. У него нет инструкции, как вести себя с откровенным Сайно. У него это вообще впервые. — Болит? — тихо спрашивает Сайно. — Немного. Совсем немного. Главное — не делать резких движений, — также тихо отвечает Тигнари. Сайно кивает. — Отдыхай, — он встаёт с кровати, но его запястье тут же ловят. Тупая боль отдаётся в грудной клетке из-за резкого движения, но Тигнари сдерживает тяжёлый выдох. Сайно с удивлением смотрит на него, быстро хлопая глазами. — Ты не мешаешь, — выпаливает лесной страж. — Тебе пора спать. — И ты всё ещё не мешаешь, — быстро отрицательно машет головой Тигнари. Сайно недолго стоит, смотря на, умоляющего его остаться, парня. Он аккуратно убирает руку Тигнари со своей запястья, кладёт на кровать и гладит костяшки чужой ладони своими шершавыми пальцами. Генерал тихо подходит к лампе Тигнари и гасит её, оставляя в комнате полутьму, нарушаемую светом ламп с улицы. Ночи в Сумеру прохладные, поэтому Сайно помогает Тигнари привстать, чтобы достать плед. Он аккуратно накрывает им стража, уткнувшегося лицом в подушку от смущения. Чувствуя то же самое, Сайно садится на пол, спиной опираясь о край кровати Тигнари. Он не находит в себе смелости посмотреть на него, чувствуя, как кровь приливает к яблочкам его щёк. Впервые Сайно радуется тому, что работает в пустыне — кожая смуглая, и румянца не видно. А что Тигнари? А он тихо держится за уголок подушки, одним глазом сверля затылок платиновых волос генерала. Быстрый ритм сердцебиения эхом отдаётся в чувствительные уши, отчего он тяжело выдыхает. Зачем он вообще попросил его остаться? И почему Сайно вообще остался? У него много дел — Дендро Архонту нужна его помощь, а он сидит здесь, с Тигнари. — Могу быть честным, Тигнари? — шепчет Сайно. — Можешь, — в подушку отвечает страж. — Когда я в пустыне, у меня есть традиция — перед сном наблюдать за звёздами. И я часто думаю: «Где-то под этим небом Тигнари сейчас проводит очередной эксперимент с грибами», — Сайно складывает руки на груди и прикрывает глаза. — В такие моменты я тоскую по Сумеру. — Потому что по мне тоскуешь? — вывод вырывается из уст Тигнари, и прямо сейчас он готов провалиться сквозь землю. Сайно смотрит на стража через плечо. Его щёки совсем раскраснелись, и генерал чувствует, что его — тоже. — Да, — Сайно стыдливо отворачивается. — Хотелось бы вернуться во времена Академии: когда ничто не угрожало, когда не нужно было драться, и мы просто сидели в Доме Даэны, каждый занимаясь своим делом. Рука Тигнари тянется к затылку Сайно. Он запускает свои тонкие пальцы в густые белоснежные волосы, отчего их хозяин невольно вздрагивает, а по его спине проходит волна мурашек, но Сайно не уходит. Сидит смирно, точно наслаждается моментом. — Сейчас тоже хорошо. Дендро Архонт спасён, Ирминсуль исцелён, и мы целы и невредимы. — Наполовину целы, — уточняет Сайно, намекая на ранения Тигнари. — Дай мне пару дней, и мы будем полностью целы. Тигнари убирает руки и отворачивается к стенке. Он засыпает быстро. С Сайно невероятно быстро засыпаешь. Может, это от чувства безопасности, которое дарит знание, что за твоим сном приглядывает Генерал махаматра? Утром Тигнари не встречает Сайно у своей кровати, зато замечает на письменном столе мешок с финиками и короткое, ёмкое на листочке: «Проверю через два дня».