Truth

      Какаши распахнул глаза, заметив шевеление. Он отложил книгу и стал внимательно наблюдать, как лицо Ируки скривилось, чуунин перекатился на бок, а затем поднял руку, потирая голову. Вздохнув с облегчением, Какаши встал и подошел к еще не проснувшемуся мужчине. Опустившись на колени рядом с чуунином, он осторожно положил руку на его плечо, чувствуя, что тот напряжен, но в остальном никак не реагирует на его присутствие. Глаза Ируки оставались закрытыми.       — Ирука? — Поначалу не было никаких намеков, что тот услышал его, но затем он глубоко вдохнул и сощурился. — Привет, как ты себя чувствуешь?       Ирука застонал и потер рукой глаза, проясняя зрение. Он не помнил, как попал в квартиру — должно быть, Какаши нашел его снаружи. Ну и везунчик же он. Сетуя на себя, он опять прикрыл глаза.       — Ты все еще со мной?       — Да.       Какаши улыбнулся, радуясь, что чуунин ответил ему.       — Хорошо, так как ты себя чувствуешь?       — Все болит, но думаю, это из-за тренировок. — Чуунин позволил глазам открыться и попытался снова сосредоточиться на Какаши. — Ты принес меня сюда?       — Вроде того. Ты успел открыть дверь, но, полагаю, к тому времени уже был в отключке. — Ирука моргнул, он и не подозревал, что ему вообще удалось открыть дверь. — Что случилось?       Он видел беспокойство в глазах мужчины, он знал, что Какаши заслуживает правды, но просто не мог заставить себя быть честным с ним и с собой. Он просто не мог этого сказать.       «Я идиот, я думал, что они любят меня».       Какаши нахмурился, не получив ответа. Убрав руку с плеча чуунина, он стал ждать. Прошло не более двух минут, прежде чем чуунин снова перевел взгляд на Какаши. Один открытый глаз наблюдал за ним.       — Ирука, что-то должно было случиться.       — Да.       — Что?       — Я не хочу об этом говорить.       Он отвернулся от Какаши, стараясь не расплакаться снова в присутствии этого человека. Он не мог показать, насколько он слаб, только не снова.       — Ирука, я позвонил Ибики после того, как нашел тебя.       Не важно, Ибики не имеет представления о том, что с ним произошло.       — Он сказал, что отпустил тебя сегодня пораньше.       Чистая правда, но Какаши все равно ничего не знал.       — Я рассказал ему про тебя, и он кое-куда позвонил.       Ему это не понравилось, почему Ибики не может не вмешиваться в его дела?       — Он узнал, что ты ходил к Мизуки.       Ирука не смог сдержать дрожь при упоминании этого имени. Он был уверен, что Какаши заметил и он не ошибся. Какаши нахмурился еще больше и спросил:       — Что между вами произошло?       — Мы разговаривали.       Ну наконец-то хоть какой-то ответ.       — О чем?       — Просто болтали. О вторжении Волны, моей пропаже на пару недель, слухах, дошедших до него.       — Что он сказал о вторжении Волны? — Ему было интересно узнать, что предатель может думать о недавнем нападении на Коноху.       — Он сказал, что вы должны были казнить меня за измену.       Какаши поморщился, это было жестоко даже для такой крысы, как Мизуки.       — Он сердился, что я так долго не навещал его, и поэтому вспылил. Ничего нового.       — А слухи?       Ирука прикусил губу — верный признак того, что чуунин глубоко задумался, как выразить свои мысли.       — Ирука?       — Я спросил его, почему он согласился сотрудничать с Ибики, и он ответил, что не собирался подвергаться пыткам из-за меня. Я задал ему вопрос о драке, в которую он ввязался, охранники рассказали мне об этом, он сказал, что слышал от охранников, что… что мы с тобой трахаемся и что я заслуживаю быть с ними.       Какаши понял большую часть сказанного чуунином, но последняя его смутила.       — Быть с ними, с кем?       — Моими товарищами по команде. Я должен был умереть, когда он напал на меня и Наруто. Он спросил, почему я не могу просто умереть.       Какаши не мог поверить в услышанное — как мог этот больной ублюдок говорить такие вещи тому, кого, как он утверждал, любил всего несколько лет назад.       — Ирука…       — Я такой глупый.       Какаши покачал головой, пытаясь переубедить расстроенного Ируку.       — Ты не глупый, у тебя просто доброе сердце.       Ирука рассмеялся, подняв руки и утирая слезы, что не подчинялись ему и свободно текли последние пару минут.       — Как прошел твой день?       Какаши нахмурился, он не собирался позволить чуунину закрыть тему.       — Ирука…       — Майонака хорошо себя вела?       — Ирука…       — Сегодня мы получили полезные сведения о Волне, возможно, это не то, что нам нужно, но…       — Ирука!       Чуунин повернулся лицом к нему и, глубоко вздохнув, Какаши заговорил как можно спокойнее, сдерживая злость.       — Ты не глупый. Он вспылил, потому что расстроился, что ты свободен, а он нет. У тебя есть жизнь, а он застрял в той камере.       Ирука едва заметно кивнул головой: со стороны Какаши было очень мило говорить такие вещи, но на самом деле он никак не мог в них поверить.       — Ты не должен больше туда возвращаться.       — Но я должен. — Какаши поморщился и спросил, почему. — Потому что если я этого не сделаю, он разозлится, гораздо сильнее разозлится на меня.       — К черту его, он решил пойти против деревни и проиграл, он гниет в этой камере, потому что он предатель деревни и тебя.       — Ты не понимаешь, никто не понимает.       Ирука разочарованно замолчал и прижал кулаки к закрытым глазам. Он почувствовал, как Какаши тянет его руки вниз, чтобы он не причинял себе вреда.       — Чего я не понимаю?       — Я должен был спасти его, я должен спасти его.       — Не думаю, что ты смог бы, Ирука, он слишком далеко зашел.       Ирука продолжал плакать на диване, удрученный тем, что он ничего не может сделать для своего друга и возлюбленного, который теперь ненавидел его и желал ему смерти. Ирука едва заметил, когда Какаши отпустил его руки и просто обнял его. Он позволил Ируке уткнуться в свое плечо и прильнуть к себе, как ребенку. В любой другой день Ирука был бы смущен этим, но из-за случившегося и его самочувствия, лишь крепче прижался к джоунину.       Какаши подождал, пока чуунин успокоится, и, прижав его к себе, тихо заговорил.       — Больше не возвращайся туда, хорошо?       Поначалу он не добился ответа и, собираясь спросить снова, улыбнулся, почувствовав едва уловимый кивок на своем плече. Он не знал, можно ли верить обещанию Ируки, но, по крайней мере, он мог попытаться убедить его не делать этого. Они просидели так довольно долго, Какаши просто прижимал к себе чуунина и помогал Ируке успокоиться. Когда он решил, что тот немного пришел в себя, он отстранился. Ирука яростно вытирал лицо, смущенный случившимся. Какаши не обращал внимания на попытки чуунина стереть следы его душевного потрясения.       — Что ты хочешь на ужин?       Ирука покачал головой, ему было все равно, что есть в данный момент, он все еще чувствовал себя отрешенно. Какаши молча встал и направился на кухню. Надкусив палец, он вызвал Паккуна. Маленький мопс появился в клубах дыма и уже собирался рявкнуть нечто вроде «что сейчас нужно Какаши», когда его нос уловил царящее в комнате смятение. Повернувшись, мопс опустил уши при виде всегда жизнерадостного человека, который жил у Какаши, лежавшего на диване и пытающегося перестать плакать. Резко развернувшись, он кивнул Какаши. Улыбнувшись своему нинкену, он направился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь поесть для них обоих.       Мопс рысью подошел к чуунину, сел на пол и некоторое время молча разглядывал расстроенного мужчину. Затем взглянул на Майонаку. Собака тихонько заскулила, на что мопс издал короткий лай. Сквозь затуманенное зрение Ирука заметил, что Какаши призвал Паккуна. Он сдержанно улыбнулся псу, но улыбка не задержалась надолго. Он лежал на боку и наблюдал за двумя собаками.       — Ей не нравится, когда ты грустишь.       Он посмотрел на Паккуна и улыбнулся.       — Она хорошая девочка.       Паккун согласно кивнул. Он знал, что эта собака прекрасно подходит этому мужчине. Он понял это с самого начала, когда впервые высказал идею Какаши. Звуки, доносящиеся с кухни, не волновали Ируку, он просто продолжал наблюдать за двумя нинкенами.       — От тебя странно пахнет. — Ирука перевел взгляд на мопса и спросил, что тот имеет в виду. — Ты пахнешь как другой мужчина.       — Я сегодня был на работе, наверное, это Ибики… — Мопс помотал головой, он знал, как пахнет Ибики. — О, ладно, эм-м-м… мы допрашивали кое-кого из Волны.       Мопс снова тряхнул головой. Он помнил подобный запах издавна — это был кто-то, с кем он раньше сталкивался в деревне. Когда он сказал об этом Ируке, то обратил внимание на расширившиеся глаза учителя. — Мизуки.       Мопс не знал имени этого человека, но по изменению поведения чуунина мог догадаться, что тот, скорее всего, прав.       — Он тебя расстроил?       Ирука только и смог, что покорно кивнуть собаке. Он не был уверен, что Паккун действительно понимает, что произошло между ним и Мизуки, и не собирался рассказывать во всех подробностях, но вполне мог дать псу некоторое представление о своем нынешнем состоянии.       — Он сказал несколько обидных вещей.       — Почему?       — Он ненавидит меня.       — Ты обидел его?       — Да, я предпочел ему деревню. Он сейчас в тюрьме.       Это многое объясняет. Человек, запах которого он чувствовал, плохой человек, если его держат в тюрьме Конохи.       — Если он там, значит, он заслужил это.       Ирука поморщился и затем добавил:       — Это моя вина, что он там.       — Каким образом?       — Я недостаточно старался, чтобы спасти его.       — Некоторые не хотят, чтобы их спасали.       Ирука знал это. Так было со многими людьми. Но он всегда думал, что если бы он сделал что-то по-другому, то мог бы изменить судьбу Мизуки. Паккун уже собирался спросить что-то еще, когда вошел Какаши с тарелками в обеих руках. Ирука сел и взял одну из тарелок, поблагодарив его. Какаши улыбнулся ниндзя и занял свое обычное место в кресле. Они ели в тишине. Какаши ничуть не удивился тому, что Ирука почти не ест, а лишь рассеянно ковыряется в тарелке. В конечном итоге он разделил порцию между Паккуном и Майонакой, к удовольствию последних. Ирука с улыбкой посмотрел на счастливых собак и, повернувшись к Какаши, сказал.       — Я, пожалуй, пойду спать, мне утром на работу.       — Ты мог бы позвонить.       Ирука не согласился, просто покачал головой. Он не хотел особого отношения к себе, особенно от такого человека, как Ибики.       — Нет, им нужна моя помощь. Мы не будем проводить никаких допросов, так что завтра она может пойти со мной на работу.       Какаши стало немного легче от того, что чуунин не планирует отказываться от работы. Он смотрел, как Ирука встал и направился в коридор, а затем крикнул «спасибо и спокойной ночи». Какаши не удивился, когда Майонака доела остатки еды и поплелась за ниндзя. Он со вздохом закинул руки за голову и сел в кресло.       — Итак, что же произошло?       — Сегодня он навестил старого друга, старого любовника. Он был груб с Ирукой, более чем. Сегодня он решил открыть Ируке, что он на самом деле чувствовал к нему.       Паккун хмуро посмотрел на него, он прекрасно понимал, какими словами отчаявшиеся мужчины могут задеть кого-то.       — Он представляет угрозу?       — Нет. До тех пор, пока я смогу удерживать Ируку от повторного визита к нему.       — Ты думаешь, он вернется после сегодняшнего?       — Он позволял этому человеку издеваться над ним более двух лет.       — Оу.       — Все, что я могу — это приложить максимум усилий, мы ведь так многого добились.       Паккун рысью подбежал к Какаши, встал на две задние лапы и оперся на колени Какаши.       — По крайней мере, у него есть ты и Майонака.       Какаши усмехнулся и потрепал пса за ушами.       — Спасибо.       — Без проблем, босс.

***

      Какаши, как и каждый вечер до этого, проверил чуунина перед сном, но теперь в сопровождении Паккуна. Негромкое попискивание Майонаки и кивок Паккуна позволили Какаши забраться в свою постель. Маленький мопс присоединился к нему.       — Она сказала, что он потух словно свеча.       — Скорее всего, от стресса.       — Скорее всего.       Со вздохом Какаши протянул руку и почесал одно из ушей нинкена, после чего опустил руку.       — Разбуди меня, если он встанет.       — Будет сделано, босс.

***

      За ночь Ирука много раз просыпался из-за кошмаров о его времени с Мизуки, но даже не пытался подняться, оставаясь лежать. Ему не хотелось беспокоить ни Какаши, ни собаку рядом с ним.       Увидев, что в окно пробивается солнце, он встал, намереваясь принять душ перед работой. Не слишком удивившись, что Майонака не осталась ждать его в комнате, он все же не позволил ей войти в ванную.       Паккун проснулся, как только мужчина встал с кровати, но не стал вставать, а просто молча следил за ним, а когда включилась вода в душе, закрыл глаза. Его глаза снова открылись, когда Майонака запрыгнула на кровать Какаши и свернулась калачиком.       Какаши проснулся от этого движения и потянулся вниз, чтобы погладить ее.       — Он в душе, я так понимаю.       — Ага.       Резко выдохнув, Какаши прислушался к звукам льющейся воды. Вскоре вода выключилась, и Майонака покинула его, встав перед дверью ванной и ожидая возвращения Ируки. Посмотрев вниз на Паккуна, он спросил.       — Что-нибудь случилось ночью?       — Я не видел, но спрошу у нее.       Он проследил, как Паккун спрыгнул вниз и скрылся за углом, чтобы поговорить с Майонакой. Через пару минут он забежал в спальню Какаши и снова запрыгнул на кровать.       — Она сказала, что он много раз просыпался этой ночью, но так и не удосужился встать.       Какаши сокрушенно вздохнул, не зная, радоваться ли тому, что Ирука оставался в постели, или беспокоиться, что Ирука не спал. Он услышал, как открылась дверь и Ирука вернулся в спальню, чтобы одеться. Вскоре открылась и закрылась входная дверь, сигнализируя об уходе чуунина на работу. Посмотрев вниз на нинкена, лежащего на его боку, он спросил.       — Как ты смотришь на то, чтобы укусить кое-кого сегодня?       Мопс усмехнулся, обнажив зубы.       — Мы идем в гости к кому-то определенному?       — Мы просто случайно окажемся сегодня поблизости.       Мопс кивнул и разлегся на кровати, пока его хозяин собирался. Ему не составит труда проделать пару дырок в заднице, которая издевалась над добрым человеком, встреченным им всего несколько раз. Нинкену было совершенно ясно, что тот был добрейшей души и никак не заслуживал того обращения, которое этот ублюдок вздумал учинить над чуунином.

***

      Рабочий день проходил довольно медленно, пока после обеда его не навестил Ибики. Сначала Ирука не заметил мужчину, прислонившегося к дверной раме, но тихий рык Майонаки привлек его внимание. Подняв взгляд на начальника, он не смог сдержать дрожь. Ирука знал, что разговор будет не из приятных.       — Ирука.       — Ибики.       Мужчина оттолкнулся от дверной рамы и встал с противоположной стороны стола Ируки.       — Значит, вы навещали его?       — Да.       — Вам не следовало этого делать.       — Мне уже говорили.       Ибики хмуро смотрел на чуунина и не торопился с ответом.       — Вы больше не будете этого делать, вам ясно?       — Навещать его?       — Да.       — И почему я должен выполнять ваши приказы? Вы не Хокаге, вы всего лишь мой начальник, и моя личная жизнь вас не касается.       Он не знал, откуда у него взялась смелость так разговаривать с этим мужчиной, ведь каждый раз практически трясся перед ним, но его привычный темперамент вспыхнул, заставляя пререкаться с этим устрашающим человеком.       — Может, я и не Хокаге, но я имею влияние в этой деревне. И без проблем порекомендую вам хорошее заведение с прекрасным видом на горы.       Ирука знал, о чем говорил Ибики, — о психиатрической лечебнице.       — Я слышал, там потрясающий вид.       Ибики недовольно поморщился, услышав резкий ответ чуунина.       — Вы доставили достаточно неприятностей. Вы подняли достаточно пыли в воздух, и я устал быть в центре этого. Так что слушайте меня внимательно: не смейте приближаться к этому ничтожеству. Потому что если я узнаю об этом, то найду способ превратить вашу жизнь в ад, а так как я — ваш начальник, это будет чертовски просто.       Ирука с минуту ошалело смотрел на мужчину, но затем повернул голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Его кулаки были сжаты, а Майонака все еще рычала на мужчину, расстроившего ее хозяина.       — Я ясно выразился?       Ирука ответил сразу. Вместо этого он сосчитал до десяти и глубоко вздохнул.       — Со всем уважением, Ибики… — Ирука повернулся, чтобы встретиться взглядом с нахмурившимся мужчиной. — Отвалите.       Вернувшись на свое место, Ирука начал читать следующую строчку в письме, которое ему нужно было перевести. Он смутно слышал удаляющиеся шаги мужчины, когда тот направился к двери. Ирука довольно улыбнулся, внутренне гордясь собой.       — Это ваше единственное предупреждение. Навестите его снова, и я приму меры.       И улыбка исчезла с его лица. Он услышал, как Ибики закрыл за собой дверь, и опустил голову на руки. Почему этот человек не может просто оставить его в покое?

***

      Какаши напевал себе под нос довольно веселую мелодию. Конечно, ему запретили входить в здание без сопровождения охраны объекта, но оно того стоило. Паккун радостно рысил рядом с ним.       — Это было весело, босс.       — Да, это было весело.       Они двинулись дальше по улице, но остановились, когда перед ними появился АНБУ.       — АНБУ-сан.       — Хатаке, Хокаге желает вас видеть, ей не до веселья.       Он улыбнулся и поклонился своему товарищу, после чего исчез в клубах дыма.       Стоя перед Хокаге, он позволил ей яростно выговаривать ему о том, насколько неправильно было врываться на охраняемый объект с оружием наперевес, угрожать, а затем и калечить заключенного тюрьмы. Когда она замолчала, чтобы перевести дыхание, Какаши просто сказал:       — Ирука навещал его.       Собираясь разразиться очередной тирадой, она остановилась.       — Он навещал его. — Какаши кивнул. Он смотрел, как Хокаге вздохнула и налила себе еще одну чашку саке. — И каков результат?       — Он упал в обморок, у него был нервный срыв в моей квартире. — Она устало выдохнула, это лучше, чем она ожидала. — Полагаю, я сумел достучаться до него, попросил его больше не возвращаться туда.       — Это хорошо, жаль, что у меня нет радостной вести для тебя, но, по крайней мере, ты уже здесь, и мне не придется вызывать тебя позже. — Приподняв бровь, он ждал продолжения. — Совет решил перенести испытание Ируки, у него есть две недели.       Его глаза расширились, он не мог в это поверить.       — Этого времени недостаточно, чтобы подготовиться.       — Я знаю.       — Тогда…       — Они делают это специально, Какаши, они хотят, чтобы он провалился.       Какаши холодно посмотрел на нее, но она знала, что этот взгляд адресован не ей, а незримому Совету.       — Вы знаете, какие тесты они собираются ему устроить, кто будет его экзаменаторами, я бы вызвался…       — Они уже знают о его связи с тобой и твоей командой, никто из вас не будет допущен к его испытанию. Я понятия не имею, чем они будут его проверять.       Какаши сокрушенно вздохнул, он догадывался, что его самого не допустят, но знать, что всю его команду внесли в черный список, не позволяя приглядывать за чуунином… Он задумался, удастся ли ему избежать наказания, если он позволит Паккуну укусить их.       — Мы можем хотя бы присутствовать при его экзамене?       — Вы хотите наблюдать?       — Мы не сможем вмешиваться, но, по крайней мере, сможем проследить, в чем он преуспел, и над чем ему еще нужно поработать, на случай, если ему придется пересдавать.       Она согласно закивала и сказала.       — Это возможно. Но ты должен понимать, что твоя команда не сможет взаимодействовать с ним во время теста. — Какаши прекрасно понимал, что если он или его команда хоть слово скажет Ируке во время экзамена, тот провалится. — Хорошо, тогда я советую тебе подготовить его как можно лучше.       Поклонившись Хокаге, он поблагодарил ее и ушел, чтобы выместить свое недовольство на манекенах.

***

      Наконец-то вернувшись домой, он мечтал лишь о чашке горячего чая, особенно после двух последних дней. Его личный разговор с Ибики все еще был свеж в памяти, а разговор с Мизуки по-прежнему глубоко ранил. Со вздохом Ирука открыл дверь и вошел в квартиру.       — Я дома.       Сняв сандалии, он с удивлением обнаружил, что Какаши, судя по всему, еще нет дома, что было довольно странно. Пожав плечами, он приготовил своему нинкену ужин, а затем сделал себе чашку горячего чая. Расслабившись в кресле, он просидел не более двадцати минут, когда Какаши отпер входную дверь и вошел.       — Ирука?       — Я здесь.       Какаши вошел в гостиную и улыбнулся чуунину, который, похоже, наслаждался чашкой чая.       — Как работа?       — Я уже говорил, как сильно я не люблю Ибики?       Какаши усмехнулся, но поинтересовался, чем тот провинился перед Ирукой. Ирука, решив оставить их ссору при себе, пожаловался на количество листов, оставленных на его столе человеком со шрамом. Какаши в ответ на рассказ Ируки лишь улыбнулся.       — Чем ты сегодня занимался?       Какаши почесал затылок. Он не был уверен, стоит ли рассказывать чуунину обо всем, что он сделал сегодня, но решил, что если сохранит это в тайне, а Хокаге проболтается чуунину о том, что он сделал…       — Я, возможно, посетил Мизуки.       Глаза Ируки расширились.       — Ты не мог.       — Но я был не один, Паккун пошел со мной.       — Ты действительно это сделал. Я не могу поверить, зачем ты пошел туда?       — Я хотел поговорить с ним. — Ирука покачал головой, не в силах понять, о чем они могли говорить, зная, что Мизуки не будет дружелюбен ни с кем, а уж тем более с человеком, который, по мнению Мизуки, трахает его. — Мы хорошо поговорили.       Он хмуро посмотрел на мужчину.       — Что ты сделал?       — Я ничего не сделал.       Его озарило понимание.       — Паккун.       — Возможно, он его укусил.       Какаши не был готов к реакции чуунина: вместо того, чтобы разозлиться еще больше, как он того ожидал, Ирука разразился смехом.       — Ты позволил ему укусить Мизуки?       — Он же сам себе на уме.       — Да, но он выполняет твои приказы. Так ты приказал ему укусить Мизуки?       — Нет, но я мог проболтаться, что он был с тобой не очень любезен, и поэтому ты был так расстроен прошлой ночью.       Глаза Ируки округлились. Какаши рассказал своему нинкену о том, что его расстроило, и пес решил отомстить за него.       — Не могу поверить. — Он покачал головой и откинулся на спинку кресла.       — Ты ведь не сердишься, правда?       — Я в ярости.       Какаши поморщился, он надеялся, что сможет хоть как-то задобрить чуунина, наладить отношения между ними, прежде чем рассказать ему о случившемся сегодня.       — Если тебя это утешит, мне запретили появляться в здании без сопровождения, а Хокаге целый час читала мне лекцию.       Ирука фыркнул.       — Теперь ты чувствуешь себя лучше, когда спас девушку, попавшую в беду?       Ледяной тон Ируки заставил Какаши поморщиться. Он не думал об Ируке как о женщине, честь которой нужно отстаивать или защищать от страшного злодея. Он был в курсе, что Ирука может сам о себе позаботиться, в этом он убедился, тренируясь с ним.       — Я заступился за друга.       Ирука удивленно открыл глаза, он не ожидал этого. Взглянув на Какаши, он убедился, что тот искренне переживает за него. Теперь он чувствовал себя полным кретином.       — Спасибо, но лучше бы ты этого не делал.       — Ма-а Паккун не причинил большого вреда, Булл мог бы, но у меня не получилось пронести его мимо охраны.       Ирука хмыкнул на чувство юмора джоунина.       — Полагаю, Мизуки не слишком хорошо это воспринял.       — Нет, не слишком хорошо. Хотя быть может все дело в сочетании того, что его сначала укусил очень злой нинкен, а потом его схватили охранники, решив, что он пытается напасть на меня. В общем, я бы сказал, что у него был очень дерьмовый день.       Ирука улыбнулся ему.       — Не могу поверить, что ты это сделал.       Какаши пожал плечами, смотря на чуунина, — он бы без колебаний сделал это снова.       — Есть еще кое-что. — Ирука выглядел немного раздраженным из-за полученных новостей, поэтому быстро перешел к делу. — Совет решил перенести дату твоего экзамена.       — О, и когда же он теперь?       — Через две недели. — Ирука растерянно моргнул, Какаши ждал хоть какой-то реакции, но Ирука просто продолжал моргать. — Ирука?       — Через две недели, начиная с сегодняшнего дня?       — Да. — Чунин склонил голову, глядя себе под ноги. Он не мог в это поверить. Они так ненавидели его. — Я пытался вызваться быть одним из твоих экзаменаторов, но Совет знает, что ты живешь у меня, и не захотел даже слышать об этом. Мою команду тоже не допустили к участию. — Они даже не дали ему возможности познакомиться с людьми, которые будут надирать ему задницу. — Хокаге разрешила нам сопровождать тебя, мы можем наблюдать за всем, но не можем вмешиваться.       Ирука поднял на него глаза.       — Значит, вы все равно будете там, просто я вас не увижу.       — Да.       — Это лучше, чем ничего, я полагаю.       Какаши улыбнулся, радуясь, что это помогло чуунину немного расслабиться.       — У тебя есть какие-нибудь сведения о том, с кем мне придется столкнуться?       Какаши качнул головой и сказал, что пытался. Ирука пожал плечами и поблагодарил его за попытку помочь.       — У нас есть две недели, чтобы обучить тебя, это немного, но мы сделаем все возможное.       — Да, я подумаю, смогу ли взять отгул на работе, или, может быть, буду работать в ночные смены вместо дневных до экзамена… возможно, это сработает. — Какаши нахмурился. — Что?       — Ты не справишься с обеими задачами и к экзамену будешь слишком измотан. Нельзя работать на износ, иначе ты не выдержишь.       Тут он должен был признать правоту Какаши, но знал, что Ибики это не понравится. Словно предчувствуя неладное, Какаши спросил, не боится ли он реакции Ибики на то, что он захочет взять отгул.       — Мы сегодня вроде как поссорились — довольно сильно. Я не думаю, что он согласится дать мне перерыв.       — На тему чего вы поссорились?       — Он, разумеется, знал обо всей этой истории с Мизуки, и был не слишком рад, узнав, что я приходил к нему. Он недвусмысленно дал мне понять, что превратит мою жизнь в ад, если я еще хоть раз сделаю такую глупость.       Какаши нахмурился. Ибики определенно умел общаться с людьми.       — Не беспокойся о нем. Мы можем поговорить с Цунаде-сама и получить ее одобрение, пойти по головам, так сказать.       Ирука улыбнулся, представив себе дьявольский план по устранению власти Ибики.       — Я буду страшно бояться возвращаться после окончания экзамена.       — Если ты пройдешь, то, возможно, тебе не придется возвращаться.       — Им все равно понадобится моя помощь со свитками, Какаши, я не могу просто так отказаться от того, что может поставить под угрозу всю деревню.       — Верно, но ты сможешь работать под началом Хокаге, а не Ибики.       — Это было бы неплохо, я лучше буду иметь дело с ее вспыльчивостью и пьянством, чем с Ибики.       Какаши усмехнулся, по крайней мере, тот хорошо определил свои приоритеты. Решив перейти к более радостным вещам, Какаши спросил, как идут дела с переводом фруктов.       — О, они великолепны, ты бы видел выражение лица Ибики, когда я передал ему перевод. Он смотрел на меня так, будто я принял обезболивающее или только что получил травму головы. Мне потребовалось время, чтобы убедить его, что я не разыгрываю его.       — Я не сомневаюсь. Есть идеи, почему Волна использует список продуктов, чтобы скрыть свою деятельность?       Ирука пожал плечами, а затем сказал, что два ниндзя, которых привела команда Какаши, наверняка были достаточно высокого ранга, чтобы вызвать переполох в Волне и обосновать дополнительное шифрование. Какаши немного подумал и спросил, не мог бы Ирука прочитать ему вслух, что написано в одном из свитков.       — Конечно, хотя я не думаю, что тебе это будет интересно.       — Ма-а, я больше думаю о том, что они могут путать слова. Люблю хорошие головоломки. — Ирука улыбнулся и сказал, что обязательно даст Какаши копию одного из переведенных свитков, чтобы тот мог поиграть с ним, пока чуунин будет сражаться в Лесу Смерти. — Думаю, я буду больше внимания уделять тому, что происходит с тобой, чем какому-то свитку с фруктами.       Ирука покраснел, но попытался скрыть это, кашлянув в ладонь.       — Да, вам, ребята, наверное, будет скучно наблюдать за мной во время экзамена. Я знаю, что это сведет меня с ума, если у меня не будет возможности помочь кому-то, даже когда я буду в состоянии это сделать.       — Нам будет трудно не вмешиваться, но мы бы не хотели, чтобы ты провалился из-за нашего присутствия. Я просто надеюсь, что мы успеем достаточно обучить тебя, чтобы подготовить к встрече с тем, кто будет охотиться на тебя.       Ирука передернул плечами, понимая, что, скорее всего, не сдаст экзамен. Совет не намерен смягчать его участь. Он не знал, будут ли они играть грязно, но не удивился бы, если бы они так и поступили. По крайней мере, Ирука будет чувствовать, что не одинок, даже если не сможет ни видеть, ни слышать, ни говорить с ними.       — Тебе лучше лечь спать, утром у нас тренировка, а с новым графиком нам придется нагружать тебя гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Вздохнув, он кивнул и отнес начатую чашку чая на кухню. Затем вернулся в гостиную и пожелал Копирующему ниндзя спокойной ночи.