"Ты по истине самый нелепый из живущих когда-то"

Они еще проговорили какое-то время, собирая ошметки содержимого вытрепанного рюкзака и куртки. Они оказались в... достаточно интересных местах: в большом мусорном контейнере и около спуска в подвал колледжа. Новый спутник постоянно хвалился, что вообще-то знает, где лежат все вещи, но говорить не хочет. Ну, то есть Гуён собирал а белокурый юноша вечно стоял рядом, скрестив руки на груди и рассказывая какой-то бред: то про бездомного на остановке, то про идиотские ситуации когда его путали с девушкой, а он и не против. В этих историях не было ничего интересного или особенного, но в груди что-то вечно сжималось, заставляя прятать нос поглубже в воротник отнюдь не от холодного ветра. Это было похоже на ощущение полета или свободы? Удивительно, ведь эту беседу трудно было назвать свободной: Гуёну почти не давали вставить словечка, однако он был не против, хоть век бы провел вслушиваясь в речи Ангела, открыв рот от изумления. Все в нем привлекало: походка, каждый жест, каждый поворот головы, любое движение длинных пальцев, плотно скрытых кольцами. Охх, Мо и правда готов был поджечь себя каждой искрой серых глаз, сгореть прямо здесь, под убаюкиваюшим снегопадом, стать снежинкой и тотчас растаять в белых волосах. Они распрощались, но желания Гуёна никуда не делись. Влетев домой ему было как никогда плевать на недовольное ворчание родственников. Со стороны дивана слышались еле внятные, прирываемые иканием крики в духе: "Снова он в синяках! Не понятно кого мы вырастили: мужика или грушу боксерскую?!". Пьяные крики не прерывались. В этих стенах они никогда не утихали. Запах перегара и дыма - вот и весь дом слабака Мо и о великих, более совершенных - Старших Мо! "Великий род!" - как сами они говорят. Жаль только, что наследник великого рода то и делает, что сидит обнаженным в ванной, пуская в руки шприцы один за другим. Так он пытается найти покой и он его находит, на удивление, правда не надолго. Эта фамилия обречена на провал - сестер и братьев у Гуёна никогда не было, а после пережитого в детстве точно никогда не задумается о семье, максимум о том, как бы сбежать от своей, вновь и вновь утопая в таблетках и меланхолии, бьющей по ушам в наушниках. А по правде говоря, давние предки Мо были и впрямь хороши, крепко заняли место элиты, были сливками общества. А сейчас.. они даже обычные сливки позволить себе не могут, хаха. Все, на что хватает денег - бутылки с "ядом" для старших да и пожалуй все. Раньше осознание, что его жизнь - обуза, раз обходиться менее ценным, чем бутылка пива, вводила в ужасную тоску в которой он, то и дело хватался за нож. Но после он свыкся - ему больше никем не стать, он уже обречен. Сегодня Гуён словно светился изнутри, готовый взлететь от счастья. В голове не укладывается, что за него кто-то заступился! Кто-то настолько великолепный, совсем не похожий на Гуёна! Он почти забежал в комнату, громко хлопнул дверью, а дальше все словно в бреду: он сидел на полу в ванной, всюду пустые зип-пакетики и ватные диски, запачканные в крови; обнаженный до самых костей, все тело трясет, а он как может зажимает рот рукой, иногда поднимая подбородок и зажимает кровоточащий нос, глаза открыты настолько, насколько возможно а колени плотнее прижимаются к груди; волосы приятно обнимают продрогшие плечи. Сколько он так сидит? Он не знает. Не смотря на промерзшие конечности и ледяную ванную под позвоночником, - Гуёну было удивительно тепло и хорошо. Наверняка, белое вещество тоже приложило руку к жару, словно раскалывающему тесную голову изнутри. Но нет, основной причиной был Ангел. Стоит вспомнить хотя бы одну из его великолепных черт и Гуён снова закрывает рот от истерического смеха, переходящего в визг. Он понимал, что слишком шумит, потому тотчас на пальцах и коленях появлялись новые глубокие отпечатки собственных зубов, а зрачки расширялись до размеров бездны, тянущей в свой омут. Он плавно ложится на голый пол, выстеленный облезлой плиткой, тянет колени к груди. Тело ужасно болит - ноет каждый шрам, порез и ушиб. Он надеется снова испытать то чувство полета, словно разглядеть Ангела в окровавленной салфетке и мефедроне. Все вокруг кружиться, ощущение свободного падения. Получилось? Глупо надеяться увидеть сейчас прекрасный лик того юноши, но в груди спустя столько лет теплится нечто, похожее на надежду. Его встретила уже родная пустота но.. сейчас она несколько отличалась : Мо чувствовал подобие пола под ногами, совсем ненадежного, похожего по крепкости на облупленную штукатурку, что готова рассыпаться в любой момент. Да и пространство стало немного теснее - сузился обзор по бокам. Каждый раз, когда он старался смотреть в сторону, ловил себя на том, что его взгляд вновь устремлен вперед, к пристанищу. Сейчас он шёл медленно, надеясь, что сейчас все будет по-другому. Так и произошло, к слову. На очередном шаге он почти упал и запнулся, испугавшись что сейчас точно провалится пол. В следующую секунду он уже всем телом висел на изящном чужом предплечье. Удивительно легко его тело держала настолько тонкая рука. Он взглянул в лицо. - Ангел! Это ты, ты! Я ждал тебя! В ответ лишь нахмуренные брови и тяжёлый взгляд, что Гуёну тяжело было вынести. Это и впрямь его Ангел - те же черты, тот же, милый Гуёну, утонченный лик. Только вот.. вокруг лица ореол из четырехконечных звезд, как и на одежде. Губы поджаты а серые глаза упорно разглядывали Гуёна, его все еще обнаженное, полностью покрытое шрамами и порезами, тело. Мо стоял молчач словно ожидая вердикта на суде, от которого зависела его жизнь. Серые глаза зацепились за шею юноши. Вдруг Ангел заулыбался. Одна рука легла на собственную грудь, а вторая оперлась на нее локтем, разминая пальцами переносицу. Выглядело так, словно ему слегка стыдно за что-то, хотя улыбка и опущенные белые ресницы шли этому в противовес. Не поднимая глаз он еле ощутимо провел кончиками пальцев одной руки, по шее Гуёна. Недавние синяки от пальцев тотчас сошли. После небольшого смешка, Ангел наконец проронил хотя бы слово, раскрывая руки и становясь прямо: - Мне не стоило оставлять этого, верно? Извини. - Он говорил это безэмоционально, но глядя прямо в глаза. Только собирался Мо что-то возразить, как белая рука провела ему по плечу, а сам юноша прошел прямо сквозь него. Сколько не оглядывайся - его нет, он растворился. Пол проваливается прямо под Гуёном. Он очнулся все в той же ванной, на том же полу, но без греющего изнутри чувства, это заметно расстроило Мо. Но..следы пальцев на шее и впрямь исчезли, а перед ним на полу лежал длинный белый волос.