Курить вредно....

Августовский ветер, пропитанный запахом душного вечера плавно раскачивал тяжёлые плотные шторы. Солнце не спеша скрывалось за острыми вышками городских зданий, видневшихся в узком проёме старого переулка. Последние лучи уставшей звезды медленно стекали с потрескавшейся стены на висевшую у двери байкерскую куртку, и будто растворяли в своём ораньжевом свете время, прогоняя сквозь себя невесомые частички пыли. Стоило только последему лучику света спасть со стены, входная дверь, почти всегда не запертая, открывается и выпускает в квартиру хозяина помещения. За блондином среднего роста с необычной серьгой в левом ухе заходит высокий темноволосый парень—частый гость в этой квартире. На небольшом журанльном столике тут же появляются несколько банок пива и дешёвого энергетика, из магнитофона доносятся приятные мотивы какой-то пофигистичной песни. На город томно опустились сумерки, давая начало новой жизни. Ночное Токио поражало своей живостью и яркостью. В центральных районах большого города зажигались вывески баров, магазинов и клубов, шумели толпы людей спешивших кто с работы, кто на работу, кто домой, а кто гулять. Гул метро, запах еды из ресторанов и кафе, шуршание пакетов с одеждой и весёлые разговоры — всё это было лишь блеклым шумом для обитателей маленькой квартиры, в трущёбе старых зданий. Пока Шиничиро звонил дедушке-Сано, чтобы тот спрятал его гитару от вездесущего Манжиро, Вакаса вышел на захламлённый старыми журналами облезлый балкон и чуть поёжился от неожиданно прохладного воздуха. Долгожданный вздох, и едкий дым заполняет лёгкие, не оставляя ни воздуха, ни сомнений в завтрашнем дне. Запракинув голову и приоткрыв рот, Вака перестаёт дышать, наблюдая как тонкая ниточка дыма с трудом выходит из его лёгких. Это расслабляет. Горький, но приятный привкус сигарет, тусклый шум далёких машин и невнятные речи пьяных дяденек, которые на протяжении всего августа лили в себя многоградусные напитки на самодельном столе. Из транса Имауши вывела холодная банка алкоголя, которая прошлась по оголённой шее, вызвав миллион мурашек по всему телу Вакасы. Блондин дёрнулся, но тут же успокоился, услышав краткий искренний смешок друга: —Извини, я помешал?- уставшая, но всегда добрая улыбка отобоазилась на лице главы "Чёрных драконов" —Нет, Шин, ты как всегда во время- то ли с сарказмом, то ли взаправду ответил Вака. Шиничиро опять улыбнулся, поставив банку на перила балкона. Чиркнула зажигалка и по дыхательным путям брюнета растеклось тепло в виде табачного дыма. —Курение убивает... - как бы невзначай произносит Вакаса. —Тогда почему курильщики живут дольше..? - как бы невзначай отвечает Шиничиро. На это Имауши лишь усмехнулся. Банка, стоявшая на перилах опустошена. Песня в магнитафоне идёт уже по десятому разу. Брошенная сигарета не спеша догорает на полу перед кроватью. Но им плевать, они слишком увлечены друг другом, слишком сильно хотят сказать о своих чувствах, но им опять что-то мешает это сделать. Может гордость..? Или осознание того, что все и так всё понимают, что признаваться и говорить три заветных слова не обязательно... Очевидные чувства. Любовь без признаний. Не смотря на то, что через открытую дверь балкона задувал прохладный ночной ветерок, в квартире было невыносимо жарко. Долгий поцелуй забрирал воздух в качестве оплаты за эти приятные моменты. Как же Шиничиро хочет сказать что любит, что хочет находится с ним постоянно, но вместо этого жадно припадает к шее блондина. Как же Вакаса хочет сказать, что Шиничиро это его кислород, что он ему очень нужен, что он любит, но вместо этого сдавленно выдыхает и тянет Шина на кровать. Ночь не успевает за разгорячёнными телами. Вакаса, уткнувшись лицом в подушку, дабы не видеть себя сейчас в такой непристойной позе, пытается сдержать голос, пока Шиничиро, обхватив обеими руками выпирающие кости таза блондина, вдалбливал в дрожащее тело перед собой. Рваные и беспорядочные толчки сводили с ума обоих, а довольно пошлые звуки стало просто невозможно сдерживать, глаза закатывались, а сознание растворялось в ярких впышках приятных ощущений. Оргазм накрыл обоих огушительной волной, разбрасывая остатки здравого смысла по обессиленным телам. Шиничиро сгрёб в объятия полуживого блондина, который в свою очередь сильнее прижался к своему ~любимому~ другу, пытаясь вдохнуть родной запах сигарет и дешёвого вишнёвого парфюма. Так они и уснули. А утром всё как обычно, никаких признаний или многозначительных слов. Шиничиро как всегда приобнял Вакасу, придавливая его своим весом, рассмеялся на трёх этажный мат парня под собой, бодренько встал, собрал одежду, разбросанную перед кроватью, допил оставшийся в банке алкоголь и отправился в магазин, зажигая очередную сигарету. А Вакаса как всегда с трудом вставал, шёл в душ и заваривал себе кофе, сидя на взъерошенной, как и он сам кровати. В этом и был смысл их жизни: днём банда, байки, драки, а вечером спокойствие, сигареты и свой маленький мир. *** Утренний туман застилал улицы сонного города. До восхода ещё далеко, но уголок неба всё таки уже начал отливать розоватым заревом. Ни машин, ни людей, ни наже птиц. То самое время, когда всё кажется мёртвым, готовясь встретить новый день, конец ночи и начало утра, диапазон между тёмным и светлым, между смертью и жизнью... На земле сидит невысокий блондин с фиолетовым прядями и палочкой от данго между губами. Опущенные фиолетовые глаза смотрят ровно перед собой. Ветра нет, но необычная серёжка в ухе парня едва качается из стороны в сторону, будто кто-то невидимый чуть касается его щеки. Парень чуть откидывается назад и, подняв взгляд на могильную плиту с именем "Шиничиро Сано", как бы невзначай произносит: —Курение убивает... На этот раз ему никто не ответил.