Хрустальные дневники

      Женино утро началось с опоздания. Поняв, что в комнате никого нет, она привела себя в порядок со скоростью света и побежала к столовой в надежде встретить отряд по пути. Уже зайдя в столовую, девушка увидела завтракающих соотрядников, быстро взяла себе еду, стараясь не замечать осуждающие взгляды поваров, и села рядом с соседками по комнате. — Ох, Жень, мы уж думали, ты не придёшь. Этери Георгиевна нас чуть не убила, что же она с тобой сделает... – Аня сочувственно посмотрела на Женю. — Мы тебя минут двадцать будили, – присоединилась Алина, и в миг её лицо изменилось от смеси удивления и страха, – о боже, Этери Георгиевна идёт к нам! Жень, держись..       Девушка решила не оборачиваться и принять этот удар максимально спокойно. Ещё перед тем, как женщина подошла к Жене, она услышала запах духов – вишня и.. табак? Интересно, это парфюм так пахнет или всё же её вожатая курит? Из размышлений девушку вырвал громкий ледяной голос Этери Георгиевны: — Медведева, могу я узнать, почему тебя не было на зарядке? — Этери Георгиевна, у меня имя есть.. А зарядку я проспала, извините, пожалуйста, – слегка дрожащим голосом произнесла Женя. — Вот только хамить мне не надо. Надеюсь, твои ночные похождения стоили того, – женщина машинально провела рукой по лбу. Было, мягко говоря, неприятно получать нагоняй в первый же день смены за отсутствие ребёнка, – а зарядку будешь отрабатывать. И чтобы больше никаких просыпов, я не собираюсь бегать за вами!       Женя даже не заметила, как затаила дыхание, и выдохнула только тогда, когда вожатая ушла. За столом воцарилось молчание. Девушка поняла, что испортила свою репутацию, не успев её даже создать. Хоть она и понимала, что сама виновата в случившемся, но всё же Женя считала, что своё недовольство можно высказывать и в более мягкой форме. Особенно если это недовольство направлено на уже почти взрослого человека. «И вообще, эта Этери Георгиевна слишком уж самодовольная, от неё за пять километров веет высокомерностью» – Женя нахмурилась, как бы защищаясь от «грубой» вожатой.

***

      Несмотря на усталость, Женя весь тихий час усердно придумывала танец для намечающегося мероприятия. Она проклинала себя, прокручивая в голове разговор, произошедший за обедом: «— Ребята, завтра у нас будет концерт, посвященный открытию смены. Нам нужно поставить танец. Может кто-то хочет этим заняться? – Этери Георгиевна обвела отряд, как показалось Жене, слегка расфокусированным взглядом. — Я хочу, Этери Георгиевна, – девушка решила вызваться добровольцем, о чём спустя пару часов пожалела. — Не ожидала, Медведева. На тихом часу можешь занять наш отрядный зал, музыку я тебе дам». Причины согласиться на такую «волонтёрскую» деятельность у неё, конечно, были: первая, и самая очевидная, – исправиться в глазах вожатых, вторая – Жене всегда нравилось танцевать и придумывать движения, вкладывать в них всю себя, и наконец третья – кто, если не она – девиз, под которым девушка прожила почти всю свою жизнь.       К счастью, тихий час прошёл спокойно, и уже после полдника Женя объясняла движения танца отряду. Она старалась поработать с каждым и разобрать как можно больше движений за данные им два часа.

***

      Пока отряд был занят, вожатые наконец могли отдохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Даже если находиться всё же приходится рядом с детьми, а не в уже столь любимой скрипучей кровати. А поскольку это трио состояло из друзей, прошедших многое вместе, они всегда находили поводы для обсуждения и даже сплетен. Сегодняшней темой разговора стал новый отряд, какие дети им попались, кто как раскрывается. И, конечно, по инициативе Тутберидзе дискуссия не обошла стороной Медведеву, с которой у главной вожатой уже не сложились отношения. — Кстати, насчёт этой Медведевой, вам не кажется, что она немного.. дерзкая? — То, что она один раз пошла тебе наперекор, не значит, что она какая-то не такая, Этери. К тому же девочка была права, нам стоит обращаться к ним всем по именам, а не выделять кого-то по каким бы то ни было причинам, – Сергей как всегда был прав: мужчина был самым мудрым из всех знакомых Тутберидзе. — К тому же вон она какая талантливая нам попалась! В шестнадцать ставить такие клёвые танцы, так ещё и мастерски управлять коллективом, это ж уметь надо! – присоединился вечно позитивный Даниил, он действительно хотел создать дружный отряд. — Да, и опаздывать на зарядки в первый же день тоже надо уметь, – Этери не могла (или не хотела) перестать ворчать, – по шапке всё-таки я получала с утра. — Не бухти. Она же ничего ужасного не натворила. А по шапке получать мы уже сто лет как привыкли, не забыла? — Ну в этом соглашусь, Серёж, – вожатые рассмеялись. Приятно работать одним и тем же составом уже в который раз, есть над чем посмеяться.       Возможно, Этери просто не хотела признавать свою ворчливость и злопамятство, но она бы не была собой, если бы не отметила про себя талант девчонки. Та по-взрослому грамотно руководила отрядом, даже самыми неактивными ребятами. Такие люди всегда вызывали в женщине восхищение, которое в отношении Медведевой было скорее притуплено обидой на утреннюю ошибку. И, конечно, Этери не могла не заметить, как девушка горела танцами и какой работоспособностью обладала: на тихом часу она зашла в зал, занятый Медведевой, посмотреть, как у той дела с хореографией, ожидая увидеть её уставшей и без танца. Тем не менее она застала девочку в процессе репетиции. Просмотрев номер дважды, Тутберидзе так и осталась незамеченной – это ли не показатель?

***

      На следующий день весь Хрустальный отвели на пляж. Тринадцатый отряд полным составом валялся на выданных им полотенцах: кто-то читал, кто-то играл в карты, прикрывая колоду спинами, кто-то просто болтал. Вдалеке были слышны весёлые крики детей из младших отрядов, которые уже зашли в воду и вовсю купались. Старшие же не спешили: все, не сговариваясь, остались загорать.       Женя устроилась в кругу вместе со своими соседками, а чуть позже к ним присоединились Марк и Женя. В этот раз ребята, к счастью, не предложили играть в карты. Было бы не очень удобно заниматься чем-то подобным прямо под носом у вожатых, которые как нельзя кстати заняли место буквально в двух метрах. Поэтому они просто болтали обо всём, что в голову придёт. — Ой, ребят, а может вы в какие кружки ходите? Чем вообще увлекаетесь? – наиболее интересующие всех вопросы задала Аня, – я вот обожаю рисовать и читать. — А я конным спортом занимаюсь, непрофессионально, конечно, просто в кружок хожу, но мне и так очень нравится! – с горящими глазами произнесла Саша и тут же покраснела, – Марк, а ты где-нибудь занимаешься? — Ага, хожу в кружок авиамоделирования, – вдруг раздались удивлённые возгласы, – эй, вы чего разахались тут все? Ну да, авиамоделирование, это очень интересно, да и секция бесплатная.. Женёк, лучше ты расскажи всем, чем занимаешься. — Да ну тебя. Я в школьном хоре пою, – хоть и смущаясь, парень всё же слегка улыбнулся от гордости. — Ого! Ты должен нам как-нибудь спеть, – Жене нравились по-настоящему увлечённые чем-либо люди, так что она не смогла удержаться от комментария. — А ты, Жень, куда-то ходишь? — Фигурным катанием занимаюсь. Всякие там тулупы прыгаю, – Женя пошутила, прежде чем добавить вечно съедающую её деталь, – жаль, конечно, поздно начала, в большой спорт уже дороги нет...       Так и продолжались их разговоры, пока вожатые не погнали в воду, мол, зачем на пляж шли? валяться? Ребятам, как самым старшим, разрешили делать, что угодно, главное не топиться и не топить других, поэтому развлекались они как только могли. Спустя минут десять от начала «заплыва» просто нырять наскучило, поэтому ребята затеяли весьма опасную игру: разделились на пары, в которых один садится на плечи другому, и в таком видели дрались. Так, Саша оказалась на плечах Марка, и двое Жень случайно встали в пару, остальные девочки либо не участвовали вообще, либо еле-еле нашли себе пару и не особо удачно. Ожидаемо, в импровизированный финал вышли пары Саша-Марк и Женя-Женя. А весь остальной отряд оказался в болельщиках. Через пять минут агрессивных всплесков, весёлых и не очень криков и шумных подбадриваний Марк и Саша наконец сдались. Под громкие аплодисменты Женя слезла со своего партнёра и от всей души обняла его. Девушка всегда стремилась к победам, есть у неё этот чемпионский запал, который, будь она профессиональной спортсменкой, привёл бы её к олимпийскому золоту. Вот только когда Женя поцеловал девушку, вся радость улетучилась. — Эй, ты что делаешь?! – начала было возмущаться Женя, но её прервала внезапно появившаяся Этери Георгиевна. — Вы двое идёте со мной!       Едва поспевая за вожатой, ребята перепуганно посматривали друг на друга. Да уж, второй косяк за два дня. Остаётся надеяться, что Этери Георгиевна поймёт ситуацию. Вожатая привела их в небольшую пещерку, скрытую от всех скалой. Наверняка женщина часто здесь бывала, не может же человек просто так знать о таком месте. — Что это сейчас было? Что вы себе позволяете?! – Тутберидзе просто сорвалась. Никогда она так не злилась на детей, как сейчас. Это был уже перебор, – Медведева, это второе замечание. Ещё один проступок, и ты вылетишь отсюда, как пробка от шампанского! — Этери Георгиевна, Женя поцеловал меня без спросу. Я всё понимаю, возможно, вам очень хочется выгнать меня, но моей вины здесь нет, – Женя сразу встала в позицию защиты. — А чем докажешь, что не хотела этого? – глаза сверкнули. — Да тем, что меня не интересуют парни! – тут уже Женя перешла на крик. — Ясно, – Этери Георгиевна была шокирована подобным признанием девушки, но старалась не подать виду, – Семененко, тебе я делаю замечание, больше я такого не потерплю, понял меня? И извинись перед Женей.       Впервые вожатая назвала девушку по имени, чем несколько её удивила. После смущённых извинений парня все трое вернулись на пляж, где их поджидал для возвращения в лагерь весь отряд.

***

      Наступил вечер. А значит, пришло время концерта. На скамейках перед сценой собрался весь Хрустальный, отовсюду слышались разговоры нервничающих детей, что уж там, многие ребята из старшего отряда тоже волновались перед выступлением. После «гимна» Артека и пламенной речи директора Хрустального отряды начали показывать свои номера. Большинство детей пели хором, кто-то читал стихи, у одного отряда даже была песня под гитару, заслужившая восторженные овации. Наконец, пришло время выступления тринадцатого отряда. Нервничали даже вожатые, несмотря на то, что уверенность в поставленном Медведевой номере была.       Четыре минуты волнения и адреналина пролетели слишком уж быстро, и ребята побежали обниматься с вожатыми и радоваться вместе с ними отличному выступлению.

***

      Ребята вышли на костровую на их первую свечку, когда наконец стемнело. Вожатые уже разожгли костёр и ждали детей. Дабы отгородить Женю от Семененко, девочки сели рядом с ним, вот только не учли они одного: таким образом Женя оказалась слева от Этери Георгиевны. Несмотря на некоторый дискомфорт, девушка постаралась расслабиться. Ребята перешёптывались, ведь из них всех одна только Аня знала, что же вообще такое свечка, но тайну не раскрывала. — Дорогие ребята, перед началом свечки я хочу рассказать вам одну легенду, – Этери Георгиевна начала свою речь и обвела отряд сверкающим то ли от радости, то ли от отблесков огня, взглядом, – эта история произошла давным-давно. Лагерь тогда был еще очень молодым, а первые отряды были совсем не дружными. Но прошло некоторое время, и все стали замечать, что один отряд сильно отличался от других своей дружностью. Никто сначала не мог понять причины такой перемены, но потом стали замечать, что каждый вечер эти ребята ходят в лес, и возвращаются оттуда оживленными и счастливыми. И вожатые решили узнать тайну этого отряда. На следующий вечер они долго шли в темноте по следам, и вдруг между темных стволов деревьев перед ними показалось высокое пламя костра. Вожатые увидели, что мальчишки и девчонки сидят вокруг костра плечом к плечу и поют песни, и говорят о любви, о дружбе, о беде и о радости, о добром и злом – о том, что их волнует, чем они хотят поделиться с другими. И, как ни странно – безмолвный огонь оказался для них тем, что помогло ребятам раскрыться и научиться делиться тем, что происходит у них на душе, он помог им научиться доверять друг другу, верить и решил многие их проблемы.       На секунду женщина замолкла, чтобы посмотреть каждому ребёнку её отряда в большие изумлённые глаза. Дойдя до девушки, сидящей слева от неё, Тутберидзе не смогла отвести взгляд от этих восхитетельно-глубоких карих глаз, наполненных языками пламени и безусловной свободой. — Теперь давайте начнём нашу свечку. Хочу, чтобы вы рассказали всё, что думаете. Единственное правило: говорит только тот, у кого свеча, – и вдруг вожатая достала свечку и зажгла её, – Сергей Викторович, начнёте?       Дудаков с Глейхенгаузом задали настроение свечки, и каждый из ребят довольно объёмно высказался; даже будучи последней Женя, перебарывая смущение из-за непрерывного взгляда Этери Георгиевны, многое рассказала. Конечно, учитывая, что это всего лишь первая свечка, было очень неловко и даже страшно говорить, раскрываться малознакомым людям. Но всё же было по-домашнему уютно. Наконец, свеча вернулась к Тутберидзе, и та низким, спокойным голосом начала свою речь. — Последние два дня были тяжёлыми, не буду лукавить. Новый отряд, новые люди, большая ответственность. Но на то мы и вожатые, чтобы уметь всё это терпеть и перебарывать, – усмехнулась она мужчинам, – честно говоря, ещё до вашего приезда у меня появилось ощущение, что эта смена будет уникальной, такой, какой у меня ещё не было. Думаю, так уже и получается... Хочу сказать, что лагерь – это совершенно другой, отличный от нашей обычной жизни, мир. Здесь всех примут, все здесь равны. Не бойтесь действовать и рисковать, открывайтесь. И главное – отдыхайте так, чтобы потом ни о чём не жалеть, – женщина остановилась, дабы перевести дух. Женя заметила слёзы в её глазах. – У нас с вами впереди ещё восемнадцать дней, давайте просто хорошенько отдохнём. Лето – это маленькая жизнь...       Женя не могла поверить в подобную сентиментальность вожатой. Кажется, она не такая и агрессивная или холодная... Никогда бы девушка не подумала, что сможет так быстро поменять мнение о каком бы то ни было человеке; может это Женя поменялась, а может просто увидела в этом человеке себя.       Отряд встал в кружок, чтобы спеть. Такая близость ощущалась совсем иначе, нежели в повседневной жизни, вот и Женю пробило на слёзы. Она смотрела на звёзды, мерцающие вдали, на пылающий костёр, освещающий лица уже столь любимых друзей. Девушка вдруг поняла, как была одинока всё это время, когда осмелилась положить голову на плечо Этери Георгиевны.