Свинья

Я люблю твои губы. Люблю целовать их, кусать и оттягивать до боли. Я люблю проникать в твой рот своим языком и проводить им по зубам, полости. Я бы залез к тебе в глотку, изучил каждый её сантиметр, но, всё же, у меня нет такой возможности. Втягивая тебя в влажный страстный поцелуй, я чувствую, насколько податливый ты в моих руках. А ведь смотря на тебя в обычные дни, никто и не скажет, что в постели ты так услужлив. Я люблю тебя любить. И тело твоё неутолимо люблю. Я готов целовать его полностью, как бы ты не вздрагивал, как бы не противился. Дай мне расслабиться, я очень устал от всей этой рутины. Каждый раз, когда я спускаюсь ниже, ты вздрагиваешь и испускаешь тихий вздох. Я люблю твои стоны, люблю, когда ты кричишь моё имя в приступе удовольствия; люблю, когда ты извиваешься подо мной, когда я чувствую власть над тобой. Я покрываю твои тонкие, изящные плечи своими поцелуями. Я кусаю твою нежную кожу, и на ней остаются следы в виде красивых бордовых кровоподтёков. Но никто, кроме нас с тобой, их никогда не увидит. Ты будешь потом жаловаться на них, зато мне нравится, они меня заводят. Я хочу вдолбить тебя в кровать, чтобы ты рыдал и умолял меня прекратить. О боже, твои крики всегда сводят меня с ума. Но я слишком тебя люблю и не хочу, что бы тебе было больно. Всё же, ты тоже устал, а я не единоличник; поэтому все мои желания отойдут на задний план, я проглочу их и постараюсь забыть, буду как можно нежнее с тобой. Но я всё равно готов съесть тебя прямо сейчас. Плотские утехи — занятие, при котором должны получать удовольствие оба. Часто после наших ночей ты куда-то уходишь, говоришь, что хочешь заняться медитацией и успокоить дух. Не знаю, правда это или нет. Но сегодня все случилось по-другому. Когда я в очередной раз спускался ниже, покрывая мокрыми дорожками поцелуев изгибы твоего тела, холодную сильную грудь и плоский живот и стараясь стащить остатки нижних платьев, ты дрожал сильнее, чем обычно. Ты точно поддаёшься наслаждению? Но ты заплакал. Я услышал два протяжных всхлипов, нечаянно сорвавшихся с твоих губ. Они напугали меня сильнее, чем можно было подумать. Я поднял голову и увидел, что ты, вспотевший и краснолицый, молча обливаешься слезами. — Лу Цзю? — мой встревоженный голос не соотвествует интимной атмосфере, установившейся между нами в спальне. Ты понимаешь, что я заметил твою муку, и сразу же отворачиваешь лицо. — Лу Цинъюнь? — я произношу твое первое имя немного тише, чтобы не спугнуть тебя им. Хоть ты его и не боишься, мне кажется, что ты сейчас словно осиротевший котёнок, которого может напугать любой шорох. — Прости. — тихо выдавливаешь из себя ты и сталкиваешь меня с себя. Впопыхах натянув на себя самый верхний слой ханьфу, ты запахнул его, как получилось, и бросился прочь из покоев. Я остался лежать в неглиже на постели, приподнявшись и оперевшись на локоть. «Свинья» — подобная мысль сама собой проскользнула у меня в голове. Я надеюсь, она никак не связана с сегодняшней ситуацией, хотя ты весь день какой-то напряженный. Мне страшно за тебя, но я дождусь твоего прихода.