Покажи мне своё сердце.

Ночь. В церкви стояла гробовая тишина. Большинство людей уже отправились на второй этаж, чтобы отоспаться и встретить завтрашний день с новыми силами. Конечно, это было не радостное предвкушение того, что будет завтра. Скорее, это уже стало монотонной рутиной - ложиться спать, отчёркивая в календаре очередной прожитый день, в котором никого не настигла болезнь, травма или смерть. Наверняка мысль о том, что жизнь может принести больше страданий, чем смерть, заставила бы любого человека сойти с ума. Но таковы реалии жизни. Tu n'es pas le bienvenu ici.

Вам здесь не рады.

Но вернёмся к рассказу. Большинство людей уже спали, но некоторые несли дозор в главном зале, наблюдая за тварями, которые сновали по площади в поисках тёплого мяса, которое можно было бы разорвать на куски. Отто, Скотт и Элиот мирно спали в своих постелях, Эбигейл перед сном отправилась в импровизированную теплицу, чтобы проверить растения и включить ультрафиолетовые лампы, после чело поднялась в лазарет, чтобы всю ночь провести среди больных и раненных и оказать им любую необходимую помощь, если они проснутся. И только охотник беспокойно смотрел в окно, ожидая чего-то. Или, правильнее сказать, кого-то? - Марин? Друг? Тихо позвал он в ночной тишине, не желая кого-либо разбудить. Ответ не заставил себя долго ждать - из темноты плавно выплыла чёрная фигура в маске, которая остановилась прямо напротив стекла, наклонив голову на 90 градусов. - Да? Что такое? Ты хотел меня видеть? Голос Марин звучал мягко и нежно. Со временем осознания того, кем она является, к ней так же пришло и осознание её голоса. Он был звонким, как ручеёк, и вместе с тем бархатным, как шёлк. - Давно не виделись, Марин. Охотник слегка прикрыл глаза. Его рот закрывали бинты, а потому прочитать его эмоции было невозможно, однако, было очевидно, что он улыбался. Улыбался своему хорошему другу, по которому очень соскучился. - Ты же знаешь, что для меня понятие времени слишком относительно? Ну да ладно. Постепенно познавая вас, людей, я стала говорить более... загадочно. - Да, я знаю. К сожалению, сейчас у меня нет возможности выйти на улицу, поэтому, может, ты придёшь ко мне? Я хотел бы прочесть кое-что, но боюсь, что опять напутаю буквы. - Ах, конечно, я с радостью тебе помогу. Силуэт Марин на секунду исчез из поля зрения Охотника, но буквально через мгновение мужчина почувствовал на своих плечах прикосновение её рук. - Куда ты хочешь меня отвести? - Пошли на первый этаж. Там почти никого нет, а в дозоре Руби и Лаци, так что тебя никто не тронет. - Хорошо~ Теперь голос Рассказчицы звучал плавно и в нём прослеживались тёплые нотки. Охотник развернулся и направился в сторону лестницы, чтобы спуститься на первый этаж. Некоторые люди сонно переворачивались на другой бок, когда он проходил мимо, некоторые совсем никак не реагировали, однако, как только он покинул своеобразное спальное помещение, ему навстречу из лазарета вышла сонная Эбигейл, устало протирая глаза. Она сладко зевнула, прикрыв рот рукой, и только после этого начала говорить очень сонным голосом. - Охотник? Что-то случилось? Нужна моя помощь? - Нет, всё в порядке. Я хочу поговорить с Марин, поэтому иду вниз. - Ах... здравствуй, Марин... Эбигейл мягко улыбнулась, вяло помахав ей рукой. - Прости, я не заметила тебя поначалу, я проснулась от того, что услышала, как кто-то идёт сюда, вот и подумала, что кому-то нужна моя помощь, спать-то я легла недавно... - Как уже сказал Ван, всё хорошо. Я чувствую, что этой ночью никто более не потревожит тебя. - Спасибо... в таком случае, я пойду дальше... Её фразу прервал очередной зевок. Эбигейл сонно развернулась и возвратилась в помещение, а Охотник и Рассказчица смогли спокойно спуститься на первый этаж. Первым делом Ван достал книгу, которая его заинтересовала. Он положил её на амвон и открыл на одной из страниц, указав пальцем на одну из строчек. - Вот это. Как оно читается? - "Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя". Погоди, это что, библия? - Ну, это была единственная книга, которую я смог здесь найти. Марин усмехнулась. - Хорошо. Но... наверное, это не лучшая литература для новичка, как и Лавкрафт и, скажем, Кант. Как насчёт сказок? Может, они больше придутся тебе по душе? - Ладно. Рассказчица протянула руку в сторону тени Охотника и, словно из неоткуда, достала книгу со сказками, после чего открыла её на одной из страниц. - На этой я остановилась. Прочитаем её? На самом верху страницы значилось название произведения. Ганс Христиан Андерсон: "Снежная Королева". Минуты рядом с Марин пролетали для Охотника незаметно. Хотя, время рядом с ней и вправду шло странно. Для окружающих, наверное, прошло не больше пяти секунд, но для них не менее получаса медленного и, наверное, осознанного чтения. "Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда. Были между этими осколками и большие, такие, что их можно было вставить в оконные рамы, но уж в эти окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если люди надевали их с целью смотреть на вещи и судить о них вернее!" - Почему люди не умирали, когда осколок попадал им в сердце? Рассказчица наклонила голову набок, положив её на своё плечо. - Не знаю. Полагаю, здесь речь идёт не об обычных осколках. - Вот как? Да, полагаю, ты прав. Вы, люди, любите использовать метафоры. - Что такое метафоры? - Это когда вы говорите о каких-то вещах не прямо, а завуалированно. Понимаешь? - Да, наверное, я понимаю. Охотник слегка нахмурился, опустив взгляд на расписные страницы.

"Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра!"

- А каково это, чувствовать пламя в сердце? Это больно? - Не знаю. Я сам, наверное, никогда не испытывал ничего подобного. - Правда? Вот как. Иногда я чувствую, возможно, нечто похожее. Чаще всего когда остаюсь одна. Но это не похоже на пламя. Один из моих органов словно сжимается, пытаясь спрятаться от внешнего мира. Это можно сравнить с морем. Да, бескрайним и очень холодным морем, в котором каждый раз тонет солнце. - Ясно. На какое-то время между ними повисла тишина. Однако, повернув голову, Охотник заметил, что Рассказчица смотрела на него и, казалось, ждала чего-то. - Что? - Скажи мне, Ван, что ты ощущаешь, находясь рядом с товарищами? - Наверное, желание их защитить. - А рядом со мной? Она плавно сократила расстояние между их лицами до некомфортно близкого. - Ты мой друг, Марин. Я чувствую то же самое. - И у тебя совсем нет, как вы называете это, бабочек в животе при виде кого-либо? Может, ты чувствуешь тепло, как от утреннего золотого солнца, озаряющего всё вокруг своими лучами? - Не думаю, что я могу что-то такое испытывать. - Может, твоё сердце так же сковано льдом? Марин протянула свою руку, ткнув пальцем в грудную клетку Охотника. Туда, где у него находилось сердце. - Покажешь мне его? - Марин, если я это сделаю, то умру. - Я говорю не буквально. Её вторая рука потянулась к маске, сняв её. Рассказчица усмехнулась, медленно прильнув к лицу Охотника. Она коснулась его губ, и он мог почувствовать её холод, однако вместе с ощущением, схожим с прикосновением к мёртвой плоти, он ощутил странное тепло в районе груди, где-то там, где было его сердце. - Оно точно не ледяное. - Неуверенно пробормотал мужчина, когда Марин отстранилась. - Спасибо, что ты так честен со мной, Ван. Рассказчица снова надела маску, наклонив голову набок. - Я оставлю книгу тебе. Почитай на досуге. А мне уже пора. Её силуэт стал плавно отходить в тень, пока в конце концов он не слился и не исчез в ней. Охотник взглянул на страницы книги, где были изображены Кай и Герда, обнимающие друг друга. - До встречи, друг. Тихо пробормотал он мягко улыбаясь.