Тис и остролист

Такие события, как помощь первокурсницам, происходили с Гарри постоянно, поэтому никто не удивился слухам о благородном Поттере, который спас бедную Траст. Это не было таким уж большим делом — не в первый раз Гарри был причиной наказания хулиганов, так что он просто отмахивался, свято улыбался и в душе закатывал глаза. И почему все волшебники так обожали драму? «Это часть нашей культуры», — оскорбленно ответил Марволо. Гарри ухмыльнулся. «Ты просто тоже до ужаса драматичен». Марволо не ответил. Гарри весело усмехнулся. Прошли недели. Локхарт всё больше сходил с ума: он однажды принёс на урок диких пикси, открыл загон с ними, а затем убежал, не сумев справиться. Гарри одним движением палочки остановил их, конечно, но это было ужасно: один из мелких вредителей застрял в его волосах, ещё и прицепился. Пришлось аккуратно отдирать, чтобы волосы не повредились. Дафна переживала больше всех. Ты серьезно говоришь мне, что у экстракта Лунного камня открыли ещё десять новых способов применения? Да, я могу тебе о них рассказать. Спрашиваешь ещё. Это даже был не вопрос, Том. И вообще, а где «что ты хочешь взамен»? Неужели теряешь хватку? Я буквально зачарованный дневник, в котором заключена половина души Лорда Волдеморта. У меня нет «хватки» как таковой, так как нет рук, и я не могу потерять свой ум, так как я зачарован таким образом, чтобы мои свойства всегда оставались в стазисе. Тогда почему ты не спросил о том, что я хочу взамен? Том? За время общения с Томом Гарри понял, что тот мог быть невыносимым занудой. Гарри был несильно против, потому что это означало новые знания, новые темы для размышлений и новый источник веселья. Но вместе с этим было совсем не сложно понять, что Том был… гением. Настоящим, таким, которые рождаются раз в столетие: когда Гарри рассказывал ему один новый способ применения всё того же экстракта лунного камня, Том сразу вычленял из этого суть, последствия взаимодействия с другими элементами, как и на какие зелья теперь он будет влиять и прочее, и прочее. Информация, которой делился Том, была невероятно обширной и затрагивала новые грани именно что школьной программы, выходя за рамки привычного. Конечно, многое из того, о чём рассуждал крестраж, Гарри уже знал или додумал сам, но даже так запас знаний он пополнил хорошенько. Всё же Марволо в их обучении делал акценты немного на другое: в основном на то, чтобы Гарри научился думать самостоятельно и был способен делать выводы даже из крох информации, и тем самым защищать себя, конечно. То есть… По сути учил Гарри жить отдельно от него… Приучал даже… Гарри взял паузу. Марволо молчал. Его глаза расширились. Да нет. Не может быть. Невозможно, чтобы он с самого начала… Марволо продолжал молчать. Дыхание стало прерывистым, руки мелко задрожали. Гарри, который в это время был в непопулярной части замка — в коридоре на пятом этаже в северном крыле, — прислонился к стене и тупо разглядывал трясущиеся ладони. Марволо с самого начала подготавливал Гарри к тому, что их разделят. Легче от этого не стало. Менее больно — тоже. «Ты же знаешь, что так будет лучше для нас обоих», — мягко подал голос Марволо. Гарри содрогнулся, мурашки побежали по загривку. Он не понимал, как себя чувствовать. Что он вообще должен испытывать сейчас? Какая должна быть нормальная социально одобренная реакция в такой ситуации? Если он узнает, то сможет подстроиться, как делал всегда, ведь он всегда работал на репутацию и на социум, и это значит, что многое из его личности просто затерялось, и… Гарри затошнило. По сути ничего нового Гарри не узнал, ну, почти. Они уже давно планировали вытащить Марволо из его головы, это понятно, просто Гарри наивно, по-детски думал, что Марволо, может быть, только может быть, будет не так «за» эту идею. Потому что, несмотря ни на что, Гарри — ребенок, да, мудрее своего возраста, но ему всё ещё было двенадцать лет. И с самого рождения Марволо был самым близким ему существом на свете. Гарри не представлял, как вообще можно жить без постоянного собеседника в голове: это же было бы так… одиноко. И тоскливо. И скучно. И… И еще раз одиноко. Гарри сознательно запрещал себе думать об этом, но что вообще он планировал делать, когда они вытащат Марволо? Он же останется совсем один. Глобально, абсолютно одиноким. Никто из его сверстников никогда не сможет заменить Марволо. Что ему делать?

***

Северус Снейп был человеком, большую часть времени испытывающим тот или иной вид недовольства. Он был недоволен своей жизнью, недоволен нынешней программой Хогвартса, глупыми малолетними учениками, не ценящими искусство зельеварения, Дамблдором, который заставляет его загнивать здесь, среди детей и профессоров, которые помнят его ещё ребенком. Но в первую очередь, конечно же, Северус Снейп был недоволен собой. И, несмотря на постоянный негатив, раздражение и загнанность, он так же был одним из самых проницательных людей в школе. Он замечал, что у третьекурсницы-пуффендуйки появились новые духи, которыми она решила пользоваться, что у загонщика когтевранской команды появился новый Чистомет, что Минерва нервно избегает кошачьей мяты после очередной проказы близнецов Уизли. Снейп нехотя, без особого желания всегда был в курсе сплетен школы и понимал, кто является героями и злодеями дня. Не то чтобы ему было это интересно, как раз наоборот. Он бы отдал всё, чтобы перестать обращать внимание на такие вещи, но эта профессиональная деформация навсегда останется с ним. Жизнь в качестве двойного шпиона приучила. И поэтому оставаться без информации, намеренно ограничивать источники новых знаний было ещё более возмутительным, чем игнорирование этого напрочь. Именно поэтому когда Гарри Поттер, мальчик, который стал буквально проклятьем существования Северуса, стал походить на потерянного щенка, хотя отчаянно пытался это скрыть, он пусть и не вмешивался, но начал приглядываться. Гарри Поттер был Проблемой — прямо так, с заглавной буквы. Дело было не в том, что он полностью разрушил ожидания Северуса, которые он успел возложить на мальчика, и даже не в том, что Поттер был на Слизерине, и не в том, что на этом же факультете он успел взять под контроль первые и вторые курсы — нет. Проблема была в том, что этих самых проблем он не причинял. Парадокс. Северус с самого начала знал, что с мальчиком будет тяжело. Невозможно по-другому: он сын Поттера и Лили, ядерная смесь, к тому же рожден в славе и сияющих фанфарах, из-за чего расти как нормальному ребенку у него просто не получится, только разве что если оставить его жить в глуши. Но до такого, как он понял, не дошло. И Снейп подготавливал себя, правда подготавливал к тому, что мальчик станет гриффиндорцем, таким же заносчивым, как его отец, но ожидания мальчик не то что не оправдал, а полностью разрушил. Он был аномалией. Потому что невозможно, чтобы ребёнок Поттера был таким… тихим. Вдумчивым. Проницательным. Находчивым, в конце концов. Даже Лили не была такой: тоже любила пошуметь, на самом деле, и только на людях играла умницу-разумницу. Но, несмотря ни на что, он был образцовым учеником, Снейп не мог это отрицать. О, он хотел! Конечно, он хотел быть слепым по отношению к Золотому мальчику, хотел гневно рычать про его отца, но, как Поттер верно заметил ещё в начале первого года, своего отца он никогда не знал. И Снейп не мог, у него просто не получалось заставить себя игнорировать все признаки того, что Гарри Поттер — отдельная личность, никак не связанная с его родителями, потому что родителей у него нет. И потому время от времени видеть всегда спокойного и собранного ученика таким потерянным, будто он места себе не находил, было настораживающе. Несмотря ни на что, он был под опекой Северуса, слизеринцем, и просто проигнорировать такой вид было бы… возможно, но нежелательно. В отличие от некоторых коллег — да-да, Минерва, он тебя имеет в виду, — Снейп выполнял обязанности декана с ответственностью, присущей только тем, кто по некомпетентности и халатности собственных деканов подвергался травле. Он знал, каково это — когда не к кому обратиться. А потому после очередного урока зельеварения попросил Поттера задержаться. Тот подозрительно на него глянул, но вежливо улыбнулся и кивнул своим подопечным в лице тройки Малфоя-Нотта-Забини, чтобы те оставили его и не ждали. — Вы что-то хотели, профессор? — спросил Поттер, когда они остались одни. — Да. Мистер Поттер, — вкрадчиво скорее по привычке начал Снейп. — В последнее время я не мог не обратить внимание на некоторую вашу… рассеянность. Вы выглядите как потерянный щенок, и меня заинтересовало, что послужило причиной, и смогу ли я… помочь, — выдавил он под конец. Никакого негативного окраса его слова не несли, наоборот, под тяжестью ониксовых глаз можно было разглядеть едва различимое беспокойство, но Поттер всё равно дёрнулся, будто ошпаренный. Он стиснул челюсти и поправил косы. — Я не понимаю, почему вас это волнует, сэр. Спасибо за беспокойство, я действительно ценю это, — судя по прилизанной вежливой улыбке Гарри, ценил он только своё терпение. — Но это всего лишь личные заботы. Снейп прикрыл глаза и подавил тяжелый вздох. Кажется, здесь понадобится речь. Северус это ненавидел, но сильнее он ненавидел перспективу оставить двенадцатилетнего ребенка разбираться с тяжестью своих мыслей в одиночку. — Мистер Поттер, я могу сказать, что мы начали наше знакомство… не с той ноты. Я… поторопился с некоторыми выводами и собрал совершенно неправдивую картину ситуации. И я искренне сожалею об этом, — Снейп стиснул зубы, но тут же их расцепил и продолжил, глядя в сторону: — Но это не значит, что я готов игнорировать очевидный раздрай, в котором вы находитесь. Заметьте, что я не пытаюсь вас уязвить, — поднял он руку, видя, как Поттер вскинулся, чтобы что-то зашипеть. — Я всего лишь предлагаю… консультацию. Думайте об этом как о возможности узнать объективное мнение со стороны. Это, казалось, действительно заставило Поттера притихнуть. Он сохранял холодное выражение лица, но не мог контролировать опущенные уголки губ, складку меж бровей и небольшие тени под глазами. Спустя несколько долгих секунд он осторожно поднял взгляд на Снейпа. — Какой может быть социально приемлемая эмоциональная реакция на… — тут он замолчал, а затем почти отчаянно поджал губы и неслышно чертыхнулся. — Неважно. Это бесполезно. Спасибо за ваши слова. Я приму их к сведению. А сейчас мне пора идти. Поттер проговорил рублеными фразами, буквально выплевывая их, а после быстро собрался и направился к двери. — Мистер Поттер… — Мне пора идти, — выделил каждое слово он и практически выбежал из кабинета, все равно умудрившись аккуратно затворить за собой дверь. Северус моргнул. Потом ещё раз. Затем прикрыл глаза и осел в кресле. — Чёртовы дети. Ему был нужен огневиски.

***

Наступила зима. Гарри и Марволо больше не говорили об этом и вроде бы даже вернулись к состоянию, будто ничего и не было. Это, конечно, было не так, но никто не запрещал им делать вид, что всё в порядке. Земля почти перестала выглядывать из-за наплыва снега, который поразил весь Хогвартс. Пахло студеной водой, сосновым бором со стороны Запретного леса, морозный сквозняк теребил подростковые воротники, и Гарри радовался, как в первый раз, что у него оказалось достаточно денег на тёплые свитера, шарфы, мантию с шерстяной подкладкой и перчатки. «Надо тебе выучить мой улучшенный вариант согревающих чар», — разумно заметил Марволо, и Гарри согласно хмыкнул. Сейчас он делал небрежные наброски зимнего Хогвартса карандашом в своём блокноте, из-за чего слушал компаньона слегка рассеянно. Вокруг, в гостиной Слизерина, было хорошо, многолюдно и тепло. Сегодня был один из разгрузочных дней, когда работать особо не надо, домашнее задание было давно уже завершено, и ленивое валяние на диване в общей гостиной было именно тем, что хотелось большинству. Никто не отвлекал Гарри в такие моменты, так как люди знали, что лучше не прерывать его, когда он так разморен. По крайней мере, так было в большинстве случаев. — Эй, Поттер, привет, — бесцеремонно уселась на диван рядом с ним Астория Гринграсс. Дафна, хотевшая было её остановить, тихо зашипела и коснулась переносицы, что-то тихо бормоча о полном отсутствии такта. Гарри хмыкнул и нейтрально посмотрел на девочку. В отличие от своей русоволосой сестры, у Астории волосы были почти такие же, как у Драко: светлые, белёсые даже, но у Астории цвет склонялся больше к пшеничному, а не к платиновому, как у Малфоя. Зато глаза у неё были тепло-карими, с янтарными прожилками кое-где. Ни веснушек, ни неровностей — лицо как с картинки. И не подумаешь, что такая с виду утончённая девочка может прямо сейчас залезть с ногами на подушку и хомячить бутерброды с сёмгой — а в ее случае это именно что хомячить, учитывая то, как она за обе щеки поглощала предложенные домовиком вкусности. — Да? — Поможешь с Зельями? Ты и Малфой лучшие на курсе, но к Малфою я подходить не хочу, у него на голове всегда слишком много геля, как будто Цербер облизал. Только чудом не поперхнувшись слюной, Гарри уставился на эту… это… исчадие ада, переваривая услышанное. Где-то на другом конце гостиной изо всех сил закашлялся Драко. — С чем именно нужна помощь? — медленно спросил Гарри, моргнув. — Умиротворяющий бальзам… Зелье против Амортенции, — скривилась девочка, будто лимон съела, но продолжила: — Зелье забывчивости тоже. Ну и по теории… угх… таблица эта. Дурацкая. Последнее высказывание про таблицу совместимости ингридиентов, которую каждый уважающий себя зельевар чтит как Библию — ха-ха, ироничное христианское сравнение, — Астория пробурчала себе под нос. Гарри выгнул бровь. Та вызывающе посмотрела в ответ. Гарри задумался. Стоит ли это того? Какую пользу он сможет получить от этого маленького акта помощи в будущем? — В «девочках» Гринграсс — которая Дафна — состоишь? — спросил он. Астория закатила глаза. — Естественно. Тогда этого было достаточно. — Хорошо, я помогу. «Девочками» Гринграсс звались её маленькие шпионки-сплетницы. Теперь туда добавились когтевранки и одна гриффиндорка — Джинни Уизли. Девочка была бойкой, любила спорить, легко краснела от злости и умела насылать неплохие сглазы. Летучемышиный был её коньком. Попала она в эту компанию неожиданно. Подружилась с когтевранкой из «девочек», Луной Лавгуд, и разузнала всё: Лавгуд ничего не говорила, конечно, дрессирует Гринграсс своих на совесть, но девочка оказалась на удивление смекалистой и вышла через блондинку на Ханну Аббот, через неё — на Лайзу Турпин, потом на Асторию, потом на Дафну и, наконец, на Гарри. Как Дафна потом ему рассказывала, девочка появилась прямо перед ней, подкараулив после последних Чар во вторник, и серьезно заявила, что хочет участвовать во всей этой кутерьме. Да, прямо так она это и назвала, это не вольная интерпретация. Гринграсс, конечно, молча на неё посмотрела, холодно приподняла бровь и пошла дальше, отмахнувшись. Ей показалось, что таким ярким и громким среди её «девочек» места нет. В конце концов, они славились своей незаметностью и невинностью, люди в основном были к ним безразличны, и затеряться среди толпы им легко. В этом вся суть. Джинни Уизли в их ряды не подходила. Гринграсс вскоре забыла об этом инциденте и продолжила жить спокойно, не обращая на рыжую никакого внимания. Но Уизли не забыла о Гринграсс. С этого дня Уизли раз за разом подкарауливала Дафну и всё повторяла, что хочет стать одной из «девочек». Да, перестала называть это кутерьмой. Не сказать, что это добавило ей плюсиков в глазах Гринграсс, но не начать уважать девочку, которая раз за разом упрямо возвращалась, было невозможно. Второкурсница уже начала прикидывать, куда приткнуть её с такой бараньей упертостью, куда она могла бы подойти — получалось, что именно что собирать сплетни, ведь знакомых у неё много, причем со всех курсов, и куча братьев, которые тоже делятся разными историями об однокурсниках. Но всё же такое неортодоксальное решение, как ей казалось, следовало обсудить. Поэтому одним январским вечером, когда они с Поттером снова собрались у камина, потягивая черный Эрл Грей — Дафна незаметно добавила сахар, две ложки, — этот вопрос поднялся сам собой. — Уизли, говоришь… — задумчиво протянул он. Это действительно требовало некоторых размышлений. По сути, Уизли была самой неожиданной девочкой на роль этих самых «девочек». И в этом определенно было своё преимущество. Она также показала себя настойчивой, что может быть как плюсом, так и минусом, и умной: систему «девочек» разгадать под силу далеко, далеко не каждому, а уж выйти на создателя и со-основателя… Да. Такое надо брать. Гарри расплылся в оскале, от которого Дафна едва заметно вздрогнула. — Это будет интересно.