Часть 1
5 ноября 2022 г., 00:20
Брак был социальной конструкцией, не более, людям просто нравилось хвастаться тем, что они женаты, особенно если другой человек был несколько популярен в колледже, потому что кто не хотел бы выйти замуж за того баскетболиста, который должен был быть с профессионалами.
Все они заканчивали печально, с партнёром, который изменил им, просто чтобы снова почувствовать себя крутым и сильным, в то время как они сидели дома с детьми, которых никогда не хотели, в доме, который совсем не ощущался как дом.
Это означало, что Робин не верил в брак, он даже никогда не верил в такие глупости, как «любовь с первого взгляда» или «родственные души» – это была просто фальшивая пропаганда, чтобы продать странные вещи безнадёжным романтикам.
Он любил говорить об этом, просто чтобы объяснить, почему это бессмысленно. Каждый раз, когда кто-то влюблялся в одном из этих дурацких телешоу, которые он смотрел с соседями по комнате вечерами, показывая на экран и говоря: «Да, конечно, как будто она могла сказать, что это её настоящая любовь, только встретив его», а остальные обычно просто пожимали плечами, как ни в чём не бывало. Иногда Дой кивал, даже если Робин был уверен, что жёлтый не совсем понимает, о чём он говорит.
Этот вечер ничем не отличался от других: они смотрели новую теленовеллу и даже не знали зачем, им просто казалось это смешным, наверное. Робину точно казалось.
Главная героиня – марионетка с каштановыми волосами и зелёной кожей – только что встретила другую марионетку, парня, который должен был быть этаким плохишом, по крайней мере, так мог сказать Робин. Девушка уже краснела, просто произнося имя парня, и это, честно говоря, было удивительно, как она покраснела, когда он проходил мимо.
Отец девушки только что объявил семье – странно большой семье, как заметил утка, – что он устроил свадьбу своей старшей дочери: главной героине, и, конечно же, плохому мальчику-марионетке.
— Зачем им вообще нужен брак по расчёту? Разве это не незаконно? — спросил утка, глядя на красного.
— Мне кажется, они нравятся друг другу, — сказал жёлтый марионетка, откинувшись на стул и улыбаясь телевизору. Когда Робин заметил это, он почувствовал себя преданным; красный должен был с ним согласиться.
— Это всего лишь шоу, ты не должен спрашивать, как всё устроено, — добавил Гарри, даже не взглянув на него.
— Вам обоим это нравится? — спросил утка, делая вид, что он был глубоко задет их заявлением. — Мы должны высмеивать их, вот что мы делаем, — напомнил Робин.
Маленькая птичка, похожая на ворону, встал со стула и выхватил пульт у Гарри, который просто держал его на ноге.
— Эй! — запротестовал швабра, но Робин был слишком занят, чтобы обращать на это внимание. Он уменьшил громкость так, что голоса были едва слышны.
— Что с вами? Нам не нравятся эти дурацкие шоу, — повторил он, стоя перед Гарри и время от времени поглядывая на Доя.
— Но они... они любят друг друга... — жёлтый запротестовал со своего стула.
— Что? Они знают друг друга неделю, это просто… похоть. — возразил Робин, двигая крыльями влево и вправо, чуть не задев лицо Гарри.
— Что такое похоть? — спросил жёлтый со своим обычным растерянным выражением лица. Конечно, он не знал, что такое похоть, почему Робин даже решил, что может использовать такое сложное слово.
— Почему ты так заводишься из-за сериала? В них всегда плохо развиваются персонажи, мы посмотрели тонну таких. — перебил Гарри, указывая одной рукой на экран. Робин понял, что красный был прав, когда говорил, что он нервничает из-за всей этой ерунды. Глупо с его стороны.
— Это просто не имеет никакого смысла.
— В последнем фильме, который мы смотрели, парень был клоном настоящего парня девушки, имеет ли это смысл?
«Твоя правда.» — подумал утка, но он не собирался позволять другому быть правым.
— Брак не имеет смысла. — Робин слегка повысил голос, как будто это могло помочь ему донести свою точку зрения.
В комнате воцарилась тишина; Гарри моргал в замешательстве, а Дой смотрел в пол, словно он мог думать, в чём утка сомневался.
— Это твоя проблема? То, что они женятся? — спросил Гарри, как будто это была самая мелочная вещь, которую Робин когда-либо делал.
— Я был женат… в браке, — вмешался жёлтый, но Робин проигнорировал его, как всегда, – он был почти уверен, что брак Доя, скорее всего, был фиктивным. Кто вообще выйдет за него замуж?
— Если тебе так нравится брак, почему ты до сих пор не женат? — спросил он с уже расплывающейся ухмылкой на клюве.
Гарри посмотрел на него, закатил глаза и вздохнул. По мнению Робина, красный вёл себя как ребёнок, и это он вздыхал? Утка не сводил глаз с другого – казалось, что он смотрит ему в глаза, на самом деле он почти сердито уставился на стену между глазами Гарри.
— Это не так просто, понимаешь? Особенно, когда мне приходится иметь дело с тобой все дни всех недель.
Робин полностью проигнорировал это замечание, потому что кое-какая вещь – ужасная идея – расцвела в его голове.
— Тогда давай поженимся, — ужасная идея, осознал он, хотя поначалу большинство его идей звучали ужасно.
— Что? — Гарри был, мягко говоря, шокирован, а когда Робин понял, он ухмыльнулся ещё больше.
— Ты меня правильно услышал, я изменю твоё мнение о браке, — гордо сказал он, указывая перьевым пальцем на грудь Гарри, не касаясь её.
Молчание. Робин не мог понять, о чем именно думал его друг в этот момент, но догадался, что он обдумывает предложение. Он знал, что в конце концов согласится, Гарри всегда соглашался на странные планы Робина, особенно когда они не имели никакого смысла.
На заднем плане всё ещё работал телевизор, судя по звуку, кто-то спорил, что совсем не странно, учитывая, что они смотрели сериал, в котором даже самая маленькая проблема превращалась в третью мировую войну.
— Так что? Хочешь жениться, да или нет? — повторил Робин, заскучав от ожидания.
Красная швабра посмотрел на него; тот не был так спокоен, как прежде, – он действительно казался напряжённым, — но утка не собирался так прекращать спор.
— Выйти за тебя? — повторил Гарри, и Робин почти чувствовал его насмешливую улыбку.
— Хочешь, я это запишу? — Робин не любил быть саркастичным – он даже не был настолько хорош в этом, – но иногда слова так и просились наружу.
— Думаю, да, на самом деле, — и именно это произошло, когда он использовал сарказм, проклятие.
Он пошёл на кухню, где, к счастью, нашёл ручку и блокнот на столе с разбросанными вокруг цветными карандашами. Робин спокойно подумал о том, что лучше написать на этой штуке. Простое «выходи за меня замуж» звучало слишком агрессивно, а «ты выйдешь за меня замуж?» звучало слишком реально. «Давай поженимся», – подумал он, – нет, это тоже звучало неправильно. Ничто не звучало правильно.
В итоге он быстро нарисовал то, что должно было изображать его рядом с Гарри – он нарисовал себя чуть выше, чем был, – со словом "свадьба" над их головами. Это выглядело достаточно хорошо, решил он.
Гарри тихонько смеялся, когда тот вернулся с листком бумаги в руке, это заставило Робина волноваться без особой причины
Утка снова прошёл перед ним и протянул руку Гарри, бумага висела между ними несколько секунд, прежде чем красный решил её взять.
— Ты это серьёзно?
— Конечно, разве похоже, что я шучу?
— Я не знаю, ты мне скажи.
Робин вдруг вспомнил, что Гарри не так хорошо умеет читать людей, и почти расстроился из-за того, что вообще задал этот вопрос.
— Ну да, я серьезно, ты будешь ненавидеть быть замужним, — заверил довольный собой утка-марионетка.
— Ага… я просто не вижу в этом смысла, мы уже живём вместе, и всё равно почти как в браке, — заметил Гарри, если признаться, Робин думал о том же, но, естественно, брак должен отличаться от сожительства по дому.
— Понимаешь, нам также придётся вести себя так, будто мы женаты, в том-то и дело. В браке главное – внешний вид, — объяснил утка, словно давал какой-то урок ребёнку.
Робин почти забыл, что Дой всё ещё в комнате, пока он не сказал:
— Вы собираетесь стать мамой и папой?
Робин не был уверен, что это вообще означает, но технически, поскольку родители обычно были женаты, он предположил, что они собирались стать чем-то вроде «мамы и папы».
Прежде чем он успел ответить, Гарри закрыл клюв рукой – Робин заставит его пожалеть об этом
— Мы не собираемся быть мамой и папой, — ответил он, глядя в основном на утку. Дой издал грустное «оу».
—————
Их первый день супружеской жизни – а это был следующий день после их ссоры — начался нормально, и Робин боялся, что его красный друг (или он был фальшивым мужем?) забыл об этом. Они позавтракали, и Гарри мыл посуду, а Дой помогал ему её сушить, Робин сидел за столом и читал газету – обычная рутина, по его мнению. Нет ничего лучше, чем следовать расписанию. Он читал о новом магазине, который должен был открыться на следующей неделе, как почувствовал, что кто-то навис над ним сзади, не прикасаясь к нему, но достаточно близко, чтобы можно было ощутить. Когда он поднял голову, то увидел красные нити Гарри почти у самого лица. — Что ты делаешь? — спросил Робин в замешательстве, Гарри положил руки на стол, наклонившись в личное пространство утки, чтобы посмотреть на газету. — Что значит, что я делаю? Я думаю, как ты заставишь меня ненавидеть замужество, когда ты только и делаешь, что читаешь газету. Так оно и было: вызов, Гарри превратил это в вызов. Глупо с его стороны, подумал утка, потому что Робин всегда побеждал в любом споре, так или иначе. — Тогда пошли, — сказал Робин, закрыв свою газету и сложив её, чтобы потом дочитать. — Куда мы идём? — Гарри и Робин посмотрели на Доя, который чудом не разбил тарелки, расставляя их в шкаф. Робин убрал несколько прядей Гарри с лица, почему их было так много? Всё, что он мог видеть, было красным. — В супермаркет? — предложил Гарри, глядя на утку. — Нам всё равно нужно ещё немного еды, — добавил он, жестом указывая на холодильник, который в этот момент наверняка был почти пуст. — Я не люблю супермаркеты, все слишком громко разговаривают. — такие жалобы были единственными, которые Гарри мог понять сам. Робин был рад, что у них есть хоть что-то общее – это кое-что аутичное, пусть и почти с противоположной стороны спектра, – легче было объяснить работу своего мозга другому нейроотличному. Гарри кивнул и снова выпрямился, Робин вынужден был признать, что ему не хватает близости. Он посмотрел на друга, надеясь, что они найдут, куда пойти. — Пойдём, в это время здесь не должно быть слишком многолюдно, – предложил Гарри, как будто люди были единственной проблемой. Конечно, это было не так, но красный был прав, когда говорил, что им нужны продукты. Это просто необходимо было сделать, и чем быстрее, тем лучше. Они все сели в машину, как всегда Гарри был за рулем, но на этот раз, поскольку Робин должен был его раздражать, он сел рядом с ним вместо своего обычного заднего пассажирского места. Было странно не находиться на своём любимом месте, но нет ничего, чего он не мог бы преодолеть ради победы в споре. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри, обращаясь к утке, он звучал странно и явно непонимающе. — Супруги сидят рядом, — заявил птица — любимый? — попытался он, это звучало глупо – называть так Гарри, но разве пары не так делают? — Не называй меня так, — сказал Гарри, немного крепче сжимая руль. Он был взволнован? Одна только мысль заставила Робина улыбнуться про себя. — Что? Тебе не нравится? Тогда... как насчёт дорогой? — предложил он, едва сдерживая смех. Это было намного лучше, чем он ожидал – поддразнивать другого, а не фиктивный брак. — Зачем ты это делаешь, это звучит глупо, — машина тронулась, но Робин почти не заметил этого, так как был сосредоточён на чтении малейших подсказок на лице Гарри. Ему нужно было знать, что он чувствует. — Потому что я твой муж, дорогой, — продолжал он, слегка наклоняясь в личное пространство Гарри, словно это было самым естественным в мире. — Звучит как угроза. — Возможно, так и есть.—————
Супермаркет, как и ожидалось, не был заполнен, кто бы пошёл за продуктами в десять утра в будний день, это просто не имело смысла. Тем не менее, место было далеко не терпимым. Робин и Гарри остались одни перед холодильниками, пока Дой ушёл неизвестно куда, может, он рассматривал книжки-раскраски, зелёная марионетка не обращал на это особого внимания. Гарри смотрел на что-то на полке повыше, но Робин не мог разглядеть, что именно, так как был слишком низким для этого. Вместо этого он пытался не обращать внимания на шум холодильников. Это звучало как тысяча пчёл, летающих вокруг него, или как пронзительный свист, но похоже, он был единственным, кто обратил на это внимание. — Хэй, — позвал Робин, глядя на другого, Гарри молча наклонил голову в его сторону, ожидая, когда утка скажет то, о чём он думает. — Могу я взять тебя за руку? — спросил он мягко, слишком мягко для него, красный на секунду был сбит с толку, прежде чем протянуть руку Робину. — Думаю, да, — просто сказал он и вернулся к разглядыванию полки. Робин держит ладонь другого, напевая про себя. Красная лапа была мягкой на ощупь, почти пушистой; Робину понравилась её текстура, он начал спрашивать себя, всё ли тело Гарри такое, наверное, да, логически рассуждая, но он всё равно хотел это проверить. Когда-нибудь. Робин сжал руку Гарри, пока тот доставал какие-то продукты из холодильника, словно не замечая его, однако утка почувствовал, как он на мгновение напрягся. Красный не смог бы ничего от него скрыть, даже если бы попытался. Ситуация дала ему немного времени, чтобы обдумать свой следующий шаг, дабы сделать их брак неудачным – это не должно было быть слишком сложно: многие люди разводились, это что-то, да значило. Они подошли к полке с хлопьями, после того как Гарри положил в их тележку несколько банок со шпинатом. Тут Робин пришлось вынырнуть из своих мыслей, потому что хлопья были серьезным делом, даже если он почти никогда не ел их на завтрак. — Нормально? — спросил красный, показывая зеленую коробку с изображением кролика на ней. Робин никогда не слышал об этой марке, ему нужна была конкретная, Гарри должен был знать. — Ты знаешь, мне нравятся хрустящие в коричневой коробке, — сказал он, всё ещё держась за руку другого. — У них здесь таких нет, — указал Гарри, склонив голову набок. — Тогда нам нужно идти в другой магазин, — заключает утка, это было единственное решение. — Да ладно, это просто хлопья, они все одинаковые. — Робин приложил руку к сердцу, изображая глубокую боль от этого комментария. — Все одинаковые? Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — Ты даже не ешь хлопья, они для другого. — Да, но что, если я передумаю? Может быть, я захочу завтра хлопья? — Захочешь? Робин вздохнул, вырвав коробку с хлопьями из лап Гарри и поставив её обратно на полку, на гораздо более низкую полку, если быть до конца честным. — Нет, но дело не в этом, — ответил Робин, скрестив руки на груди. — Хорошо, тогда мы поищем те, которые тебе нравятся, - согласился Гарри, закатив глаза. Робин кивнул, прежде чем прислониться к другому с ухмылкой, которую он пытался скрыть на клюве. — Спасибо, дорогой. — сказал он, держа красного за руку, он на секунду закрыл глаза, просто наслаждаясь ощущением кожи (или это был мех?) Гарри на своих перьях. Гарри ничего не сказал, он просто выглядел чем-то очень похожим на раздражённого, взволнованного и… счастливого? Утка не мог сказать точно; ему нравилось думать, что он хорошо справляется с ролью ужасного мужа.—————
Прошла неделя, а Гарри до сих пор ничего не сказал о разводе, что очень раздражало, поскольку у Робина уже заканчивались идеи. Он хотел бы посмотреть на компьютере, что делать с партнёром, просто чтобы окончательно испортить впечатление, но, к сожалению, Дой некоторое время назад сломал эту штуку. Говоря о жёлтом, утка вспомнил, что тот закончит свой первый день на новой работе – на какой-то фабрике – ближе к вечеру, а это значит, что у Гарри и у него будет много времени наедине. Удобно, но и скучно, потому что над Гарри было не так весело смеяться. Они занимались своим обычным послеобеденным мелочами: просто сидели за столом и занимались своими делами. Однако Робину надоело читать одни и те же новости снова и снова в своей старой газете. Дой забыл взять новую в то утро, и маленький спор перерос в небольшую войну между уткой и жёлтой марионеткой. В конце концов, Гарри пришлось тащить Робина в другую комнату, прежде чем он начал кусать руки Дой. — Мне скучно, — заявил он, тихонько стукнув по столу, Гарри поднял голову, взглянув на него, и Робин почувствовал, что тот улыбается, его глаза улыбались. — Какая новость. — пошутил другой, хотя в его монотонном голосе это едва ли походило на шутку. — Развлеки меня? — даже Робин не был уверен, спрашивал ли он, предлагал, приказывал или кто знает что. Слова прозвучали просто странно. — Хорошо, тогда что ты хочешь сделать? —маленькая марионетка какое-то время молчал. Он не думал об этом, он просто знал, что должен сделать что-то. — Давай посмотрим фильм… хороший, а не те дурацкие сериалы, которые мы смотрим, когда нам скучно, — предложил утка, слегка склонив голову набок. Гарри кивнул, вставая, Робин сделал то же самое, и они вместе молча пошли в гостиную. Когда они были вдвоём, дом казался пустым, что было странной мыслью со стороны Робина. Он проигнорировал её, подойдя к дивану, который они купили, так и не воспользовавшись им, потому что он был недостаточно большим для трёх человек – или, может быть, он был бы достаточно большим, если эти трое были размером с Робина или Доя. Гарри выглядел озадаченным, когда увидел утку на одном из концов дивана. Он стал ещё более озадаченным, когда Робин похлопал по месту рядом с ним, держа другой рукой пульт. Красная швабра вздохнул и подошёл к нему. — Что мы смотрим, уточка? — спросил Гарри, глядя в телевизор, прежде чем обернуться на своего друга. — Не называй меня так, я не уточка. — запротестовала зелёная марионетка, включив телевизор. У него было много вариантов, но он знал, какой фильм он хочет посмотреть. Какой фильм он хочет, чтобы посмотрел другой, на самом деле. Смотрел и ненавидел. — Ты можешь называть меня "дорогой", но "уточка" – слишком для тебя? — Робин слышал улыбку в его голосе, она наверняка исчезнет, как только начнётся фильм, утка позаботился о том, чтобы выбрать самый дешёвый и романтичный, который он мог найти. — О, заткнись, просто смотри фильм. — Робин встал, чтобы выключить свет, а когда вернулся, то прижался к своему красному другу как можно ближе, в отличие от ожиданий утки, Гарри обнял его за плечи, даже глазом не моргнув. Фильм начался с того, что симпатичная марионетка готовилась к своему первому дню в университете, о чем зрителям знать было не обязательно. Вскоре она встретила своего возлюбленного: куклу-сигарету с печальной историей. «Вот это поворот» — саркастически подумал Робин. Гарри погладил перья на шее Робина, и утка почувствовал утешение в прикосновениях, в нынешнем положении он мог чувствовать сердцебиение красного. Такой… романтичный – не то слово… интимный момент. У них были такие моменты и раньше, но этот был другим, словно что-то изменилось. Они продолжали обниматься; когда фильм становился скучным, единственное, что мешало Робину выключить телевизор – это надежда получить больше удовольствия от того, чем они занимались. Иногда, когда Робин поднимал глаза, чтобы проверить, не заснул ли Гарри, они мельком встречались взглядами, но это не доставляло Робину особого дискомфорта. Ему вроде как нравилась близость, решил он. В какой-то момент фильм добрался до самой дешёвой части: признание в любви и сцена поцелуя под дождём. Даже если Робин не следил за сюжетом, он хихикал от того, как глупо выглядели герои, признаваясь друг другу в вечной любви – все эти глупости о любви. Он не понимал почти ничего из этого. — Держу пари, у них будет трое детей. Самое банальное клише, которое может случиться, — сказал Робин, указывая на экран. Голос был немного хриплым, так как он не разговаривал уже час. Птица услышал, как Гарри усмехнулся. — Да, и их будут звать как-то вроде... Эмбер, Джейсон, может быть, и... они снова целуются. — утка, который почти смотрел на своего красного друга, взглянул на экран. Как сказал Гарри, они снова целовались, на этот раз все небрежно и с языком. «Странно,» — подумал утка. Неужели поцелуи были настолько хороши? Он так не считал. Он снова поднял взгляд, готовый спросить Гарри, что он думает о поцелуях, есть ли у него своё мнение на этот счёт. Не то чтобы его это волновало, напомнил он себе. Гарри смотрел на него, и на этот раз никто из них не разрывал зрительного контакта. Робин подумал, было ли странно, что ему как бы… нравилось смотреть на красного. Иногда случалось, что он пристально смотрел на что-то или на кого-то, но это был единственный раз, когда ему действительно нравилось. Экран стал почти полностью чёрным, пока шли титры — Ты заметил, что уже стемнело? — тихо спросил утка, на что Гарри кивнул, продолжая смотреть на него. — Надо включить свет, — предложил красный, слегка поглаживая зелёные перья Робина. — Зачем? Я мог бы привыкнуть жить в темноте. — возразил меньший, играя с одной из ниток Гарри, были они волосами? Он не мог точно сказать. — Это просто не так здорово, разве нет? — спросил он, Робин чувствовал, что тот хочет сказать больше, поэтому подождал, — Я не против взглянуть на дом, понимаешь? И… может быть, посмотреть на тебя. Робин улыбнулся, не понимая полного смысла предложения, возможно, его мозг просто решил проигнорировать то, что он думал, просто принимая слова такими, какие они есть. — Правда? Тебе нравится смотреть на меня? — Они пододвинулись ближе, утка чувствовал, что они были ближе, чувствуя дыхание Гарри на своём клюве, и он не возражал. — М-м, я полагаю, да, — ответил красный своим обычным монотонным голосом, Робин на мгновение потерял дар речи, что было очень на него не похоже. — Мне тоже нравится смотреть на тебя, — заключил он, раздвинув нити Гарри, заставив того немного вздрогнуть, он подался ближе, настолько близко, что они могли бы столкнуться носами, если бы у кого-нибудь из них был нос. — Спасибо... за это... — пробормотал Гарри, Робин понятия не имел, что он делает, он обычно думал, прежде чем что-то сделать, так почему же он вдруг стал таким импульсивным. Робин не был глуп и не был забывчив – может, иногда, – поэтому он знал, что технически они собираются поцеловаться, и хотел сделать это, просто чтобы попробовать, просто чтобы... он не был уверен. У него были причины, но он не мог сформулировать их все. Он наклонился вперёд, его руки немного дрожали, а сердце билось слишком быстро, в голове проносилось миллион мыслей. И тут внезапно включился свет. Гарри схватил его за запястье, а Робин повернул голову к двери, испуганный, но, что более важно, взволнованный. — Вы забыли забрать меня! Подождите, что здесь происходит? — Голос Доя сначала был сердитым, а потом шокированным. Робин не мог пошевелиться, он просто застыл, как испуганный зверёк. — Ничего. — раздался голос Гарри, слишком высокий. Красный всё ещё держал запястье Робин одной рукой, в то время как другая была на его бедре. Когда он успел? Робин не заметил. Он также не заметил, как его вторая рука оказалась на груди Гарри. — Иди переоденься, ага? Ты должен рассказать нам о своей новой работе. — предложил красный, всё ещё смотрящий на Доя на двери. Жёлтая марионетка вскоре забыл об увиденном — или, может быть, ему было всё равно — и направился в спальню, чтобы переодеться из своего рабочего костюма, который состоял из синих джинсов, рубашки с короткими рукавами и оранжевой куртки со светоотражателем. Когда жёлтый вышел, Гарри посмотрел на утку, который всё ещё находился над ним, как будто только что осознав, как близко они были. — Мы можем продолжить позже? — неуклюже предложил швабра. Робин посмотрел на него пару раз с ног до головы, прежде чем кивнуть. Это было просто абсурдно, даже нелепо. Он слез с Гарри и встал, проверяя, в порядке ли его одежда – ему бы очень не хотелось испортить её таким глупым образом. В конце концов, они ничего не продолжили, даже не поговорили о том, что между ними произошло. Робин не мог решить, рад он этому или нет. Однако он понял, что не стоит смотреть дешёвые фильмы о любви в темноте в обнимку со своим ненастоящим мужем.—————
Через месяц все супружеские хлопоты стали рассматриваться всеми тремя как часть странной рутины; иногда Робин дразнил Гарри, называя его «дорогим» специально, чтобы увидеть его реакцию, им нравилось держаться за руки, когда они были на улице, и утка начал читать свою газету на коленях Гарри, когда тот, по крайней мере, сидел в своём кресле. Это началось как ещё одно поддразнивание, а закончилось их коротким моментом вместе. Дой не мог сказать, что они делают больше – флиртуют или ссорятся, потому что эти две вещи были странно похожи, даже когда утка не имел в виду это. Они по-прежнему избегали разговора о происшествии во время просмотра фильма, хоть иногда обнимались, и мысли Робина не могли не блуждать «а что, если…» каждый раз, когда Гарри касался его перьев. Если не считать их недавнего брака, Дой всё ещё работал на той же фабрике, что впечатляло; утка думал, что тот потерял бы руку или что-то в этом роде менее чем за три дня, но, видимо, в чем-то он был хорош: в превращении кусочков в детали, как он любил говорить. О чём Робин предпочитал не думать, когда говорил о жёлтой марионетке, так это о том, что он всё чаще и чаще говорил об одной из своих коллег. Утка знал, что у него развивается глупая влюблённость в девушку, и это приводило его в ужас. Не то чтобы Дой ему нравился, но что, если бы его чувствам потребовалось, насколько скоро он переехал бы к той девушке? Как скоро он оставит его и Гарри одних в этом доме? И в конце концов Гарри тоже съедет, напомнил он себе, рано или поздно встретит свою вторую половинку и будет жить долго и счастливо. А как же Робин? Он не был таким, как двое других, и не мог просто влюбляться в людей — он давно смирился с тем, что ему нужно по-настоящему узнать человека, чтобы влюбиться — как они. И даже если он смирился с этим, это не означало, что было совсем не больно. Он был расстроен, и теперь его завтрак был не таким вкусным, как раньше, он громко вздохнул, заставив Гарри поднять голову, чтобы проверить, что с ним не так. Хотелось бы, чтобы тот просто проигнорировал его. — На что ты смотришь? — проворчал утка, глядя на другого, конечно же, Доя не было с ними, у него было более важное дело, например, свидание с той девушкой . — Ой, что тебя беспокоит? Окна слишком громкие или кресло слишком жёсткое? — Робин не был уверен, но ему показалось, что Гарри издевается над ним. — Я не хочу говорить — быстро ответил зелёная утка, прежде чем Гарри успел что-то сказать, он встал и вышел из комнаты, чтобы сесть на кресло в гостиной, в своей зоне. Комната казалась пустой, слишком пустой без Доя, уставившегося на стену, как будто это была самая интересная вещь, когда-либо созданная, и без Гарри, который смотрел на него, пока он просил помощи в разгадывании кроссворда. К несчастью для себя, Робин забыл свою газету на кухне и не мог просто вернуться туда, чтобы забрать её. Некоторое время он сидел в кресле-качалке, пока шум не стал для него невыносимым. Он встал, подошёл к дивану, остановился перед ним и спросил себя, действительно ли он хочет там сидеть. И, на удивление, захотел. Диван был таким же удобным, каким он его помнил, но было бы лучше, если бы Гарри был рядом с ним, на самом деле, намного лучше. Он поймал себя на том, что тонет в собственных мыслях – он ненавидел думать. Робин проигнорировал входящую в комнату высокую красную фигуру, хотя не заметить его было невозможно. Гарри сел рядом с ним, не настолько близко, чтобы прикоснуться к нему, он знал, что лучше так не делать без спроса. Робин увидел блокнот, который Гарри совал в его сторону, на нём было написано несколько слов: «Ты можешь говорить?» Утка кивнула, а затем, чтобы прояснить ситуацию, сказал тихое «да», на что Гарри вздохнул с облегчением. — Что это только что было? — спросил красный, указывая на кухню. — Ты надо мной подшучивал, — Робин подогнул ноги, прижимая их к груди, он частично устраивал сцену только ради того, чтобы насолить. Но он также заставлял свой мозг не думать о Дое и его влюблённости. Гарри вздохнул, утка знал, что тот не уверен, верить ему или нет, в конце концов, для него было труднее читать между строк. Он почти чувствовал себя плохо из-за того, что вёл себя так. Робин подумывал о том, чтобы просто оставить спор. Они оба хорошо умеют игнорировать вещи – всегда лучше забыть, чем говорить, как любят делать другие люди. Однако они не были «другими людьми». В комнате было тихо, не совсем, потому что Робин всё ещё слышал какие-то звуки снаружи, но в целом достаточно тихо. Утка посмотрел на своего друга, он ненавидел факт того, что тот ему нравился, он не мог сказать, каким образом, он просто пришёл к выводу, что Гарри ему нравится. Робин придвинулся ближе, достаточно медленно, чтобы Гарри мог отодвинуться или сказать что-нибудь, если ему не понравится, что его трогают в этот конкретный момент, но он остался на месте, просто как бы улыбаясь ему. Меньшая марионетка положил голову на руку Гарри и вздохнул. — Ты уверен, что не хочешь говорить? — В монотонном голосе звучала нотка заботы, которую Робин не мог игнорировать. — Не знаю, — искренне ответил зелёный, ему было трудно выражать определенные эмоции, он умел быть властным и раздражающим, но честным? Не его конёк, на самом деле. Они молчали, рука Гарри обвила плечо Робина, слегка прижав того к груди. Было успокаивающе слышать ровное биение сердца своего друга. — Тебе это ещё не надоело? — спросил утка после нескольких прекрасных минут, впитывая все ощущения, которые давало ему тело Гарри. — Что это? — спросил другой, не понимающий, о чем говорит Робин. — Вся эта фальшивая парочка, — объяснил птица, всё ещё продолжая играть с волосами Гарри, чтобы отвлечься. — Ты думаешь, я делаю это, потому что мы фальшиво женаты? — что-то похожее на хихиканье сорвалось с губ Гарри, но Робин мог ошибаться. Прикосновение красного немного отвлекло его от тишины. — Это не правда? — что за глупый вопрос, подумал он, какая ещё причина быть такой близости. — Конечно нет, как бы странно это ни звучало, мне нравится проводить с тобой время, когда ты не полный идиот. — они переглянулись, Робин должно быть ошибался, но он почувствовал тёплое чувство внутри, не как жжение, скорее как сидение у горячего костра после холодного дня в снегу. — И мне нравится проводить с тобой время, когда мы делаем что-то не слишком скучное, — заметил другой, слегка ухмыляясь, и мягко потянув Гарри за волосы, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы опустить его почти до своего роста. — Только скучные люди думают, что всё скучное, — пробормотал второй, держа Робина за запястье, прежде чем он смог снова потянуть его за волосы. — Что? Я вовсе не скучный, на самом деле, я очень даже не скучный, — возразил Робин, кивая сам себе. Он услышал, как Гарри вздохнул, и часть пряжи, прикрывавшей его рот, попала на лицо утки. — Ах да? Докажи мне. — бросил вызов красному, едва сдерживая смех. — Я вышел за тебя замуж, это не скучно, совсем наоборот, — сказал он, проводя рукой под волосами Гарри к его щеке; кожа там была другая, утка не мог сказать, в каком смысле, он просто чувствовал, что она другая. — Даже ничего не изменилось, мы вели себя как всегда. — хорошая мысль, может быть так и есть, Робин не виноват, что они всегда вели себя как супружеская пара. Ох. Ох. Робин чувствовал себя глупо, не понимая этого раньше, а после того, как понял, начал спрашивать себя, нормально ли это, парни были приятелями, как они говорили, или что-то в этом роде, Робин не мог вспомнить. Были ли они чем-то другим? Чем-то средним? Чем-то неопределённым? Может быть, вообще ничем. Почему отношения должны быть такими сложными? Кто-то должен был написать книгу о том, как вести себя – «Как ведут себя друзья», по мнению Робина, было бы здорово. Но не было ни книг, ни правил, ничего, просто надо было как-то знать. — Ты в порядке? Ты отключился, — Робин посмотрел на Гарри, он не двигался, его рука всё ещё была на щеке другого, и он мог видеть рот красного. — Мне просто интересно... ты думаешь, мы ведем себя как пара? Я имею в виду, обычно. — Гарри выглядел сбитым с толку вопросом, он посмотрел на Робина сверху вниз, прежде чем вернуться к его лицу. Тем временем утка взглянул на маленький проблеск зубов, которые он мог разглядеть под волосами Гарри. — Да, в значительной степени, — признался красный, мягко поглаживая свой затылок. — Что? Почему ты мне не сказал? — Робин попытался отодвинуться, понимая, что объятия – это ещё одно занятие "для пар", которое они делали раньше, ещё до брака. Гарри удержал его; он не то чтобы совсем не мог двигаться, но был уверен, что ему это не нужно. — Да какая разница, раньше тебе было всё равно. — Потому что я не знал, что мы вели себя так, будто любим друг друга, для начала. — Ты как всегда раздуваешь из мухи слона. Робин хотел возразить, у него было столько всего, что он хотел сказать, столько причин, почему они не должны вести себя так, как ведут. Все застряло в глотке птицы, когда он почувствовал зубы Гарри так близко к своему пальцу. Он забыл, что рука была там. Он вернулся к зубам своего друга, или лучше было бы назвать их клыками? Он не знал, что это такое, но они ему нравились, и один только взгляд на них заставлял его дрожать от страха, в чём он был совершенно уверен. Ему не следовало смотреть на такой рот. Гарри убрал волосы со рта. Робину хотелось ударить его на месте, почему Гарри должен быть таким... почему он не мог бросить на Робина странный взгляд и просто встать? — Что ты делаешь? — спросил Робин голосом гораздо более тихим, чем хотел. Теперь он выглядел немного тупым и взволнованным, глядя на своего лучшего друга так, как смотрел бы на того, кого отчаянно хотел поцеловать. — Ты пялишься, — и даже если бы это было правдой, Робин с радостью доказал, что он ошибается, притворившись, что просто снова отключился. Но он не мог, потому что не хотел оставлять все это напряжение неразрешённым. — Мне нравятся твои зубы… твой рот, — сумел сказать он, даже не промямлив, как ребёнок. — И мне нравится твой... — Гарри неловко указал на клюв Робина, в этот момент он выглядел таким же взволнованным, как и второй. Робин решил положить обе руки на щёки Гарри, полностью открывая рот. Робин отчаянно хотел поцеловать его, даже если это было странно и непрактично, мягко говоря. Он просто хотел узнать, каково это. — Хотел бы ты… ну, знаешь, заняться делом "для пар"? — он пытался говорить так, будто ему всё равно, но его почти трясло. — Ты имеешь в виду поцелуй? — спросил Гарри, ухмыляясь, – или что-то похожее на ухмылку, трудно было сказать, когда у него не было губ. — Да, это, — Робин слегка кивнул, наклоняясь ближе к другому. Утка чувствовал, что вот-вот взорвётся, он даже не был уверен, смогут ли они физически поцеловаться, но в любом случае ему не терпелось. Гарри положил руки на бёдра, пересаживая Робин к себе на колени. По крайней мере, они заняли удобное положение. Красные руки, нежно обнимающие его, заставили Робина немного расслабиться, и прежде чем он успел что-либо сделать, Гарри сам поцеловал его. Это было странно, но не плохо, а наоборот, от этого Робин почувствовал тепло и какое-то покалывание внутри – хорошее покалывание – Гарри слегка наклонил голову в сторону, пытаясь скорректировать их положение. Робин чувствовал каждую точку соприкосновения между ними, даже если об их рте он думал больше всего во время поцелуя. Когда они расстались, Гарри поднял бровь, и Робин почувствовал, что он осматривает его. — Как это было? — спросил красный, проводя рукой вверх-вниз по бокам Робина. Птица был ошеломлён, его мозг издавал странные звуки, или, может быть, голос в голове просто увеличился и кричал на него. — У тебя нет губ, — указал утка, касаясь большим пальцем одного из зубов Гарри. — У тебя тоже, — на что Робин кивнул. Клюв был не самым лучшим вариантом для поцелуев, он никогда не думал об этом раньше, так как никогда не интересовался поцелуями. — Мы заставим это работать, — Гарри пожал плечами, словно не он только что сказал самое неожиданное, что Робин мог услышать, и птице потребовалось некоторое время, чтобы придумать ответ — То есть, ты хочешь сделать это снова? — Да, я думаю, а ты? — Робин быстро кивнул, слишком быстро, как он понял, потому что теперь Гарри снова ухмылялся. — Мы можем даже попробовать те занятия мамы и папы, о которых ты говорил, — он продолжал ухмыляться, и, как бы ни был впечатлён Робин тем, что Гарри помнил их небольшой разговор, он не мог ничего ответить, только ворчал какие-то бессвязные слова. — Заткнись. — это было единственным предложением, которое имело какой-то смысл. Гарри продолжал ухмыляться после этого, но хотя бы замолчал. В конце концов, Робину пришлось отпустить щёки Гарри. Он положил голову на грудь красного, и, расслабившись, просто слушал его медленное дыхания. Он обрёл некий покой, зная, что что бы ни случилось – Гарри был на его стороне – за исключением глупых споров любого вида – и что он может тому доверять. Ему было всё равно, называли ли они себя друзьями, партнёрами, мужьями или кем-то ещё, потому что несмотря ни на что, Гарри был частью его семьи.
