Стекляшки

Крэйг Такер в сети

Сегодня

23:57 Кпейгг! Привеи

23:57 привет, как дела?

23:57 Плохо

23:58 я иду. сейчас. ставь чайник и жди. бегу я скоро

23:59 Ухх ладно спасиьо

На улице до дрожи холодно. Такеру решительно похую. И вот парниша уже летит под снегопадом по сугробам в самый ближайший супермаркет в незашнурованных кедах за чем-нибудь вкусненьким. Неважно, что и сколько, главное — без содержания кофеина. Да потому что Твику осточертел кофе. Так спонтанно, явно и, — уверен он, — навсегда. Теперь никогда и не в жизнь. От одного запаха блевать тянет. Лучше без литров кофе не становилось, если вы об этом подумали. Кажется, даже хуже, но это невротик прировнял к кучам недопонятых ощущений и недоосознанных эмоций, которые росли с неимоверной скоростью. Эту всю картину добивали приступы невростении. Но это ещё малая часть того, что испытывал и испытывает белобрысый. "Плохо" — это проделки не злобного густого напитка, не спутанности мыслей, не неожиданный всплеск. Крэйг Такер в сети

(другое) сегодня

0:18 подхожу 0:19 подошел подошееел ек макарек Твик? ??? Долго ждать не пришлось, Твик Твик прочитал сообщения на панеле уведомлений и побежал открывать гостю, уже готовый бесконечно каяться в своем грехе. — Привет! — Крейг вот-вот хотел вручить светловолосому коробку печенья, но глаза Твика, с только что появившимися и застывшими в них слезами, смотрели в пол, и атмосфера начала давить на виски, чего Такер не вывез, — Что такое? Рассказывай, что стряслось? Твика сейчас разорвет, о чем ты, оглоед?! Немое страдание по щелчку пальца сменилось на такой же беззвучный крик в ладонь и реку слез. "Блять блять блять блять!" — Твою мать… Тише, тише! Крэйг каким-то понятным только ему образом умудрился успеть положить вишневое печенье на тумбочку и закрыть входную дверь поворотом замка перед тем, как кинуться к Твиксу.

***

— Ну, рассказывай. Оставив на половике возле двери промокшую на сквозь обувку и перекинув через батарею джинсовку, Такер направился за Твик-Твиком. Тот в этот момент старательно пытался разлить чай по кружкам конкретно трясущимися руками. Тремор пальцев не позволял проделать даже такие простые махинации. От собственной беспомощности хотелось кинуть чайник об стену и снова заплакать. Но сил бы не хватило. А слезы выплакались пару минут назад — был заверен он. Поэтому он просто поставил его на стол, промахнулся, опрокинул и кое-как успел поймать, пролив половину содержимого на руки, нечленораздельно покрывая электрический прибор трехэтажным матом. "…ебаный в рот!" Лишь попытка взять в руки какую-то странную тряпку со стола увенчалась успехом, и на этом, — если быть честным, — всё. Далее, от неприятного чувства чего-то жирно-соленого об ожог начальной степени хотелось руки себе отрезать. Тряпка полетела на пол, а Твик между "отрубить свои руки" и "снова разреветься" выбрал "шипеть и проклинать свою жизнь". Явно, но не настолько, чтобы просить помощи. "БЛЯТЬ" Крэйг, застрявший в дверном проёме и  наблюдавший всю эту сцену со стороны, до одного момента не предпринимал обсалютно ничего. И, наконец очнувшись, ринулся к неловкому блондинчику. Этот блондинчик сейчас на месте откинется. Если не от боли, что можно ещё вытерпеть, то от подступающей панической атаки. Такер сосредоточенный, невозмутимый. Только брови у переносицы сводятся, а так, — вид непростительно спокойный. Только пальцы в такт Твику отбивают чечётку. А так- об косяк, блять. Заметьте: в буквальном смысле. Невротик поскользнулся на той самой тряпке и полетел вниз, благополучно задев головой притолоку. Руки трясутся. Так и тянутся к ушибленному месту, но слишком трясутся. И он только прячет лицо, поджимает колени, дрожит, как хрупкое стёклышко, что сейчас разобьётся вдребезги от одного неаккуратного действия, движение, вздоха. Такер за секунды активно проводит параллели, строит теории, образовывает метафоры и не считывает свои мысли за трагедию. Твик не знает, что и думать, а если приходит к осознанию, то до ненормального пугается, безуспешно пытаясь отогнать навязчивые мысли, злосчастные додумки — их никто не звал. А сейчас он не может ни за что ухватиться. Почти касается дна, почти теряет надежду. Или Твика тащит чья-то скользкая рука, а наверх или ко дну — загадка. Сформировать понятие, которое потом еще устоится, — нереально, осознать эмоции — невозможно. И он ничего не предпринимает, пока Крэйг сравнивает Твика с какими-то стекляшками. Кстати: они разбились, —  как в ускоренной съемке, — с резким, громким звуком и разлетелись по всем углам. Теперь ползай, ищи, собирай, Такер, раз пришел.

***

Ребята сидели на полу на том самом месте уже какую минуту. Вязкую, кажется, вечную. Твик прикладывал к ушибленной голове холодную тряпку рукой, полностью обмотанной бинтом и пластырями, а другую протянул Крэйгу, что тот заклеивал теми же разноцветными прямоугольниками. Выражение настолько серьезного, сосредоточенного на своем деле лица отпечаталось кроме как на минут десять на самой мине Крэйга, так еще и где-то в сознании Твика, только навсегда. Это он отмечал, когда пару раз набирался решимости глянуть в глаза. Обычно невротик смотрит в пол, с кем бы не вел диалог. А когда атмосферу можно резать ножом — тот точно сверлит дырку взглядом вникуда и борется с тревогой, что затуманивает мысли, давит на грудь прессом, сидит вечным комом в горле. Тревогой, что стала его спутником по жизни. Таким обманчивым приятелем, который останется с тобой, когда другие уйдут, но не заменит их, не поможет, когда будет нужно. А Такер сидит и помогает. Успокаивает, лечит. Ненавязчиво, так, что достаточно даже просто его присутствия. И Твику сейчас спокойно. Когда даже просто не один, не наедине с беспокойством.