Часть 4. Болевой синдром.
10 ноября 2022 г., 16:35
«У них у всех есть один недостаток: они — не ты.»
Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. В мыслях теперь была только эта веснушчатая Зануда, что сладко спала на своей кровати. Сам Малфой дремал в кресле, охраняя всю ночь покой девушки. Даже успел отдежурить, не беспокоя и давая выспаться. Она явно устала, ибо большинство времени провела над тазиком, избавляясь от содержимого желудка. Драко в эти моменты придерживал волосы и лишь тяжко вздыхал. Он клялся, что больше не позволит ей столько пить. Понимая всю патовость ситуации, старался быть терпеливым.
Открыв глаза, он сразу же посмотрел на кудрявую, прикрывая зевок рукой. Она кажется такой же беззащитной и одновременно притягательной, как в то утро перед вечеринкой. Но перед глазами встаёт другой образ. Шрамы. Они расползались по её нежной коже, напоминая ветвистые молнии. Впервые Драко заметил их, когда помогал ей переодеваться. В тот момент он испытал к Рону ещё большую ненависть. Как он мог так с ней поступить?
— Жалкий трус и предатель... — тихо прошипя это, блондин нахмурился и размял затекшие пальцы, вложа в этот жест как можно больше злости. Однако это единственное, что мог сейчас сделать слизеринец. В серых глазах можно было увидеть целый спектр эмоций: боль, недовольство, гнев и ненависть. Рыжий поганец так просто не уйдёт от него.
— Малфой? — удивлённый голос девушки заставляет вернуться из мыслей в реальность. Пересекаясь взглядами, они оба замерли на секунду. Брюнетка сразу поняла в чём дело.
«Выходит, всё видел?».
— Я подумал, что тебе понадобится помощь, — пожав плечами, он подошел ближе и сел на край кровати, и чуть склоня голову вбок.
— Очень мило с твоей стороны, но я сама всё могу, — говорит Гермиона и тянется к столику, наливая себе воду.
— Ну да, конечно. У тебя прекрасно выходит наливать себе воду трясущимися руками, — с лёгкой усмешкой говорит парень, разглядывая её лицо. С каждым годом та становилась всё краше и это было сложно не заметить. Многие заглядывались на Грейнджер, но никто не подходил, боясь отказа.
— Выходит, ты всё время был рядом? — вдруг с ужасом уточняет Гермиона, чуть не выронив стакан.
«Вот же» — не в таком виде она хотела явиться перед ним.
— Абсолютно верно. И, кажется, я заслужил похвалу, — подмигнув ей, он мигом считал реакцию. Непонимание и возмущение смешались в карих глазах, но что она ответит?
— Во-первых, спасибо, но, выходит, ты и их видел...? — со страхом в голосе отвечает гриффиндорка и указывает пальцем на спину.
— Да. И мне жаль, что тогда Нарцисса не пустила к тебе... — совсем поникнув, тихо отвечает блондин. Но его голос был уверенным, твёрдым и мягким. Словно дорогой бархат для шитья одежды. Гермиона просто не могла поверить, что это произошло, поэтому она нервно подтянула к себе колени, обхватывая их руками. А что тут можно сказать? Страх переполняет юное сердце, которое неслось в неясном направлении и бешеном ритме сбившегося дыхания. Он увидел её слабое место.
— Жаль? Ты не должен... — начинает было девушка, но замолкает, видя чужой взгляд. У парня явно было другое мнение на этот счёт. Поднявшись, он прячет руки в карманы и молча ходит по комнате, размышляя над ответом.
— Знаешь, мы столько лет ненавидели друг друга, что когда я увидел пятна крови, первое о чём подумал, было «она жива?». Я не знаю почему, но тогда я очень сильно испугался за тебя...
— Ещё чуть-чуть, и я решу, что сошла с ума. Но, знаешь, ты прав. Мы уже не можем ненавидеть друг друга. Особенно учитывая то, что ты видел. Это моя слабость.
— Слабость? — Драко довольно резко возмутился и нахмурился. — Я никогда не считал и не буду считать тебя слабой, Грейнджер. Честно говоря, если бы не ты, то Поттер бы давно кормил собой червей, — продолжает говорить волшебник, пытаясь сдержаться от более громких речей. В сердце пылает настоящий огонь восхищения по отношению к гриффиндорке и гнев к этим двум идиотам.
— Я не знаю что сказать, Драко. Правда не знаю. Можешь оставить меня одну? — тихо прошептав это, она отворачивается, снова ложась на кровать.
— Я у себя. — тихо ответил Драко, покидая комнату. По щеке той уже катилась слеза, теряясь в мягкой ткани наволочки.
***
Бегство иногда становится единственным выходом, а особенно от предателей. Гермиона запомнила всё: каждый взгляд, удар и реакцию. Рон превратился в монстра, решая что может сделать что угодно, и это пугало. Война обострила те раны и чувства, которые тихо притаились, ожидая момента, когда они снова смогут напомнить о себе. Вшитые в сознание воспоминания затухали от боли, которую могли причинить близкие. Глухой стук и тихий вскрик заставляет Нарциссу выбежать в гостиную. Женщина на секунду замирает в ужасе, увидев тело девушки. — Миссис Малфой, пожалуйста... — голос утопает в шуршании волос, бессилие настигает быстрее, чем можно подумать. Женщина аккуратно укутывает гриффиндорку и, доставая из кармана палочку, заклинанием останавливает кровь. Но тут за спиной возникает Драко. Его охватил ужас от увиденного. Казалось, что жизнь уходила из этого хрупкого тела, не оставляла ничего. — Она... — начал было тот, когда Нарцисса обернулась, он замолчал. Во взгляде читалась лишь фраза «не смей». — Помоги. Её нужно отнести в свободную комнату. Будь аккуратен, — Драко послушно подходит и, поднимая Грейнджер на руки, он оглядывает окровавленное лицо: на щеке рисовался след, постепенно переходящий в синяк. Там, где лежала Гермиона, была огромная лужа крови. — Я вызову колдомедика, — продолжает Нарцисса, сжимая в руке окровавленный платок. Они вдвоём вглядываются в него, словно пытаются увидеть что-то. Обычная. Такая же как и у них. Малфой даже ухмыльнулся и наконец послушно направился к лестнице. В этот момент он смотрит лишь на кудри, которые слиплись от грязи и крови, но тем не менее, это всё ещё была она. Даже потеря сознания не делала её хуже. Он злился. Кто посмел такое сделать? Неужели она решила заглянуть в Лютный? Слизеринец заносит Гермиону в комнату и осматривается. Прежде он не заходил сюда, а потому с восхищением оглядывается вокруг. Но прежде нужно выполнить поручение, уложив ту на кровать. Его рубашка вся пропиталась кровью. Рассматривая её и внюхиваясь в стоящий в воздухе металлический запах, он слышит шаги. «Уже так быстро?». — ...она появилась здесь уже в таком виде, — раздаётся голос матери и Малфой тут же выходит, надеясь на лучшее. Остаётся только верить и ждать.***
Вечер. Он подкрался незаметной тенью, окутывая собой всё что, было вокруг, и не оставляя шанса забыться. Гермиона сидела за столом факультета в Большом зале, поедая ужин и размышляя над тем, что говорил сегодня Драко. Кажется, это было чем-то странным. Что он вообще хотел этим сказать? Ей хотелось с кем-то поговорить. С кем-то, кто мог помочь в этом разобраться, а не доставать расспросами. Джинни записала её во враги, а Луна... Вряд ли Лавгуд захочет с ней говорить, ибо эти двое спелись. Кудрявая тихо выдыхает и понимает, что имено сейчас идеальный вариант — Панси. Но как к ней подступиться, учитывая события ночи? А вдруг та обо всём догадается? Разглядывая слизеринцев, она искала подходящего. Мысли стали собираться в одну кучу, лениво расползаясь по закоулкам разума и оставляя какие-то нелепые идеи. Может быть, Тео сможет помочь? Взгляд останавливается на нём. Он сможет ответить, только если правильно попросить. Поправляя мантию, Гермиона поднимается из-за стола и направляется прямо к их столу, встречая недоумённые взгляды. Драко же уже давно ушёл с Блейзом и Грэхемом, оставляя Нотта одного. — Что-то случилось? — произнёс парень, отрывая взгляд от учебника. Случилось? Слова сами остановились на подходе к горлу, не желая вырываться. — Я хотела кое-что спросить, если ты не против... Чем для Драко пахнет амортенция? — говорит весьма уверенно, что Тео на секунду растерялся и, задумавшись, неловко покрутил в руках вилку. Отвечать на такие вопросы он точно не был готов. — Хм, мы не обсуждали этого, но он что-то говорил про запах книг... — пожимает плечами брюнет и поднимается с места, собирая вещи. «Странно... Запах книг?». — А у тебя и Панси? — продолжает кудрявая, разглядывая его. Нужно придумать какой-то аргумент, чтобы это не выглядело как что-то странное. — Я просто хотела сделать вам подарки. Вот... «Давай же... Поверь», — мысленно взмолилась гриффиндорка. Тео берёт пергамент и перо, выписывая целый список, протягивает его вместо ответа. — Увидимся, мисс Грейнджер, — подмигнул той и направился к выходу, а сама Гермиона начала читать. Что ж, теперь правда придётся что-то дарить. Однако, её собственный день рождения тоже мелькал где-то неподалёку, озадачивая вопросами о том, как его праздновать. Пряча лист в карман, волшебница оглядывается и направляется к выходу из Зала. Скоро дежурство. Сидя над домашним заданием и попивая тыквенный сок, девушка всё-таки размышляла над словами Нотта. Может, тот обо всём догадался? Слишком резкий и необдуманный шаг. Проводя пальцами по страницам учебника, она услышала стук в дверь. — Войди, — говорит коротко, убирая спешно лист. Малфой открывает дверь и тихо усмехается, проходя внутрь. — Амортенция? Грейнджер, нам не по десять лет, — она почувствовала его присутствие рядом. «Значит, всё рассказал?». — Я... Я просто... — начинает брюнетка, смущённо краснея и замечая чужой взгляд. Он не был насмешливым или издевательским, он скорее излучал любопытство и непривычную мягкость. — Если тебе нужно что-то узнать, то лучше сразу спрашивай у меня, идёт? Я не хочу пребывать в неведении. А ещё... — смотря внимательно в эти карие глаза, он улыбается. Первая улыбка за долгое время, и она была подарена ей. — Моя амортенция пахнет сливочным пивом, чернилами и пеплом. — Спасибо за ответ. И... я тебя услышала, — кивает кудрявая и осторожно поднимается со стула, пытаясь сдержать волнение. Но ответ был получен, и это напугало. На дежурстве никто не проронил ни слова: Малфой боялся сказать хоть что-то, что могло её задеть, а Грейнджер наоборот хотелось послушать, но она не решалась вмешиваться. И почему всё только усложнилось? Почему им нельзя просто ненавидеть друг друга как раньше? Напряжение повисло между ними, трясь полюсами и создавая раскаты грома и молний, которые обязательно ударят куда-то. Нужно ли было их ожидать? — А твоя чем пахнет? — вдруг спрашивает Драко, когда они заходят в гостиную. Гермиона оборачивается, глядя прямо ему в глаза. Её дыхание участилось. — Ты ведь слышал, — она издала слабый смешок, пытаясь не нервничать. — Многое с того времени изменилось. Так чем? — спрашивает парень и стягивает мантию, чуть щурясь. — А вот ты свари и узнай, — вдруг вырывается из Гермионы. «Это что? Вызов?», — на его лице появилась довольная ухмылка. — Что ж, идет. Доброй ночи, Грейнджер.
