Маленькая тыковка

На улице противная морось. Сяо Чжань видит знакомую бригаду и несколько раз стучит по рулю. Безмерное чувство дежавю. Как порочный круг, повторяющийся раз за разом. Сяо Чжань выходит из машины. Мелкие капли дождя попадают за шиворот, и он поправляет ветровку. Подходить ближе нет никакого желания. Зачем видеть то, что и так засело на подкорке. Виски простреливает. Сяо Чжань опирается спиной на дверь машины и глубоко вздыхает. Спокойная жизнь ему даже не снится. Ибо подходит тихо. Его едва слышно, но Сяо Чжань точно уверен, что это он. Не столько благодаря чутью, сколько тому, что слышал гул мотора. Ибо весь в дождевых каплях, кожа и пластик шлема блестят от водной пленки. Они кивают друг другу. Не нужно ничего объяснять, каждый из них и так все понимает. Да и Сяо Чжань бы не смог. От постоянного повторения одного и того же уже начинает мутить. — Не боишься? Дорога мокрая, — Сяо Чжань зябко передергивает плечами. Кажется, будто изнутри веет холодом. — Тебя это волнует? — Ибо приподнимает уголок губ. Скорее в дань привычке, нежели потакая своим эмоциям. Это все на него тоже давит. — А как же..? — Сейчас я мало чем ей могу помочь, — Сяо Чжань кидает взгляд на суетящихся людей из бригады и охающих свидетельниц, норовящих протиснуться за ограждение, — но если что-то случится с тобой, то никто не сможет помочь уже мне. Ибо не спешит что-то говорить на это. Странная пауза затягивается. — Сяо Чжань, Ибо! — Хоу Бао, главная из бригады, разбивает тишину. — Снова никаких улик. — Опять этот…— Ибо хмурится с нескрываемым отвращением, мгновенно включаясь в работу, и закидывает шлем на заднее сидение, словно все так и должно быть. Может, так и должно быть? Сяо Чжань хмыкает и отталкивается от машины, следуя к месту преступления. Труп девушки уже сложен в транспортировочный пакет, но еще не совсем готов к перевозке. Взгляд цепляется за ровный срез шейного позвонка, белеющего из незакрытой молнии. Будто препарат из кабинета биологии, только торжества науки там не наскрести. В груди глухо отстукивает боль. Еще один труп. Еще одна папка на столе. Еще одна целая жизнь. Сяо Чжань чувствует, как бессилие затягивается на его шее удавкой, все сильнее с каждой секундой, а он и не в силах что-то менять. Бьется, словно рыба об лед, пытаясь найти безымянного коллекционера человеческих голов, умело играющего с полицией. Сяо Чжань с силой выдыхает. Беспокойный рой мыслей звучит уже тише, но голова едва ли проясняется. Это полнейший тупик. — Гао Чэнг, двадцать семь лет, преподавательница начальных классов. Живет одна, отсутствия никто не заметил. Все указывает на того же человека, — Хоу Бао показывает прямо туда, где белеет позвонок, — срез безупречный, явно совершен после смерти, но есть одна загвоздка… Она приседает около трупа и открывает пакет шире. Сяо Чжань пораженно смотрит на конечность, точнее на ее отсутствие. — Явно делали тем же инструментом, — Хоу Бао подхватывает пальцами остаток предплечья, демонстрируя подтверждение своим словам, — Но зачем ему еще рука понадобилась, ума не приложу. — Может он их ест? — осененный догадкой выдает Шэн Су, отвлекаясь от фотоаппарата в своих руках. — Конечно. Еще и званые ужины собирает, — бросает Сяо Чжань, хмурясь. — Помяните мое слово, — обиженно фыркает парень и забирается в служебную машину. — Даже если за неимением других брать в расчет идею с ужинами, — Ибо вступает в разговор. Он смотрит в никуда, ероша пальцами влажные волосы, — то однозначно пропадали бы не только головы.. — Рука не голова, — Шэн Су высовывается из машины. — Все остальное на месте, — Ибо бросает суровый взгляд в ответ и продолжает, — столько выбрасывать — расточительство. Тем более причина смерти у всех одна и та же — передозировка снотворным. Зачем свой ужин шпиговать лекарствами? Шэн Су не находит, что сказать в защиту своих слов и снова прячется в салоне. Сяо Чжань хмурится. Идей нет совершенно. — Останемся пока на первоначальной идее, более толкового все равно сейчас не подберем, — Сяо Чжань присаживается и натягивает рукав куртки на пальцы и отворачивает пакет, рассматривая оставшуюся конечность. Пальцы тонкие, изящные. На среднем пальце два кольца, на безымянном — одно. — Может, это для него украшения? — Кому захочется обставлять свой дом мертвыми головами? — Хоу Бао морщится и поднимается на ноги. — Охотнику, — Ибо пожимает плечами, — но не похоже, что он из таких. — Жестокости бы явно было больше, — Сяо Чжань кивает, — но у него определенно специфический вкус. Ибо подходит ближе, его взгляд блуждает по оставшейся кисти и останавливается на украшениях. — Мне кажется, на безымянном ей кольцо маловато. Скорее всего, оно с другой руки. Жажды наживы в нем нет совершенно, — он наклоняется ниже, а потом резко выпрямляется и поворачивается к Хоу Бао, — на ней сейчас есть что-то из меха или шерсти? — Д-да, кроличья лапка на кармане, — та на мгновение теряется, — а что? — Уксусом пахнет. Не сильно, из-за пакета, похоже, заметнее стало. — Раньше ничего такого не было, — Хоу Бао переводит взгляд с Ибо на Сяо Чжаня и обратно, — может кто-то другой? Мысли в голове ворочаются со скрипом. Схожесть прослеживается, но крошится в мелочах. В совершенно незначительных вещах, которые к делу и не пришьешь. Сяо Чжань закусывает губу. Маленький прокол в идеально чистом преступлении. Что могло быть ему виной? В висках болезненно стучит. А в голове на секунду мелькает стройная цепочка. — Он торопится, — Сяо Чжань сам удивляется собственному голосу, — промежутки между убийствами сокращаются. Если он все-таки собирает коллекцию, то ему точно нужно обрабатывать головы, чтобы они не гнили… И на это тоже нужно время. — Формалин…— одними губами произносит Хоу Бао. — И там же уксус. Похоже, у него все в одном месте, и он явно торопится, раз запах не успел выветриться или вообще впитался, — Сяо Чжань жует щеку изнутри. Цепочка, мелькнувшая в мыслях, бесследно растворилась, оставив от себя сплошное воспоминание, — надеюсь, я ошибаюсь, но у меня стойкое ощущение, что сегодня мы найдем еще один обезглавленный труп. — Ужасное предположение, — Ибо забавно дергает носом, но его взгляд остается серьезным, — особенно учитывая то, что тенденции не прослеживается. — Поэтому я и надеюсь, что оно не сбудется, — вздыхает Сяо Чжань и поворачивается к стажерке, — Цуй Ли, что там? Девушка щурится и несколько раз щелкает ручкой. — На обучении я меньше бесполезной работы делала, чем здесь, — она прижимает к груди планшет, — все как с одного листочка: обычный вечер, ночь тихая, а с утра появился труп. — Машин никаких не было? Звуков странных? — Может и были, но никто ничего точного не сказал. Район подбирает хорошо: ни камер, ни ночных компаний. Все работают днями, крепко спят ночами. Сяо Чжань кивает девушке и оглядывает все вокруг еще раз. Стены домов темные, серые нависают и словно давят. Закуток укромный — всего пара окон, а остальное сплошь кирпич. Они что-то упускают. Небольшое и на первый взгляд незначительное. Кажется, будто во всем этом не хватает маленькой шестеренки, чтобы механизм закрутился в нужную сторону. И то, скорее всего, убийца всегда ее носит в кармане. Из мыслей его вытаскивает мягкое прикосновение к боку. — Машину открой, — Ибо стоит совсем близко. Сяо Чжань вздрагивает от неожиданности и молча смотрит на него. До носа долетает запах. Немного, но хватает для того, чтобы потянуть носом сильнее, стараясь уловить больше. Сяо Чжань знает его. Знает, что он всегда несет в себе частичку облегчения.

🎃🎃🎃

Сяо Чжань крутит в руках ручку. Пластик опасно хрустит под пальцами, а в ящике уже лежит приличная горка сломанных карандашей. Кажется, будто в руках ломается не дерево, а крошатся мысли, превращаясь в ни на что не годные куски, но руки все равно хочется занять. Перед глазами папки, все под одну с чистыми преступлениями и безголовыми жертвами. Все больше внутри растет чувство, что они гоняются за собственными хвостами. Бессилие наливает все тело тяжестью. Скоро на столе будет еще одна папка. С Гао Чэнг, той самой девушкой с кроличьей лапкой на кармане. А потом, похоже, еще одна, но с кем — неизвестно никому. Внутри еще теплится надежда, слабая-слабая, что обойдется, но Сяо Чжань слишком боится ей довериться. На стол перед ним опускается стакан, а следом бумажный сверток. У Сяо Чжаня нет ни малейших сомнений, кто это и зачем ему все это принес. — Уверен, тебя тоже из постели вытащили, — Ибо сжимает в руках ядовитого цвета банку и смотрит со строгостью, словно на хулиганистого мальчишку, — поешь, явно же не успел. — Успел, — Сяо Чжань отмахивается. От свертка пахнет вкусно, но напряжение, только растущее внутри, решает иначе. Желудок неприятно крутит, и Сяо Чжань отбрасывает мысль о перекусе. Ему сейчас любой кусок поперек горла встанет. Он тянется за кофе. Кажется, что кофеин прогонит туман из головы и хоть немного внесет порядка мыслям. Но стоит пальцам коснуться пластиковой крышки, как его ладонь накрывает другая. — Сяо Чжань, — взгляд Ибо становится строже. В этом обращении куда больше, чем может казаться, но Сяо Чжань попросту закрывает на это глаза. Не время, — Чжань-гэ, ты просишь думать о себе, а сам того же не делаешь. — Может скажешь это тому, что у тебя в банке шипит? Ибо цокает и смотрит пристально буквально с полминуты. А затем разворачивается и садится за свой стол. Атмосфера начинает давить сильнее. Уже с самого утра они умудрились поцапаться. Сяо Чжань прикладывается к стаканчику и делает глоток. Привычная горечь спускается по горлу. И он вновь задумывается. В голове едва ли появляется намек на ясность, но выбирать время уже не приходится. Зацепок мало. Среди жертв нет ничего общего — разное телосложение, возраст, пол, род деятельности. С этой стороны подходить смысла нет. Аптеки уже проверяли, нигде человек с рецептом на снотворное не появлялся больше пары раз. Если только… Сяо Чжань закусывает ручку и наклоняется ближе к монитору. Списки нужно еще раз сравнить на сходство. Функция быстро проскакивает по информации, пока напряжение только копится. Пластик теперь похрустывает под зубами, но Сяо Чжаню нет до этого никакого дела. Система выделяет три имени. Три человека появлялись в нескольких аптеках, чтобы купить одно и тоже снотворное. Круг подозреваемых появляется, но Сяо Чжань с сомнением смотрит на выпавший список. Тут может быть одно из двух. Либо их снова водят за нос, потому что слишком просто и непохоже на образ педантичного убийцы (или убийц), который уже успел сформироваться за прошедшее время, либо копать нужно в этом направлении и первым делом опросить психотерапевтов, которые это выписали. Сяо Чжань делает себе пометку и вновь скользит взглядом по списку. Слишком мало. Еще формалин. Его постоянно используют на производствах. Туда даже лезть бесполезно. Сяо Чжань вновь кусает ручку и пытается выстроить в голове цепочку. Что еще нужно? Человек, умеющий управляться с режущим оборудованием и имеющий к нему доступ. Место, где размещать головы. И окончание… то, к чему ведет все это коллекционирование. Он или они не просто вошли во вкус. Без крайнего срока не было бы уксусной кроличьей лапки. Выставка. Сяо Чжань чувствует как на языке собираются горькие капли и замирает. Черт, он разгрыз ручку. Он смотрит на свои испачканные пальцы и боится сглатывать. Он судорожно ищет глазами, чем можно было бы вытереть чернила, но так ничего и не замечает. Язык уже начинает немного пощипывать. — Вкусно? — спрашивает Ибо со своего места уже с начавшими играть смешинками в голосе. Ответа он не ждет, наклоняется над ящиком и шлепает на стол салфетки, затем смотрит пару секунд и достает упаковку карандашей. — Твои зубы смертельное оружие, — усмехается он и подходит к Сяо Чжаню ближе, — повернись ко мне. Ибо едва касается пальцами его подбородка, заставляя посмотреть выше, и начинает убирать ручку. От салфеток пахнет спиртом. Сяо Чжань немного морщит нос. Нависающий над ним Ибо выглядит сосредоточенно, слишком притягивает взгляд и мысли, чтобы Сяо Чжань вовремя вспомнил, что вполне и сам способен вытереться. — Дай я… — Сяо Чжань тянется к салфетке, зажатой в чужой руке. — Молчи, — хмурится Ибо и начинает тереть сильнее. Сяо Чжань хмыкает и расслабляется, отдаваясь заботе чужих рук. Постепенно прикосновения вновь становятся мягче, а Сяо Чжань снова не может оторвать взгляда от сосредоточенного лица напротив. Ибо сворачивает салфетку чистой стороной и наклоняется ближе, до кожи начинает долетать его дыхание, а внутри разливается волнение. Сяо Чжань замирает и боится посмотреть в чужие глаза. Он боится с ними встретиться. — Вам тут передали отчет о вскрытии, — Цуй Ли распахивает дверь кабинета с папкой в руках, — так и знала, что вы не просто напарники. — Конечно, мы супернапарники, — Сяо Чжань даже не дергается, но на лице Ибо на секунду мелькает раздражение, и он отстраняется на приличное расстояние, — положи на стол, пожалуйста. Сяо Чжань морщится. Горечь на языке все еще сильная. — Дайте я вас сфоткаю, а то мне никто не верит, что вы «супернапарники», — девушка лезет в карман за телефоном. Даже без пальцев видно, какое значение она придает этому слову. — Последнее, чего бы сейчас хотел Сяо Чжань, так это быть на чьей-нибудь фотке, — Ибо ухмыляется и на все возмущения заталкивает Сяо Чжаню приготовленную булку в рот, — зажуй, а то этот вкус ты еще очень долго не забудешь. Побежденный, Сяо Чжань покорно дожевывает, принимаясь самостоятельно оттирать пальцы. — Ничего не сказали? — Ибо усаживается за собственный стол и кивает на принесенную папку. — В общих чертах все так же, — Цуй Ли пожимает плечами, — следов борьбы нет, повреждений ни перед смертью, ни после кроме головы тоже нет. Образцовый маньяк. Как искать собираетесь? — Нам точно нужен человек, владеющий инструментом, — выдает одну из своих мыслей Сяо Чжань. — Да-да, ровный срез, все дела, — девушка кивает, — ну и что с этим делать? — Это вполне может быть человек, который берет изготовление мебели на заказ или еще чего-нибудь в этом роде, — Ибо соглашается, — только предъявить все равно нечего. — Пока можем проверить только троих, — Сяо Чжань бросает взгляд на свою пометку, — даже немного больше. — Ого, они все делают мебель? — Цуй Ли с блеском в глазах обращается к нему. — Нет, они покупали снотворное, которое нашли в крови жертв. — По-моему, это тупо, — расстроено тянет девушка, — убийца, который не оставляет следов, будет покупать снотворное по рецепту. Даже звучит как бред. — Идеи получше есть? — Ибо выгибает бровь, пока она качает головой, — ну вот. Дверь хлопает, и в проеме появляется офицер на дежурстве. Он бледный и запыхавшийся. — Снова убийство.

🎃🎃🎃

Вокруг снова суматоха. Толпится народ, все старается внимательнее рассмотреть, что скрывают за спинами члены бригады. Каждый пытается протиснуться, вставить свое слово. Сяо Чжань надеется, что сегодня удастся хоть что-то узнать. Ибо протискивается сквозь людей, переступает через ленты и замирает. Сяо Чжань нагоняет его в два шага и застывает рядом. — Совсем малышка еще, — одними губами произносит Хоу Бао и принимается за первичный осмотр. Сяо Чжань смотрит на яркую курточку. Она едва ли запачкана осенней слякотью, но уже в каплях крови. Он выбрал ребенка. Как это вообще можно было предугадать? Сяо Чжань закусывает щеку изнутри. Внутри будто что-то стынет, как тяжелый и липкий комок, всем своим существом говорящий о большом промахе. Бригада погружена в тишину. Промежуток действительно сократился, и Сяо Чжаню страшно представить, насколько сократится следующий. Точная конечная точка не определена, и мыслей, сколько это будет продолжаться, нет. — Надежды не сбылись, — тихо произносит Ибо. Его голос глухой, едва слышный в общем гвалте. Сяо Чжань кладет ему руку на плечо, молчаливо соглашаясь. Тяжело возрождать надежду, убиваемую каждый раз без всякого сожаления. Еще тяжелее после этого верить в собственный успех. Сяо Чжань поворачивается к толпе и прислушивается. Цуй Ли уверенно переписывает все в планшет. — Смотрю: мужик что-то на землю кладет, странное, большое для пакета. Издалека плохо видно, я подхожу, а там ребенок. Я за мужиком. Тот не спешил сначала, а как меня увидел, так припустил, что я едва за ним до проулка добежал. Он сам в маске был. Я только пятно большое на шее углядел, — невысокий мужчина промакивает лоб платком и кивает стажерке, — большое, как ожог. Приметное очень. Да и он сам приметный, на голову выше меня будет. Бегает здорово. Поразительно. Сяо Чжань втягивает прохладный воздух и сцепляет пальцы. Трудно верить в реальность происходящего. Появилась вполне весомая улика, отметина во внешности преступника. Но стоит ли брать ее в расчет? Убийца просчитался? Пришел не в то время? Или это специально? Да или нет. Вероятность пятьдесят процентов. Не так и мало, если задуматься, но все равно сомнительно, ведь риск неудачи ровно такой же. — А Вы сегодня должны были работать? — Сяо Чжань подходит ближе и обращается к свидетелю. — Да, только накладка с расписанием вышла, и меня домой отпустили, — с непониманием отзывается он. — Тут и прокололся, — шепчет Цуй Ли, — или просто совпадение. — Не топи лодку, пока она от причала не отошла. В ответ Цуй Ли неопределенно кивает и возвращается к бумажной работе. Сяо Чжань подергивает плечами и натягивает рукава ниже. Даже после зацепки зябко, неприятно и будто совершенно безнадежно. Сяо Чжань возвращается к оставленным Ибо и Хоу Бао. — Может, мы что-то делаем не так? — бесстрастный взгляд Ибо направлен на черный транспортировочный пакет. Маленького тельца в нем уже не видно. Голос Ибо тихий, и все такой же теряющийся среди окружающего шума, но от интонации бегут мурашки, — она не первая и, вероятно, не последняя. Скольким еще мы позволим попасться? Он не видит в них людей. Это для него вазочки или статуэтки, которые украсят его каминную полку или что там у него. Мы… — Ибо, — Сяо Чжань разворачивает его к себе за плечи, — посмотри на меня, Ибо. Ты точно уверен, что из нас двоих это должен говорить ты, а не я? Когда трудности тебя начали страшить? — С тех самых пор, когда я перестал понимать, смогу ли я их преодолеть, — взгляд Ибо становится мягче. — Неудачи подкашивают, но мы слишком во всем этом увязли, чтобы оглядываться на них. Поэтому просто продолжим делать все, что в наших силах, м? — Ты же сам не веришь в то, что говоришь, — на лице Ибо появляется тень улыбки, и сразу становится немного легче. — Но я стараюсь. — Спасибо.

🎃🎃🎃

Сяо Чжань выруливает к участку. Городской пейзаж мелькает серыми пятнами, а пальцы скользят по рулю. Он не знает, что делать дальше. На самом деле сейчас мало, кто знает. Ибо на пассажирском сидении щелкает брелоком на ключах. В салоне тихо. Настроение для обсуждения отвлеченных тем совершенно не подходящее, а по делу обсуждать пока и нечего. Начинает тихо щелкать поворотник. Включать что-то на фон даже не тянется рука. Тишина виснет тяжелым неповоротливым мешком. Сяо Чжань бросает короткий взгляд на Ибо и чуть сбавляет скорость. — Все еще думаешь, что это к чему-то ведет? — начинает Ибо, отвлекаясь от игрушки в своих руках. — Мне кажется, это могло быть что-то вроде закрытой выставки. Если предположение верное, то наш творец точно захочет, чтобы общество оценило его работы, — Сяо Чжань неопределенно мотает головой, — либо это вообще заказ какой-нибудь, и он, как и все, под конец делает бо́льшую часть работы. — Октябрь заканчивается. Нас ждет «очень страшный Хэллоуин». — Ибо снова принимается за брелок. — Он уже очень страшный, — Сяо Чжань закусывает щеку, — но то, что итог выходит на Хэллоуин вполне похоже на правду. — Тогда просто подождем до конца месяца. Как раз осталось немного. — Здорово придумал, — Сяо Чжань глушит двигатель, — так и сделаем. — Пф, Чжань-гэ, не знал бы тебя, — на лице Ибо мелькает улыбка, — так бы и поверил. — А то. Иди пока в участок, хочу за кофе зайти. В себя Сяо Чжань приходит перед пестрящими расценками на напитки. Он уже минут десять смотрит на свой бессменный американо и будто не может решить. Аромат кофе и сладкой выпечки дразнит нос, но не пробуждает аппетит. Сяо Чжань трет глаза и все-таки обращается к баристе. Не самое подходящее время терять концентрацию. Участок встречает его женскими ругательствами. Сяо Чжань поудобнее перехватывает стаканчики в руках и толкает дверь внутрь. — Вы совершенно ничего не делаете. По вашей вине моя девочка осталась без головы! — доносится высокий голос, — Да вы все заодно с этим поганым убийцей, покрываете его ценой жизни моего ребенка. Ничего не делаете, только пируете на народные деньги. Чему вас только учили? Ничего не можете. — Мы делаем все возможное, — Сяо Чжань прерывает монолог, пересекаясь глазами с Ибо, — понимаю сейчас ваше состояние и соболезную вашей утрате, но попрошу все же не устраивать сцен в участке. Женщина несколько мгновений смотрит на него с нескрываемой злостью, но потом выдыхает сквозь зубы: — Ничего вы не понимаете, — она кидает беглый взгляд на стаканчики в его руках, — посмотрела бы я на вас, если бы вашего дорогого напарника нашли безголовым. Она буквально выплевывает последнее слово и уходит, нарочно хлопнув дверью. — Долго она? — Сяо Чжань подходит ближе и отдает один из стаканчиков Ибо. — Достаточно, — парень благодарно кивает, забирая кофе. Обычного размера стаканчик в его руках удивительным образом превращается в такой, что на размер поменьше. В кабинете становится тихо. Настолько, что Сяо Чжаню кажется, что он слышит как перекатываются секунды на экране его компьютера. Он глубоко вздыхает и возвращается к тому, что не успел закончить раньше. Перед глазами маячит короткий список. — Ибо, узнай, кто выписал нашим троим рецепты, — Сяо Чжань отклоняется на кресле, пытаясь увидеть парня за монитором, — либо расширим круг, либо еще на кого-нибудь выйдем. — А ты что? — Хочу найти контакты этих троих. С ними нужно побеседовать. Сяо Чжань утыкается в свой экран. Выгрузка информации с госреестра не должна занять много времени. Взгляд начинает скользить по тонким строчкам. Лонг Ян, тридцать четыре, работает лаборантом, живет в многоквартирном доме. Умеет обращаться с химикатами, наверняка сможет справиться с раствором для бальзамирования. Сяо Чжань отмечает себе адрес, и двигается дальше. Ие Су, сорок один, работает в библиотеке, также живет в квартире. Сомнительная кандидатура. Сяо Чжань снова делает себе пометку, но понимает, что тот будет последним, к кому они заглянут. Фэн Му. Единственный человек со своим лицом вместо серого прямоугольника. Водолазка. На нем водолазка. Сяо Чжань смотрит на плотную ткань, обхватывающую чужое горло, и чувствует, как рождается недоверие. Острое, скребущееся. Сяо Чжань вновь делает себе отметку и обводит ее несколько раз. Мужчина живет в частном секторе, ближе к выезду из города. — У них у всех один лечащий врач, — пораженно выдает Ибо, — я уже несколько раз проверил. Они все сейчас находятся на учете в одном учреждении и у одного и того же психотерапевта Чжоу Ру. — Главарь или подельник? — Сяо Чжань закусывает карандаш, любезно ему сегодня предоставленный. — Сторонний наблюдатель? — Да твою мать. Либо у них там конвейер убийств, либо виноваты не все, — дерево под нажимом вновь хрустит. — Либо это просто несчастные дяденьки, страдающие от бессонницы, а четвертый их добрый доктор, — Цуй Ли вновь появляется в кабинете с папкой в руках. — Помнишь, что я тебе сегодня говорил? — Помню, поэтому, господин начальник, к Вам большая просьба: не выпускать лодки в сильный шторм. — А если это единственная возможность попасть на другую сторону? — Теперь понятно для кого дурацкие темы в эссе придумывают, — лицо Цуй Ли облипает густым недоумением, и девушка, наконец, расстается с папкой в своих руках, — во всяком случае, если нужно будет к кому-нибудь скататься… — Ибо, до скольких там эта больница работает? — Еще полтора часа будет открыта. — Едешь поболтать с этим Чжоу Ру,— Сяо Чжань обращается к девушке, — осторожно выясняешь причастность и ничего из его рук не берешь. — Так точно, — Цуй Ли кивает и исчезает из кабинета. Папка со стола кочует в руки Ибо. Его черты заостряются, а крылья носа начинают раздуваться все сильнее. Сяо Чжаню не нужно быть провидцем, чтобы знать, что написано в принесенном отчете. Ровным счетом все то же, что было в стопке предыдущих. — Да сколько можно? — Ибо с силой шлепает тонкую папку на стол, — я и сам чувствую собственную бесполезность. Каждый раз одно и то же. Кристальная чистота и никаких зацепок. Меня никогда не учили с таким работать. Меня учили искать улики, сопоставлять факты и делать выводы. Я не знал, что буду ходить по белому полотну и придумывать как все могло быть! Не читал детективчики в детстве? Так считай ты полный профан в любом из заведенных дел. Ибо тяжело дышит, грудь ходит ходуном. — Это все из-за той женщины? Ты все еще злишься? — Сяо Чжань подходит ближе. — Да, злюсь. Но не знаю на кого, и от этого злюсь еще больше. Почему каждая собака норовит мне сказать, что я ничего не делаю. То, что не видно результата, еще не значит, что усилий не приложено. Пусть их не достаточно, но это максимум. Пока максимум. Всех можно понять. Всех до единого. Но почему не нас? Просто промолчать уже было бы достаточно. — Ибо, может, закончишь с работой на сегодня? — Сяо Чжань прикасается к его волосам. Они слегка спутанные и жестковатые от дождя, а кожа под ними горячая. Кровь кипит эмоциями на открытом огне, и Сяо Чжань не знает, чего хочет больше: потушить его или позволить ему прогореть дотла. — Звучит как издевка, гэ, — Ибо смотрит снизу вверх, становясь похожим на маленького мальчика. Сяо Чжань подходит ближе, позволяя ему прислониться головой к своему животу. — Разве? Честно, не хотел, чтобы так выглядело. Твоя усталость чувствуется. Как бы ты ни пытался со всем справляться сам, она все равно выплывает. Ты едва ли не каждый день встречаешься с собственными страхами и продолжаешь работать на износ. Это очень восхищает, знаешь ли. Всем нужно время, чтобы восстановиться, поэтому небольшой перерыв на сон или просто отдых тебе пойдет лишь на пользу. Ибо прижимается сильнее и заключает в объятья, все так и не вставая с кресла. Пальцы Сяо Чжаня все еще путаются в его волосах. Все вокруг будто успокаивается, а время начинает течь, как разогретый ручей. Мягко заливает мысли, позволяя им терять свой вес. Кажется, длись этот момент вечно, Сяо Чжань бы и не подумал его прекратить. — Поход к доктору отменяется, меня отбрили на ресепшене, — Цуй Ли распахивает дверь и появляется в кабинете. Она смотрит на них с какой-то усталой тоской в глазах, — а я вот принципиально не выйду.

🎃🎃🎃

Сяо Чжань трет глаза. За окном темно и мокро. По стеклу медленно стекают капли, а часы высвечивают третий час. Усталость крепко сидит в конечностях, а кофе не дает уснуть. Сяо Чжань прислоняется лбом к холодному стеклу и медленно считает до десяти. Глаза закрываются, но голова не может отпустить прошедший день. Он делает глоток воды и грустью косится на остывший кофе. От привычек сложно отказаться. Время бежит неравномерно. Сяо Чжань пропускает тот момент, когда перестает ждать нового часа, следить за каждой сменой цифр. Он просто смотрит на мелькающий город и вслушивается в мерный стук капель. У окна слышно лучше, нежели в кровати. И он продолжает здесь стоять. Совсем немного, но это успокаивает. Тишину разрывает звонок. Негромкий рингтон кажется оглушительным в тишине квартиры. Сяо Чжань смотрит на контакт и чувствует дрожь, забирающуюся в пальцы. Мысли в два счета рисуют отвратительные картинки, и зеленая трубка быстро превращается в красную. — Гэ, — голос Ибо в трубке хрипловатый, — прости, что разбудил. Просто...ну-у…я могу приехать? — Что-то случилось? — сердце подпрыгивает к горлу. Сяо Чжань до смерти боится услышать что-то страшное. — Ха-а, да ничего такого, просто мне как-то не по себе. — Конечно, приезжай. — Через пятнадцать минут буду. Ибо сбрасывает. Сяо Чжань в растерянности смотрит на экран. Время уже близится трем. Вернуться к звуку дождя и к ночному пейзажу уже не получается. Он снова начал считать минуты. За ожиданием время тянется неспешно, едва меняя минутную цифру. Сяо Чжань несколько раз проходится по квартире. Собирает парочку валяющихся футболок, скидывает грязную посуду в раковину. Половина от назначенного времени едва проходит, а он уже не знает, чем себя занять. Он накидывает ветровку и выходит наружу. Лестничные пролеты кончаются быстро. Воздух встречает пронизывающей прохладой и влажностью, заставляя кожу покрыться мурашками. Сяо Чжань ежится и надевает куртку нормально, продолжая вдыхать ночную прохладу. Для сохранения театральности всей этой ситуации ему не хватает только затянуться сигаретой, но пагубная привычка была заброшена еще во времена учебы. Дальше по улице раздается звук мотора, и Сяо Чжань чувствует, что его ожидание вознаградилось. Может, встречать гостя у собственного подъезда немного странно, но как минимум проветриться ему точно не помешало. Свет фары мелькает и прячется среди ровной череды машин. Через несколько мгновений Сяо Чжань видит знакомый силуэт и приветственно вскидывает руку. Он выходит из-под козырька, позволяя мелким каплям падать на лицо. За Ибо кто-то идет. Появляется откуда-то между машин и начинает уверенно приближаться. Сяо Чжань щурится. От деревьев падает тень, он едва ли может увидеть точные очертания. Незнакомец поднимает руку. Он выглядит гораздо крупнее Ибо, физической силы в нем немало. — Ибо! — Сяо Чжань ускоряется, заметив в его руке что-то поблескивающее. — Моя маленькая тыковка, ты мне как раз и нужен, — голос незнакомца низкий, пропитанный какой-то сумасшедшей жаждой. Ибо блокирует чужое предплечье, не позволяя предмету коснуться своей шеи. В голове с грохотом проносится фраза, услышанная накануне. Липкий страх заливает грудь, заставляя каждый вдох проходить с большим трудом. В ушах глухо бьется сердце, и Сяо Чжань старательно гонит от себя совершенно не радужные картинки. Легкий порыв ветра качает крону. Фонарь освещает шприц и чужую руку, со старым увечьем с какого-то производства. Сяо Чжань дергает ее на себя. Совершенно бездумно. Незнакомец сильный, продолжает, уже едва касается иглой кожи. Сяо Чжань тянет сильнее, просто умоляя, чтобы все не закончилось здесь. Глупо. У него в голове сейчас только абсолютная пустота, заполняемая лишь шумом собственной крови. — Не сопротивляйся, тыковка, — незнакомец говорит, словно все в порядке вещей, — иначе твоему другу тоже придется поехать с нами, но я сомневаюсь, что успею с ним что-то сделать, и придется его выбросить. Сяо Чжань снова прикладывает силу. Шприц выскальзывает из чужой руки, оставляет тонкую царапину на шее и падает на дорогу. Сердце словно падает вместе с ним. Слышится невнятное ругательство, и незнакомец спешно выворачивается и следует куда-то вглубь парковки. Сяо Чжань делает шаг, чтобы последовать за ним, как оказывается стиснутым в руках Ибо. Даже через две куртки он чувствует как колотится сердце. Уходить сейчас выше его сил. Неясный порыв заставляет Сяо Чжаня прижаться губами к чужому виску. Едва ли все закончилось. Но внутри медленно начинает разливаться спокойствие. Он стискивает ответные объятия сильнее и замирает. Едва ощутимое тепло Ибо, постепенно приходящий в норму стук его сердца. Сяо Чжань просто хочет запомнить это, и надеяться, что ему никогда не придется это забывать.

🎃🎃🎃

Сяо Чжань щелкает выключателем. Яркий свет заливает прихожую и немного режет глаза. Ибо выглядит бледно, кажется, все ещё осмысливая пережитое. — Хэй, как ты? — Сяо Чжань касается его щеки, заставляя посмотреть на себя. В ответ Ибо молча кивает и начинает стягивать куртку. Доставать его лишний раз не хочется, и Сяо Чжань принимает это за ответ. Он проходит дальше в квартиру и включает телевизор. Ибо он знает не первый день. — Я тебе на диване постелю, — на этот раз Сяо Чжань ответа услышать не может, да и особенно его не ждёт, принимаясь за постельные принадлежности. Его самого потряхивает, он до конца не верит в то, что произошло. Будто выдумка, страшная фантазия разгулявшегося воображения. Сяо Чжань старается не думать об ином исходе, но мысли так и возвращаются на этот пугающий круг. В голове вновь и вновь рисуется ужасная кровавая картина, а у него нет сил ее стереть. Ибо плюхается на диван. Его волосы чуть влажные, а сам он выглядит немного лучше. На нем уже другая футболка, и Сяо Чжань с удивлением узнает в ней свою. — Хочешь чего-нибудь? — Сяо Чжань садится рядом. Мягкий свет телевизора отбрасывает тени на чужое лицо, придавая ему какое-то особенное очарование. Хочется протянуть руку, убрать от лица намокшие прядки, но Сяо Чжань, отчего-то медлит, будто боится разрушить возможный мираж. Ибо смотрит на него пару секунд и тянет на себя, заставляя лечь рядом. Сяо Чжань безбожно зависает, рассматривая темноту глаз. Атмосфера густеет, уже готовая ломаться плотными кусками. Может дело в усталости, преданно следующей за чередой недосыпов, а может и совершенно в другом. Сяо Чжань пока не готов себе честно признаться в этом. — Сяо Чжань, — шепот Ибо тихий, даже какой-то интимный, кажется, будоражит сильнее, чем должен. — М? — Ты веришь в то, что сейчас случилось? — Честно? — Сяо Чжань переворачивается на спину и смотрит в потолок. — Не хочу верить. Мне до сих пор страшно представлять, что было бы. Ты важен мне, и последнее, чего бы я хотел, так это потерять тебя. Сяо Чжань поджимает губы. Внутри плещется волнение. Кажется, он все-таки сказал лишнего. Взгляд продолжает исследовать потолок, хоть и порядком уже исследованный, но посмотреть не на него чувствуется совершенно невозможным. Ибо меняет положение. — Тебе не стоило говорить это, да и вообще что-то подобное, — он нависает сверху, — честно. Ибо наклоняется ниже и касается его губ своими. Мягко и медленно приводя поток беспорядочных мыслей к себе. Пальцы холодеют, а в голове, словно загорается огромное яркое предупреждение. Мир вокруг будто трескается, откалываясь мелкими кусками, но Сяо Чжань не хочет это прекращать. Он путается в чужих волосах и притягивает Ибо к себе ближе. Каждый вздох делится на двоих и тонет в чувстве, поглотившем их обоих без остатка. Сяо Чжань рассеянно гладит лопатки и смыкает зубы на чужой губе. В голове становится немного свободнее. Теперь он может позволить себе подумать об их отношениях, но сейчас совершенно не хочет этим заниматься. — Гэ, если ты хочешь меня так успокоить, то не стоит, — Ибо отрывается от него и смотрит прямо в глаза. Он серьезен, хотя и выглядит ужасно зацелованным. — Это изначально звучит, как глупая идея, — Сяо Чжань изображает подобие улыбки. В ушах еще слышно пульс, а губы сильно горят, — думаешь, я бы стал это делать? — Я устал думать, — обрывает Ибо и целует его снова. От каждого прикосновения, мягкого движения дыхания скользящего по коже сердце сладко замирает, а следом начинает двигать кровь сильнее. Их вместе окутывает огонь, мерный и спокойный. Он лишь согревает. Не заставляет сгорать безуспешно хватая воздух. В душе рождается трепет, и Сяо Чжань оставляет лёгкий поцелуй на мягкой щеке, сильнее сжимая объятья. На фоне тихо шумит телевизор, а внутри объявили временный штиль.

🎃🎃🎃

Противно пищит будильник. Сяо Чжань почти не помнит, когда в последний раз просыпался от этого звука, а не от очередного звонка. В комнате царит утренний сумрак. То, что было ночью, кажется самым настоящим сном, удивительно не закончившимся после страшной части. Но это не сон. Главное доказательство сопит на его плече, согревая дыханием шею. Насколько бы Ибо сейчас ни был реальным, верится все равно с трудом. Сяо Чжань мягко ерошит ему волосы и спускается ниже, к шее, касаясь уже запекшейся тонкой царапины. Жаль, это тоже был не сон. Шприц, подобранный с дороги, все ещё лежит на полке в прихожей. Ресницы медленно подрагивают. Ибо на мгновение приоткрывает глаза и вновь их закрывает, притираясь к плечу довольным котом. Сяо Чжань касается поцелуем его переносицы. — Доброе утро. — Сегодня будто действительно доброе, — соглашается Ибо. — Не напоминай, — цокает Сяо Чжань, щелкая ему по лбу. На кухне Сяо Чжань принимается за кофе. Запах расползается по всей квартире, приманивая того, кто и просто так бы пришел. — Гэ, ты кофе пьешь и им же закусываешь? — бурчит Ибо, прижимаясь со спины. Его руки оборачиваются вокруг талии, а подбородок ложится на плечо. Дай ему волю, он бы ещё полчаса назад с Сяо Чжаня не слез. — Ай-й, ну что за глупости, — кофе в турке закипает и Сяо Чжань убирает ее с огня, — просто я обычно не завтракаю. — А я завтракаю, — Ибо трется носом о его щеку, — Чжань-гэ, покорми меня. — Ибо-о. В итоге завтракают они все равно вместе. Как бы Сяо Чжань ни упирался часть завтрака все равно оказывается в нем. Перед умоляющей мордашкой Ибо слишком сложно устоять. — Кстати говоря, — Ибо закидывает в рот последний кусок и достает из кармана листок, — почему ты его так выделил? У него в руках листок с адресами, которые Сяо Чжань переписывал еще в участке. — Первая причина — его дом, вторая, — Сяо Чжань откладывает палочки, — он на фото в водолазке, а третья… Третья… он мне просто не понравился на лицо. — Последняя самая весомая, — Ибо понимающе кивает, — давай предупредим в участке и съездим к нему. В любом случае с кого-то из них надо начинать. А Цуй Ли может попытаться ещё раз попасть к этому мутному врачу. — Сначала тогда заедем в участок, — Сяо Чжань опрокидывает в себя остатки кофе, — шприц все еще вполне подходящий образец для отпечатков. — Все еще рассматриваешь вариант, где все белые и пушистые? — Пока его слишком опасно выпускать из виду.

🎃🎃🎃

Сяо Чжань несколько раз сверяется с картами. Ориентироваться среди непривычной местности, уставленной разномастными домами сложнее, чем в знакомых многоэтажках. — Точно он, — одобрительно выдает Ибо, всматриваясь в обустроенный двор за забором. Они выходят из машины. Сяо Чжань толком не понимает, чего хочет больше. Или найти в этом доме преступника, или понять, что искать нужно в другой стороне. Снова одно из двух, и он снова не может решить. Хозяин встречает их на пороге. Он бы выглядел устрашающе, если бы не мягкая улыбка на его лице. Но почему-то от нее Сяо Чжаню только хуже. — Здравствуйте, полицейский инспектор Сяо Чжань. Фэн Му, правильно? Мы бы хотели задать Вам несколько вопросов. Хозяин настороженно обводит их взглядом. Улыбка до этого имевшая немного искренности, превращается в свою восковую копию, став причиной для неприятных мурашек. Он отвратительно долго смотрит на Ибо, что Сяо Чжань начинает нервничать. — Ох, прошу прощения, я совсем недавно встал еще не до конца проснулся, — его лицо вновь принимает выражение расслабленной улыбки, и он пропускает их внутрь, — конечно-конечно, всегда рад помочь нашим хранителям порядка. — Странно пахнет, — едва слышно говорит Ибо, когда они оба наклоняются, чтобы стянуть ботинки, — не могу понять чем, но точно не только освежителем. Фэн Му ведет их на кухню. Сяо Чжань высматривает все, что может стать зацепкой, но почти ничего не видит. — У Вас все так аккуратно расставлено, наверное, сложно поддерживать такой порядок постоянно, — Сяо Чжань, касается пальцем кухонного стола. Он выглядит дорогим, сделанным на заказ в какой-то мастерской. В голове всплывают собственные выдвинутые догадки, и напряжение в теле усиливается. — Вы действительно наблюдательны… Сяо Чжань, — Фэн Му улыбается уголками губ, — говорить на чистоту, мне нравится делать все аккуратно без пятен и пыли. А мы редко избегаем дел, которые нам нравятся, верно? — Верно, — Сяо Чжань кивает, всячески стараясь не выдать своей тревоги. В ответе мужчины нет ничего удивительного или странного. Сяо Чжань сам видит в этом странное, просто из-за дурацкой водолазки, которая и в этот раз на нем. И не только из-за нее. Все, что окружает его сейчас в этом доме, будто пропиталось тайной, которую он чувствует, но пока раскрыть не может. — А украшения у Вас в саду, похоже на сделанные на заказ, да и мебель, — Сяо Чжань проигрывает пальцами по столу, — Вашей аккуратности подошла бы такая работа. Пальцы Фэн Му, на этой руке все целые, замирают на краю чашки, да и сам он деревенеет, явно прикидывает в мыслях, как лучше ответить. — В качестве подработки я иногда беру заказы на декорации. Можете представить, как иногда сложно найти подходящий пьесе шкаф. У меня в подвале небольшая мастерская, — его взгляд становится жестче и замирает на Ибо. Сяо Чжань уже уверен, что ему не чудится, — работа с деревом успокаивает. — А посмотреть можно? — в разговор вступает Ибо. Вновь молчание в ответ. Фэн Му поворачивается, теперь смотрит на них прямо. Сяо Чжань только сейчас придает значение его второй руке, удобно лежащей в кармане домашних брюк. С самого их появления тут мужчина не доставал ее целиком. В простое совпадение трудно поверить. — Прошу прощения, но показать свое рабочее место я не могу, — он поднимает чашку ко рту. — Люди имеют дурную привычку трогать, что у меня лежит и менять мой заведенный порядок. Сяо Чжань сдерживает смешок. Ловко. Без необходимых документов или весомых доказательств не подобраться. — Понимаю, — Сяо Чжань пресекает попытку Ибо что-то сказать. Есть вероятность, что спокойный диалог мог бы прекратиться. — Позволите мне задать вопрос? — Фэн Му щурится. Его взгляд приобретает хищные черты, и Сяо Чжань ощущает себя будто в ловушке. Он кивает. Сохранять лицо становится сложнее. Сяо Чжань отводит взгляд и натыкается на яркие лоскутки, торчащие из-под шкафа. Они выглядят какими-то знакомыми. Он точно их где-то видел, только вот где? Ответ долго искать не приходится. Девочка. К ее куртке была пришита голова зайца, сшитого из лоскутов. Сяо Чжань видел ее на одном из фото от матери девочки. — Вы меня в чем-то подозреваете? — на лице Фэн Му недоумение, но Сяо Чжань ему уже как-то совсем не верит. — Первоначально подозревали, теперь все в порядке, — Сяо Чжань врет. Ему просто страшно. Он не знает, действует этот человек один или с кем-то, но итог все равно один. При желании он спокойно справится с ними двумя и набьет черепушки соломой, если вообще захочет оставить, а не выбросить в темном переулке. — А коллега Ваш что на это скажет? — Фэн Му переводит взгляд на Ибо и быстро облизывает губы. Сяо Чжань ощущал что-то подобное ночью, но сейчас лицом к лицу, с полным осознанием это все гораздо страшнее. — Не люблю, когда молчат мне в ответ, — голос мужчины приобретает звенящие нотки, — но, к счастью, у меня есть одна идея. Он улыбается, и от этой улыбки у Сяо Чжаня бегут мурашки вдоль позвоночника. Фэн Му, наконец, вытаскивает вторую руку из кармана. Сяо Чжань едва успевает заметить металлический блеск, как мужчина тянет его на себя, прижимая лезвие к горлу. Сяо Чжань сухо сглатывает. Сердце снова ускоряется, начиная с силой отстукивать в горле. Воздух в легких заканчивается быстрее, чем Сяо Чжань делает вдох. Фэн Му не делает с ним больше ничего. Он смотрит на реакцию Ибо. Сяо Чжань видит его напряжение. Как оно сковывает тело. Кадык дергается под тонкой кожей. — Карман, — голос Фэн Му звучит рядом с ухом. Ибо медленно достает руку и поднимает на уровень головы. — Посмотри-ка, любого львенка можно укротить, — его голос сочится самодовольством, словно густым и жирным маслом, — Ты не думай, я успел про тебя справки навести. Именно твоего личика мне и не хватает. Ты же хотел посмотреть, так пойдем покажу. Ибо кивает на это неосмысленно. Фэн Му свободной рукой указывает в сторону одной из дверей и, подталкивая Сяо Чжаня следует к ней же. Ибо тянет за ручку дрожащей рукой и замирает. Из комнаты льется желтоватый свет, но даже под ним парень заметно бледнеет. Сяо Чжаня подталкивают ближе, и он понимает, почему. Самое лучшее в фильмах ужасов — это осознание, что все это выдумка сценаристов и работа художников. Сяо Чжань смотрит в комнату и очень наивно ждет, пока где-нибудь со спины раздастся: "Стоп! Снято!", И это все превратится в очень качественный реквизит. Но надеждам сбыться не удается. Лезвие ножа все ещё прижимается к его горлу, а перед глазами стоят полки с головами. Эти лица он видел только на фото. Желтый свет дают свечи, они горят внутри голов, показывая язычки пламени сквозь опустошенные глазницы. Словно тыквы на хэллоуин. Картина не вызывает ничего кроме ужаса. Он липкий и вязкий, собирается тугим клубком у самого солнечного сплетения мешает дышать. Сяо Чжань чувствует, как сильно все дрожит внутри. — Смотри, во-он там, — Фэн Му указывает куда-то на дальний стеллаж, — твоя прекрасная голова отлично бы туда встала, согласись. Сяо Чжань даже смотреть не хочет, куда там показывает этот человек. Он вообще здесь ничего видеть не хочет. И чтобы Ибо тоже ничего этого не видел, пусть он и не нежный цветок, но это в любом случае отвратительное зрелище. — Не соглашусь, — голос Ибо глухой, но твердый. Даже здесь у него есть свое собственное мнение. — Значит плохо смотришь, присмотрись повнимательнее, — милостиво говорит Фэн Му, все ещё крепко прижимая нож. Один, два, три… Сяо Чжань пересчитывает головы и понимает, что их больше, чем тел, которые они нашли. Сначала он прятал трупы где-то еще, а уже потом решил подкидывать их на тихие улочки. — Знаешь, Ибо, я давно тебя приметил, — его тон слишком спокойный, что даже раздражает, — но понял, что к тебе не подобраться. Я пытался несколько раз, но успехом это не увенчалось. Даже мое последнее снотворное осталось у вас. Уверен, вы его забрали, и уже сняли отпечатки. А рецепт теперь не так просто получить, я бы точно не успел к концу месяца. Я тогда так жалел, что не последовал своему плану, но вот вы сами ко мне пришли. Похоже, мой план очень удачно повернул не туда. План. Без точного расчета ему действительно было бы сложно оставаться безнаказанным такой долгий промежуток времени. Ещё и наведение справок. Влияние этого человека куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. — Ах, ещё же мастерская. Я действительно не люблю, когда там что-то трогают, но уверен, вам настолько интересно, что вы меня не разочаруете. В ответ Ибо просто кивает. Он все еще переваривает всю эту ситуацию. Сяо Чжань бы и сам не смог бы и пары слов связать, но благо его ответ здесь и близко не требуется. Мастерская действительно находится в подвале. Туда ведет вполне удобная широкая лестница. По такой легко трупы таскать, ехидно подсказывает сознание, и Сяо Чжань с трудом сглатывает. Вроде они спускаются недолго, но череда ступеней кажется бесконечной. И даже не верится, что они оказываются у очередной двери. В комнате сильно пахнет уксусом и еще чем-то очень неприятным, похожим на больничный запах. В мастерской чисто. Нет ни кровавых пятен, ни каких-либо либо остатков преступления. Только инструменты и стойкий запах. Сяо Чжань морщится и продолжает рассматривать комнату. Что-то еще точно должно здесь быть. И оно есть. Взгляд Сяо Чжаня падает на руку. На отдельную руку, просто стоящую на рабочем столе в качестве украшения или трофея. Она поблескивает, словно покрытая лаком или чем-то очень на него похожим. Сяо Чжань не берется угадывать чужие конечности, но похоже она принадлежит Гао Чэнг. — Зачем Вам рука? — голос не слушается, но Сяо Чжань действительно хочет узнать. — Разве полицейский инспектор не знает ответ на этот вопрос? — агрессии в его тоне нет, только тонкая усмешка. — А я должен знать? — Вы сегодня уже ходили по тонкому льду, задавая мне вопросы. Вы явно не глупы и прекрасно понимаете мои мотивы, — Фэн Му наклоняется ближе к его уху, — хоть и считаете их отвратительными. Сяо Чжань проглатывает рождающееся отвращение. Никогда ощущение собственной правоты не было таким неприятным. Где-то наверху раздается шум. Ибо рядом выдыхает, а Сяо Чжань чувствует, как лезвие прижимается сильнее. — Подвал, — раздается сверху и дверь распахивается. Дальше все происходит слишком быстро. Фэн Му проводит ножом наотмашь и откидывает Сяо Чжаня. Звук идёт словно через толстый слой ваты. Перед глазами лицо Ибо, искаженное ужасом, а под плечами его крепкая хватка. Сяо Чжань хочет его успокоить, но понимает, что не в силах сказать ни слова. Шею начинает жутко щипать, а перед глазами — мазаться. — Иди, я позабочусь о нем, — Сяо Чжань едва разбирает слова и, кажется, узнает Хоу Бао. Она дотрагивается холодными пальцами, но Сяо Чжань едва понимает, что она делает, — Чжань-Чжань, держись. Кашель подступает к горлу. Сяо Чжань хочет подняться, но сил совершенно не остается. Все вокруг окончательно сливается в мешанину из цветов и звуков, и он прикрывает глаза. Веки мгновенно наливаются тяжестью, и он отдается поглотившей его темноте.

🎃🎃🎃

— Нет, — безапелляционно отрезает Ибо и складывает руки на груди, — хватило и одного раза. Сяо Чжань отводит взгляд и снова поправляет повязку на шее. Воспоминания оставляют неприятный, отдающий железом привкус на корне языка. Сяо Чжань не уверен, что может говорить что-то в ответ. Первое, что он увидел в больнице, окончательно проснувшись, это макушка Ибо, прикрывшего глаза на недолгое мгновение. — Привет, — шепотом произнес Сяо Чжань, касаясь его спутанных волос. — Привет, — едва поднявши голову, ответил Ибо, расплываясь в улыбке, — гэгэ, я так переживал. Сяо Чжань поджимает губы и думает, что же стоит сказать. Он уже читал информацию со всех проведенных допросах, отчёты с места преступления, но ему до сих пор кажется, что он чего-то не знает. Будто не хватает кусочка паззла в самой середине — настолько сильно не даёт покоя. — Он сейчас ничего не сможет мне сделать, — Сяо Чжань обхватывает чужие щеки, — просто позволь мне задать ему несколько вопросов. — Тогда я зайду с тобой, — упирается Ибо. — Это будет совсем недолго, не нужно. Ибо показательно цокает и дает молчаливое согласие, становясь с другой стороны окна. Сяо Чжань собирается с мыслями и вновь касается повязки на шее. Он толком не думал, что хочет спросить. Он делает шаг к двери и медленно переступает порог. — Рад видеть Вас в добром здравии, — раздается, стоит захлопнуться двери. Фэн Му расслабленно сидит на жёстком стуле допросной и смотрит так, будто они случайно пересеклись в кафе. — Необычная радость для человека, который едва не перерезал мне горло, — Сяо Чжань действительно удивлен услышанным словам. — Я не хотел быть Вашим убийцей и, к счастью, им не стал. — Но вы стали убийцей для многих других, — Сяо Чжань хмурится. — Я предпочитаю называться художником. Вы можете со мной поспорить, но я был гуманен, хоть и руки мои все равно запачканы в крови. — Как вы уговорили психотерапевта выписывать столько рецептов? Я даже удивлен, что ваш выбор пал на такой легальный способ, учитывая, что остальное вы очень нечестным образом забирали с рабочего места. — Если хочешь что-то спрятать, то прячь у всех на виду. — Он едва слышно усмехается. — Хотя знаете, нас часто окружают внимательные люди. Чжоу Ру как раз из таких. Он понял все, кажется, уже с третьей нашей встречи. Помню, в тот день он задал мне единственный вопрос, чтобы отдать рецепт. "Считаете ли Вы меня красивым?". Так он и спросил. У него было большое преимущество, он знал мою подноготную, но Вы… я рад, что мы не встретились раньше, иначе бы я совершенно ничего не сделал. — Тогда я сожалею, что мы не встретились раньше, — фыркает Сяо Чжань. Эта флегматичность...раздражает. — А может, Вы и правы, но тогда, наверное, я все-таки захотел быть Вашим убийцей. — Да? И в чем же разница? Фэн Му переводит взгляд на темное зеркало и молчит с пару секунд. — В ком, — он поправляет Сяо Чжаня и начинает смотреть куда-то в угол, — я успел заметить его еще три недели назад. Но он умеет быть осторожным. Мои попытки прекратились через несколько дней, но потом… — Та ночь…— тихо произносит Сяо Чжань. — Тот шприц был приготовлен для одного из Ваших соседей, — Фэн Му кивнул, — но оказался в полицейском участке. Это было спонтанно, я успел много раз пожалеть об этом. — Причем здесь я? Фэн Му тихо усмехается. — Вы должны видеть больше моего. И знаете, как много звезд может собрать один-единственный взгляд. Если бы вместе с кровью из Вас вышел дух, то боюсь все они погасли бы навсегда. Это был бы мой полный крах как художника. Я бы не смог себе этого простить, — он вновь поворачивается к темному зеркалу, — свет слишком прекрасен, чтобы его тушить.