В поисках пропавшего чего-то

— Вы аль-Хайтам? – раздался голос в Акаше, и аль-Хайтам выдохнул. Наверное, с этих слов и начинаются все его неприятности в жизни. — Да. — Мы из клуба «Такие себе пьяницы» на улице Сокровищ. Можете забрать своего… хм… – на другом конце Акаше замолчали, пытаясь подобрать слова. – Мужа. И если бы аль-Хайтам мог показать миру свой вселенский фейспалм, он бы это сделал. — Хорошо, – спокойно произнёс аль-Хайтам, а про себя подумал: «Кави, я убью тебя». И незамедлительно пошёл на поиски незадачливого архитектора. О, если вы думаете, что это единственная ситуация, то ошибаетесь чертовски. «— Извините, мы звоним из магазина “Пряники и пряники”. Ваш хм… суженный вломился к нам и уснул на пороге.» «— Звоним вам из банка “Озабоченные деньгами”. Ваш… кхм… возлюбленный спорит и не желает уходить, потому что пытался снять мору с пустого рабочего талона». «— Здравствуйте, мы сообщество самопровозглашённых миллионеров. Пожалуйста, заберите своего… хм… благоверного. Он нас всех достал». И прочее. В совершенно различных комбинациях. И самое главное, что вызывало так же много вопросов, как и названия заведений, это обращения. Очень остроумно. Потому что они всего лишь вроде-как-соседи. Точка. Но каждый раз, когда Кави уходил бедокурить, то использовал у всех на виду только эти обращения, называя аль-Хайтама “рыбой моей” или “солнцем всея Сумеру”. Потом же учёный ловил на себе странные взгляды как потерпевших, так и простых людей на улице. Весь город Сумеру думал то, что думал. А аль-Хайтам просто хотел спокойно жить. Да, у аль-Хайтама в доме есть две пары тапок. Да, в ванной в стаканчике стоят две зубные щётки. Да, на кухонной полке есть парные кружки. И парные домашние футболки. Да, у них заведён порядок: кто моет посуду, а кто протирает пыль. И кровать одна. Просто ради экономии. Одеяло тоже. Одно. Но это ведь ничего не значит. Совсем ничего. Совсем. Значит. Аль-Хайтам зашёл в клуб. Было уже далеко за пять часов утра, но заведение всё ещё было открыто. Наверное, только ради того, чтобы выпроводить одного нерадивого гостя. Пиздец. Тотальный. Одинокий танцпол, одинокий бар, покосившиеся люстры. И единственный человек, танцующий на шесте под одну несмолкаемую мелодию. — Вот он, – кивнул менеджер, и аль-Хайтам выдохнул. Пиздец. И правда тотальный. Полностью распахнутая рубашка не скрывала взмокшего тела, по которому весьма соблазнительно стекали капли. Воды. Над шестом располагался, весьма предусмотрительно, душ, поэтому даже золотистые волосы были промокшими. Словно растёкшееся солнце они обрамляли лицо, плечи. С каждым взмахом головы, они взлетали в воздух, искристыми каплями рассыпаясь вокруг. И аль-Хайтам только и мог, что задержать дыхание. Пиздец. Тотальнейший. На руках и щиколотках были браслеты, откуда-то предусмотрительно найденные, и теперь они звенели при каждом движении в такт музыке. И из-за водяного душа было мокрым всё. Абсолютно. Поэтому и так облегающие штаны были совсем облегающими, не скрывающими ни стройность ног, ни подтянутость ягодиц. Вот же. Пиздец. И даже несмотря на то, что в баре не было абсолютно никого, этот энергичный архитектор продолжал в самозабвении танцевать, будто желая влить душу в этот танец. Было красиво. Но танцевать он не умел, как и обращаться с шестом. Только тёрся о него, закидывал ноги, выгибался, пытался кружиться, но ничего особенно впечатляющего не делал. Кроме движений. Хоть он и не умел танцевать, зато двигался… как искуситель из бездны: плавно, иногда размеренно, после начиная ускоряться, делая необычные пасы руками, перебирая воздух пальцами, взмахивая головой, позволяя волосам вновь рассыпаться по плечам. Он определённо точно знал, что даже без танцевального таланта невероятно хорош. И это раздражало. Отчасти. — Поможете? – с надеждой спросил менеджер. Аль-Хайтам направился к танцовщику на пьедестале и встал рядом, скрестив руки на груди. А тот его даже не заметил, что несколько укололо гордость аль-Хайтама, и он прокашлялся. Танцовщик замер. Расфокусированный взгляд коралловых глаз направился на нарушителя веселья, а затем Кави расплылся в очаровательно пьяной улыбке. — О, кого я вижу~ Он выпустил шест из рук, и аль-Хайтам подумал, что Кави сейчас упадёт, но тот только покачнулся и, уверенно ступая, спрыгнул с пьедестала, подходя ближе. — Это же мой любимый суженный~ Пришёл присоединиться ко мне? И как? Понравился танец? – глаза хитро сощурились, а тонкие влажные пальцы коснулись подбородка аль-Хайтама. Тот даже не повернул голову, чтобы уйти от прикосновения. Спокойный взгляд прожигал в ответ. — Из тебя такой же танцовщик, как и архитектор. Кави сначала глупо хлопнул пушистыми ресницами, а потом понял смысл слов и насупился. — Ты хочешь сказать, что я плохой архитектор, да? Ты..! Ты такой мерзавец! И в дополнении своих слов он тыкнул пальцем аль-Хайтама в грудь. — Я так не говорил. Ты сам это придумал, и, получается, я прав, – пожал он плечами. – И, может, ты отпустишь мою грудь? Потому что Кави не ограничился лишь тычком пальцем, и теперь его ладонь уверенно наминала твёрдую массу мышц. — Не отпущу, – обиженно проговорил Кави, а после стрельнул глазами на аль-Хайтама. – Так ты пришёл за мной? — Я шёл за хлебом и решил заглянуть. А так совершенно не хотелось выходить из дома. На удивление, Кави не насупился, как обычно, а усмехнулся. «Попал», – подумал аль-Хайтам. — Эй, менеджер! – крикнул Кави, продолжая держать ладонь на груди. – Мой муж меня домогается, помогите! И не успел аль-Хайтам переосмыслить этот выкрик, как Кави прижался к нему, кладя его ладонь на свою поясницу, а сам состроил максимально обиженное лицо. Лицо аль-Хайтама было похоже на кирпич. Лицо менеджера тоже. — Уйдите, пожалуйста. Кави нахмурился: — Не сработало? Кави пришлось лишь повиноваться, то есть перебирать вялыми ногами по земле, пока аль-Хайтам уносил его из клуба.

***

Солнце только всходило, озаряя своим светом всё вокруг. И так ужасно светя в глаза. Они сидели на лавке возле клуба. Усталые. Аль-Хайтам — потому что он потратил своё драгоценное время сна на это недоразумение. Это-недоразумение-Кави — потому что проведённое весёлое время давало свои последствия. — Мне плохо… Можно я лягу на твои колени? – болезненно простонал Кави. — Нет. Ты сам виноват, что напился. Аль-Хайтам скинул его руку со своего бедра. И почему он ему всё позволяет. — Но это было так весело! Я перетанцевал со всеми в клубе. Ты знал, что кузнец Ахангар очень хорош в разведении голубей? Или что великий Азар тоже был там и оттанцовывал с тётушками так, что у него чуть не выпал окуляр с глаза? – Кави лежал на лавке и жестикулировал руками. Аль-Хайтам слушал историю событий с максимально, очень сильно равнодушным лицом. Единственное, что удивило — появление Азара в рассказе. Но аль-Хайтам решил не спрашивать, потому что иначе это затянулось бы надолго. Тем более вряд ли Азар оказался в подобного рода сомнительном заведении. Когда рассказ закончился, Кави устало выдохнул и попросил водичку. У аль-Хайтама была вода. И десять минут тишины. — Я потерял. Вполне трезвое утверждение. — Я потерял его. Кави вскочил с лавочки и принялся осматривать землю, саму лавочку, за лавочкой. — Потерял, потерял. Аль-Хайтам сначала не придал этому значения: мало ли, вдруг перо потерял. Вон у голубя пусть спросит. Но когда хаотичные поиски и причитания заняли уже минут пятнадцать потенциально тихого времени, аль-Хайтам сделал глубокий вдох. — В карманах смотрел? Кави остановился. А после расцвёл и улыбнулся. — Точно! Но, порыскав в карманах, стал ещё более печальным и сел рядом на лавку. — А что ты потерял? – впервые за это время решил поинтересоваться аль-Хайтам. — Я не помню, – ещё более нахмурился Кави. – Но что-то важное. Очень важное. — Может, тебе просто кажется. Пойдём домой, – аль-Хайтам уже собирался встать с лавки, как его схватили за руку. Повернувшись, аль-Хайтам увидел лишь очень страдальческое лицо Кави. Только не плачь, пожалуйста. Аль-Хайтам выдохнул. Он так слаб. Ладно. — Хорошо, – и он сел обратно. – Что это примерно? Каких размеров? — Я не помню. Но это что-то маленькое, но очень важное. Такое, что никогда нельзя потерять, – только выдохнул Кави. «Понятно, украшение», – подумал аль-Хайтам. У Кави было по меньшей мере три сундучка с украшениями, которые он тщательно выбирал и всегда клал на определённое место, хотя тем временем весь стол архитектора такими привилегиями не обладал. Но догадка тут же была опровергнута. — Кольцо на месте, браслеты на месте, серьги тоже, кулон… тоже. Это что-то гораздо ценнее… – бормотал Кави. Денег у Кави нет, так что терять ему нечего. Все дорогие ему украшения на месте, одежда тоже. А больше вроде у него ничего и нет. — Важные чертежи? Схемы? – предложил аль-Хайтам. Хотя кто нормальный понесёт в клуб чертежи? Наверное, только Кави. — Нет, ты что?! Это же безумие. Ну точно. Он бы мог, но отрицает. Ладно. — Но идея хорошая. Может, это записка? – задумался Кави. – Нет, такое бы я запомнил. И они зашли в тупик. Что можно потерять такое что-то важное, маленькое и драгоценное? У аль-Хайтама совершенно не было идей. Он бы на самом деле просто ушёл бы домой, сказав, что раз Кави не помнит, то это что-то не слишком уж и важное. Но, смотря на удручённое выражение лица Кави, ему так не казалось. Блеск в глазах померк, а улыбка слетела с лица. Мокрые волосы сутуло висели, а румяное лицо побледнело. Аль-Хайтам не хотел видеть такого Кави. Только не Кави. — Пойдём поспрашиваем жителей. С кем ты пил? Кави странно на него посмотрел. — Если бы я им что-то отдал, я бы помнил. И снова. Но ты ведь не помнишь, что потерял, правильно? — Но они могут помнить то, что ты говорил. И Кави во второй раз вскочил с лавки. Точно! Он ведь мог кому-то что-то рассказать о пропаже! — Пойдём! Пойдём сейчас же!

***

— А с чего начнём? С клуба? Они всё ещё стояли возле клуба. Аль-Хайтам взглянул на него и покачал головой. Менеджер их больше ни за что не пустит. Мысленно аль-Хайтам вписал это заведение в список, куда им вход запрещён. — Ты говорил, что в клубе был кузнец. — Точно! Пошли к нему. И они двинулись по уже начинающим оживать улицам. Жители выходили из своих домов выспавшиеся и отдохнувшие в отличие от двух молодых людей, один из которых вообще был ночным героем. Солнце лучами ложилось на зелёные крыши, изумрудом играя на домах. Вот и кузница. Слышен был звук удара металла о металл, а жар от печи опалял лицо. Аль-Хайтам подошёл к работающему мужчине и окликнул: — Вы кузнец Ахангар? Мужчина прекратил работу и отложил молот. А затем повернулся к гостям, и его глаза широко распахнулись. — Так это ты, – удивлённо выдал он. Аль-Хайтам посмотрел на Кави. Тот был крайне доволен. — Да, это я тот самый… – “невероятно гениальный архитектор” хотел продолжить Кави, но тут кузнец произнёс: — Как голуби? Получается? – хохотнул мужчина. И Кави выпал в осадок. — Какие голуби? – от неожиданности он даже забыл держать самодовольное выражение лица. «Понятно», – подумал аль-Хайтам и усмехнулся. — Не помнишь? Ты же сам ручался, что лучший в фокусах с голубями и что ради этого даже начнёшь их разводить, – с улыбкой пояснил кузнец. – Даже говорил, что обыскал всю библиотеку своего… хм… любовника и нашёл пособие только по разведению куриц. Но уверял, что и оно сойдёт за начальный этап. С каждым словом кузнеца лицо Кави становилось всё краснее и краснее, а на словах “любовник” вообще зарделось. — Всё-всё! Хватит, я понял! – он закрыл лицо руками, скрываясь от улыбок двух мужчин. Вот же чёрт. — О, я думаю, что все в городе Сумеру будут уважать тебя за такое решение, – проговорил аль-Хайтам, наслаждаясь его смущением. — А вы и есть тот самый любовник с библиотекой? – повернулся кузнец. — Аль-Хайтам, любовник с библиотекой и временный главный мудрец Академии по совместительству, – представился аль-Хайтам. Где-то стыдливо простонал один Кави. — А что ещё говорил глубокоуважаемый архитектор? — Много чего. В частности о голубях и курицах… — Хватит! Хватит! – Кави встрял между ними и весь красный обратился к кузнецу. – Мы пришли сюда не за этим. Я ничего не говорил вчера о пропаже? – его голос стал чуть спокойнее. – Мне кажется, я потерял что-то важное. Но не помню что, где и когда. Ахангар задумался, припоминая вчерашнюю ночь, а после покачал головой. — Нет. Ты даже был чересчур весел и хотел подарить мне своё кольцо. Кави побледнел, аль-Хайтам помрачнел. — Но я отказался. Всё-таки это было импульсивное решение, правильно? А так всё время ты говорил только о своём “любовнике с библиотекой” и о том, как ты хочешь… — Стоп! Стоп, мы поняли! – Кави закрыл ему рот. – Ой, извини. Он убрал руки и выдохнул. Смущающая неприятность за неприятностью. — Тогда ты не помнишь, с кем я ещё разговаривал? – с надеждой спросил Кави. И тут кузнец кивнул: — Да, помню. До этого ты говорил о каком-то нервном студенте. Только никак не могу припомнить имя… — Кимия, – подсказал аль-Хайтам. — Точно. Именно он. Подойдите к нему, может, он что-то знает. Попрощавшись, двое вышли из кузницы. — А я бы дослушал историю кузнеца, – проговорил с лёгкой усмешкой аль-Хайтам, и Кави закатил глаза.

***

— Хочу яблоко, – произнёс Кави, подтверждая желание урчанием в животе. Аль-Хайтам взвесил все за и против и кивнул. Всё-таки мало ли что может произойти с голодным пьяницей. Поэтому перед расспросом студента они решили направиться к продуктовой лавке. Яблоки, закатники, помидоры и огурцы были аккуратно разложены по корзинкам и прельщали своим свежим видом. — Что хотите купить? – произнёс старичок за лавкой. — Два яблока, – произнёс аль-Хайтам. — Эй, почему два? Мне нужно одно, – шепнул ему Кави. — Потому что полтора яблока мне, а половину тебе, если не прекратишь отвлекать, – ответил аль-Хайтам, и Кави нахмурился, тыкая его в плечо. — Вот же… учёный..! Это должно было прозвучать как угроза, но вышло не особенно устрашающе. — Охо-хо, я узнаю этот голос, – внезапно заговорил дед. И оба повернулись к нему. — Ты выходил из клуба? – нахмурившись спросил аль-Хайтам. — Я не помню… видимо… – прошептал Кави. И оба понурились. Тогда круг поисков расширяется чуть ли не до размеров города. — Я шёл по улице в часа четыре утра и тут навстречу ты, – посмеялся дедушка, и даже никто не захотел спрашивать, откуда деды разгуливают по улицам в четыре утра. – Такой весь яркий, красивый. Когда я хотел пройти мимо, ты схватил меня за руку и посадил на лавку. Аль-Хайтам стрельнул на Кави яростным взглядом, который будто пронизал насквозь словами: «Ты ещё дедов домогаешься?» На что Кави фыркнув отвернулся, мол: «Не твоё дело». Но на самом деле ему было тоже страшно. Насильно сажать дедов на лавку ведь не карается законом? — А потом ты спросил у меня: «Хочешь покажу фокус? У тебя есть мора?» И я дал тебе мору, – продолжил дед. «Блять, Кави, ты серьёзно?!» – вновь прожгли глаза, и Кави вздрогнул. Страшно. Очень страшно. Теперь он ещё деньги у дедов крадёт. Точно в тюрьму упекут. А он ещё так молод! — Ты подкинул монетку, взмахнул руками, наклонился и дал мне горсть земли. Сказал ещё, что это моя мора резко раскрошилась. Я тогда так долго смеялся, что даже закололо в животе, – хохотнул старик. Кави закрыл глаза, пытаясь справиться с удушающим смущением. Архонты… почему они пошли за яблоками именно в эту лавку! — Пф, – раздалось рядом, и Кави удивлённо обернулся. Аль-Хайтам смеётся? Серьёзно? Прям смеётся? От шока Кави даже забыл про своё смущение. Надо же… наверное, где-то родился один архонт и умер один чёрствый учёный. — Давайте я верну вам мору, – предложил аль-Хайтам, а в красивых глазах засияли смешинки. — Не нужно, не нужно, молодой человек. Я давно так не смеялся, – с улыбкой проговорил старик. – Берите эти яблоки даром. Этот юноша поднял настроение на весь день, хо-хо. Взяв яблоки, Кави попытался побыстрее удалиться от чёртовой лавки, но аль-Хайтам ещё постоял там, расспрашивая с серьёзным лицом у старика тонкости проделанного фокуса. Кави умирал от смущения в стороне, но ничего не мог сделать. Он сам виноват! — Так вот, как действуют гениальные фокусники, – проговорил аль-Хайтам, подходя к Кави. — Пожалуйста, замолчи, – выдохнул Кави. — Ты же хочешь, чтобы люди говорили о тебе? Тогда почему бы не рассказать всем об этом невероятном фокусе всех времён и народов? Я думаю, что его должны записать в книги и преподавать детям. «Слишком много букв», – подумал Кави, уже потеряв нить шутки аль-Хайтама. Поэтому просто нахмурился и наступил ему на ногу. — Кстати он не знает, что у тебя могло пропасть, – проговорил аль-Хайтам. – Ты, конечно, болтал, но лишь о том, как же сильно тебя раздражает некий “верный поклонник архитекторских фокусов”. Случайно не знаешь, кто это? – и улыбка скользнула по тонким губам. — Не имею ни малейшего понятия. Пойдём дальше, – хмыкнул Кави. Вдали виднелась алхимическая лаборатория со следующей жертвой ночного приключения — студентом Кимией. Вот только когда они должны были к ней подойти, студент их заметил, его лицо вытянулось от испуга, и в следующую же секунду он рванул со всех ног наутёк. — А? – выдал только Кави, а аль-Хайтам уже опередил его, рванув за убегавшим студентом. И так по утренним улицам, когда город ещё просыпался, бежали один испуганный студент, один учёный и задыхающийся от долгого бега лохматый архитектор. Необычная картина, правда? Но почему-то все жители, видевшие её, только издавали многозначительное «А-а» и шли дальше по делам. Просто потому что все были наслышаны о проделках некоего гениального архитектора. — Стоять. И прошло не так уж много времени, когда аль-Хайтам схватил студента за шкирку. Всё-таки у студентов в нынешнее время всё плохо с физической подготовкой. Они пробежали лишь одну улицу. — Пожалуйста… ха-а… Стойте, не так… ух-х… – Кави остановился и сел на бордюр, чтобы отдышаться. «Не только у студентов, но и архитекторов», – подумал аль-Хайтам. — П-прошу! Не трогайте! Отпустите меня..! Я-я всё скажу..! Точнее, я ничего не знаю!! – причитал испуганно студент, весь сжавшись. — Кави, что ты ему сделал? – со всей серьёзностью спросил аль-Хайтам. Неужели Кави оставил ему моральную травму? — Я его вообще не знаю, – пожал плечами Кави. — Я не умею делать смазку! Честно! Я всего лишь студент!!! – выкрикнул студент. И все замолчали. Аль-Хайтам многозначительно посмотрел на Кави. Кави непонимающе посмотрел на студента. Студент никуда не смотрел, он был испуган. Аль-Хайтам отпустил одежду студента и отряхнул её, но всё ещё придерживал за плечо. — Мы тебя не тронем. Просто пришли поговорить, – пытался убедить аль-Хайтам, но его очень равнодушное лицо ещё сильнее напугало студента, и тот закрыл от страха глаза. — Эх, не умеешь ты с детьми обращаться, – хмыкнул Кави, и шлёпнул аль-Хайтама по руке, удерживающей студента, и наклонился к нему. – Хэй, мы правда пришли только поговорить. Проблема в том, что я не помню, что произошло вчера. И, кажется, я потерял что-то важное. Мне очень нужно вспомнить, что же это было. Студент открыл глаза и взглянул на Кави. Солнечные лучи красиво отражались в его коралловых глазах, и от этого тёплого блеска студент чуть успокоился. — Хорошо, – выдохнул студент. — Держи яблоко, – и Кави протянул в знак примирения. Все втроём сели на лавку, посадив студента в середину, и принялись слушать ещё один невероятный рассказ. — Меня зовут Кимия, и я студент Спантамада. Признаюсь, вчера был в клубе с целью оценки правдоподобности гадания. Проблема в том, что недавно я гадал моей однокурснице, и как итог вышло то, что она проведёт незабываемую ночь. Я должен был удостовериться, что всё пройдёт, как сказано, поэтому пошёл в клуб, – выдохнул студент. – Но кто же знал, что результат оценки будет даже не 100%, а целых 200%! — В два раза? – спросил Кави. — Из-за тебя! Ты добавил к текущим 100% ещё 100%! – воскликнул студент. – Сначала однокурсница была очень весела, а после появления тебя она стала ещё веселее! И не было понятно: это плохо или хорошо. — А при чём тут смазка? – задал вопрос Кави, и студент поёжился. — Как мне помнится, в какой-то моменты вы обнаружили в горшках в клубе светящиеся грибы-звёзды. И решили посмотреть, сколько таких грибов можно засунуть в бутылку из-под вина. Аль-Хайтам вскинул брови и удивлённо посмотрел на Кави: «Серьёзно? Решил почувствовать себя учёным?» Кави закатил глаза, всем своим видом говоря: «Замолчи». — Я уже хотел уходить, – продолжил Кимия, – Но у вас никак не получалось поместить грибы в бутылку целыми и невредимыми. Поэтому, видимо, вы решили, что со смазкой дело пойдёт лучше, – студент зарделся. – И, видимо, моя однокурсница видела меня, поэтому вы подошли ко мне и начали… — Они заставляли тебя сделать им смазку? – спросил аль-Хайтам. Но студент быстро покачал головой: — Нет-нет! Не сделать… Они были уверены, что она у меня есть! Все замолчали. «Мда… неплохо же я оторвался», – подумал Кави, почесав затылок. — И не просто смазка, а смазка на основе тех же самых грибов-звёзд! И не отставали. Даже попросили весь танцпол скандировать моё имя, выставляя меня полным идиотом! – воскликнул студент. Но не было похоже, что он был уж слишком обижен до глубины души. — Но однокурсница заговорила с тобой, правильно? – Кави хитро прищурился, и студент опустил голову, краснея. — Даже код от личного чата в терминале Акаши дала… – прошептал он. Кави самодовольно хмыкнул и гордо улыбнулся, смотря на аль-Хайтама, мол: «Видишь, какой я молодец? Свёл двух скучных студентов!» На что теперь уже аль-Хайтам закатывал глаза. — Значит, недоразумение решено? Студент откусил вкусное яблоко и нерешительно кивнул: — Вроде бы. Но я больше никогда не пойду в клуб. Кави рассмеялся, а аль-Хайтам улыбнулся. Атмосфера стала значительно лучше. — Так. А ты не помнишь, говорил ли я что-то о пропаже? Кави уже ожидал услышать отрицательный ответ, но внезапно студент кивнул. — Да, ты что-то говорил похожее. И оба посмотрели на него. Кави сглотнул. Ну же, говори! — Ты правда что-то потерял. И важное, – студент задумался. – Только говорил как-то странно что-то наподобие: «Искушение может родить что-то, а что-то может обернуться катастрофой». Ты всё время повторял эту фразу. Аль-Хайтам снова вскинул брови: — Что тогда на тебя нашло? — Мне бы самому знать, – фыркнул Кави. – Что это значит? — Ты тоже у меня это спрашивал. Говорил, что потерял что-то важное, – пожал плечами студент. И снова они вернулись к началу. Только теперь прибавилась странная фраза. Трое людей сидели на лавке, а солнце всё всходило и всходило. Сидели все в молчании. — А с кем-нибудь я ещё разговаривал? – удручённо спросил Кави. Студент покачал головой. — Не припомню. Я пришёл в клуб, когда ты уже был довольно… весел и только танцевал. А потом я ушёл. Казалось, они даже не сдвинулись с мёртвой точки. — Спасибо тебе, что рассказал. Они попрощались со студентом и направились дальше по улице. Оба в молчании.

***

— Искушение может родить что-то, а что-то может обернуться катастрофой… Кави шёл по улице и всё твердил эту фразу. — Что это может быть? Я потерял слово? Или то, что значит это слово? – он схватился за волосы. К этому моменту его одежда уже высохла, и теперь Кави просто был лохматым архитектором. Аль-Хайтам вздохнул. Очень хаотичное утро, за которое он успел узнать массу подробностей о том, как проводят свои ночи очень активные архитекторы. — Давай поедим, – предложил аль-Хайтам, и Кави расцвёл. — Давай! Они направились к таверне. Даже отсюда были слышны замечательные запахи готовящейся еды. Оба искателя пропавшего “чего-то” вдохнули аромат и выдохнули. Хотелось есть. Заняв стол у стены, они наконец могли немного расслабиться. Всё-таки сделать перерыв на еду было неплохим решением. Вдруг что-то вспомнится? Тем более было раннее утро, а никто ещё не завтракал. Аль-Хайтам заказал себе несколько лёгких блюд, проанализировав содержание полезных веществ в каждом. А Кави взял себе шаурму, аргументировав это словами: «Вот ты спал, у тебя сейчас утро. А я не спал, поэтому для меня сейчас только посветлевшая ночь.» Из напитков аль-Хайтам заказал себе зелёный чай, а Кави — пиво, чтобы «опохмелиться, аль-Хайтам, ты совершенно ничего не смыслишь в алкоголе». На что получил часовую лекцию о всех марках и видах вина и о способе его приготовления. За этот час глаза Кави готовы были закрыться в любой момент. В какой-то из них он даже начал прислушиваться к тому, что говорили за другими столиками. И кое-что привлекло его внимание. — Сегодня полнолуние. Самое время гадать, – проговорил женский голос. — Я буду гадать на счастье, – ответила другая женщина. — О, а я буду гадать на… И Кави вздрогнул, услышав слово. То самое слово. То самое! — Кстати ввиду того, что дубильные вещества имеются также в кожице и в косточках винограда… – продолжал аль-Хайтам, но, заметив, как Кави вдруг изменился в лице, спросил: – Что-то случилось? Но Кави тут же вскочил с места и схватил его за руку, уводя из таверны. Аль-Хайтам только и успел оплатить за всех еду. — Куда ты меня ведёшь? — Бегом! Бежим, скорее! Вверх и вверх по переплетениям улиц и лестниц. Быстрее ветра, быстрее студента. Кави нёсся вперёд с одной единственной целью — он должен быть там. Всё выше и выше, к солнцу, к крышам. Пролетая мимо прохожих и мимо зевак. Не слушая окрики в свою сторону. Взлетая по лестницам и разгоняясь на поворотах. Аль-Хайтам с удивлением смотрел на Кави, этого безумно энергичного архитектора, который даже после такой пробежки не запыхался. «Всё-таки притворялся», – подумал аль-Хайтам, вспоминая, как тот хватал ртом воздух, пробежав несколько метров. И улыбнулся. Не перестаёт удивлять. И, кажется, аль-Хайтам знает, куда они направляются — в Академию. — И что ты там забыл? Руководство по разведению куриц? – спросил аль-Хайтам, на что Кави только шикнул: — Я пытаюсь вспомнить. И вот они в Академии, сверкающей белоснежными стенами и высокими сводами, мраморным полом, мозаикой на стенах и витражами — так доставшее аль-Хайтама зрелище. Но они двинулись дальше и, — о, удивление! — к Дому даэны! «Неужели правда за книгой?» – удивился аль-Хайтам, а после подумал, что Кави вообще-то может. Пробежав мимо стеллажей, Кави резко остановился у одного, так что аль-Хайтам чуть не врезался в его спину. Сердоликовые глаза забегали по помещению, будто рассматривая каждый уголок, а губы чуть шептали: — Столы… Книги те же… Эта лестница… Эта пыль на лампе… Это время… Да, да… Оно… Аль-Хайтам только смотрел на него с ожиданием. На самом деле ему ужасно было любопытно, что же такого вспомнил Кави. Ради чего они бегали всё утро и расспрашивали людей? Ради чего услышали столько занимательных историй? И что же потерял Кави? Что же такое важное и ценное может быть? «Воспоминание?» – мелькнуло в голове, но аль-Хайтам не позволил этой мысли развиться. Он подошёл к Кави и коснулся его плеча. Но тот даже не отреагировал. — Кави, – позвал аль-Хайтам. – Ты вспомнил? — Вспомнил, – необычайно спокойно произнёс тот, а после повернулся. И вздох пропал где-то в груди, когда нежные губы коснулись его губ. Аль-Хайтам замер, и его сердце, кажется, тоже. Только гулко дрогнуло перед этим, неожиданной сладостью разлившись внутри. Тёплые руки тем временем легли на его щёки, притягивая ближе. Но аль-Хайтам даже не пытался отстраниться. Только смотрел на прикрывшего от удовольствия глаза Кави и, мягко говоря, был в культурном шоке. Кави оторвался от его губ, помутневшими красивыми глазами смотря на них, а после перевёл опаляющий взгляд на аль-Хайтама. И на выдохе произнёс: — Вспомнил, что потерял первый поцелуй. И всё встало на свои места. Это место, именно этот стеллаж, это время, этот день. — Ты ужасен, – наконец произнёс аль-Хайтам, а его губы озарила мягкая любящая улыбка. Он положил ладонь на шею Кави и притянул его к себе, целуя глубже, выдыхая в губы разнообразные слова, на которые Кави только улыбался, перенимая инициативу и прижимая аль-Хайтама к одному из стеллажей, самодовольно улыбаясь. Вспомнил. Ведь именно здесь он потерял свой первый поцелуй с этим чёрствым, невероятно раздражающим и безумно прекрасным учёным.

Искушение может родить любовь, а любовь может обернуться катастрофой. ©Набия, предсказатель.