Острова Сварога

Спать долго, впрочем, им было не суждено. В два часа ночи раздался грохот. И вслед за ним – звук громкого приземления, будто кто-то не очень ловко спрыгнул с верхней полки. Перси открыл глаза. На полу, на съехавшем матрасе лежал совершенно ничего не понимавший Крис: спросонья он даже толком не осознал, что произошло. Рядом с ним сидела Кларисса. Подняв сына Гермеса, она прижала его к себе. - Перси, что произошло? – послышался сонный голос Аннабет. - Ничего, спи спокойно. В это время Ла Ру отчитывала потупившего взгляд, совершено отстранённого от окружающего мира Родригеза. - Сколько раз тебе говорить, заправляй матрас под полку, чтобы он не съехал! Или вообще ложись на верхнюю , там хоть преграда есть. - Кларисса, что страшного-то случилось? - Идиот. Я испугалась. Картина мира для Криса в этот момент разрушилась окончательно. Он уже не понимал, что ему делать и как быть дальше. Засыпал он, находясь едва ли не во всеобщей «опале», имея лишь одного союзника – Перси, а теперь вдруг выяснилось, что о нём ещё кто-то переживает. И не просто «кто-то», а девушка, которая, казалось, была для него навсегда утеряна. И, что ещё более удивительно, за полтора года, в течение которых он с ней встречался, он впервые видел её такой. Обычно ясный взгляд затуманился. Она выглядела немного растерянной, но на секунду проявившийся испуг уже сошёл с её лица. И всё же, ради этого испуга стоило не просто упасть, а ещё при этом и переломать себе пару костей. Оно того однозначно стоило бы. Хотя бы ради того, чтобы понять, что в её сердце таится не только огромная, львиная отвага, но и сильная любовь, способная простить если не всё, то очень много. Однако, с пониманием этого, пришло понимание того, насколько он её не ценил. Понимание того, что придётся сражаться, чтобы доказать, что он её всё же достоин. - Точно всё в порядке? - Точно. - Давай, залезай на верхнюю полку. Через стол. Временная подставка для ног согнулась, когда сын Гермеса перенёс на неё вес, но не сломалась. Когда же он, наконец, взгромоздился наверх, сон пришёл практически мгновенно. Ла Ру же и Джексону так быстро заснуть не удалось. Дверь открылась, и в комнату зашла Роксана. Протерев глаза, спросила: - И что у вас тут произошло? - Ничего страшного. Крис с полки свалился, - ответила дочь Ареса. - Нет, ребята, так напиваться нельзя. С верхней полки ещё никто на моей памяти не падал. Вы первые. - Он не с верхней упал, с нижней. А сейчас просто поменялся с Клариссой, – подал голос Перси. - Травмы? - Он съехал, какие уж тут травмы, - сонным голосом произнесла Ла Ру. - Так, ладно, вижу, у вас всё в порядке. Спокойно вам доспать. - Вам тоже, - ответили полубоги. Дверь закрылась. Ничего не говоря друг другу, они легли по кроватям. Но к Перси сон почему-то не приходил. К тому же, во рту была странная сухость. Страшно хотелась пить. А тут ещё кому-то вздумалось греметь над ухом. Сперва Джексон попытался заткнуть уши. Потом – просто не обращать внимания. Но ни то, ни другое у него не выходило. Шум был слишком громким. Он мешал даже думать, не говоря о том, что был грандиозной помехой в удовлетворении главной на данной момент потребности – потребности в сне. Минуту юноша честно терпел. Но не выдержал и повернулся: - Кому там вздумалось греметь посреди ночи? Его глазам открылась следующая картина: на столе стояла чашка, трясшаяся с ужасающим грохотом, - во всяком случае, ужасающим для двух часов ночи. Кларисса в этот момент совершенно спокойно запаковывала свой рюкзак. Даже её ответ был поражающе невозмутим: - Мне. А что, не видно? - Ты решила меня в могилу свести раньше времени? - Я обещала тебя убить, но это будет проще сделать без свидетелей. Поэтому потерплю до приезда к русским. Расслабься, Джексон. - Да уж расслабишься с тобой, конечно. - Прекрати ныть, Рыбьи Мозги. Не вынуждай меня называть тебя принцессой на горошине. - Как будто ты прекращала это делать. - Как будто ты этого не заметил! Джексон, я только подумала, что ты небезнадёжен, когда ты не побоялся вступить в схватку с Кроносом и одолеть его, а затем – выиграл соревнования, а теперь ты ведёшь себя, как барышня какая-то. Посмотри на свою… подругу. Она спит. - Конечно, спит! Я бы очень удивился, если бы после того, сколько вы с ней вчера выпили, она бы сейчас не спала, - в ответ на эту фразу Перси , может, и рассчитывал получить удар по челюсти, но не такой силы. Ла Ру, судя по всему, уже окончательно протрезвела. - Заткнись, – она взяла чашку в руку и вышла из купе, направившись налево. - Если ты хочешь налить воды, иди направо, - наградой за помощь послужил не совсем спокойный взгляд, который Кларисса метнула в его сторону. Вздохнув, он открыл один из карманов своего чемодана, достал оттуда свою чашку и направился вслед за ней: как бы то ни было, терпеть сухость в горле он больше не мог. А по дороге он вновь задумался о своих чувствах к этой девушке. Почему он – уже в который раз – позволил ей ударить себя, почти не сопротивляясь? Почему он даёт так легко над собой издеваться? Телесно, конечно, - научиться огрызаться на словах полтора года соперничества его научили. Он уже мог противопоставить слово слову, злости – злость. Даже в схватке на мечах он умел выбить клинок из её рук, пожертвовать своим. Но кулак просто так не выбить. А ударить полубогиню он не мог. Применить захватывающий или обездвиживающий приём, как прошлым утром – ещё куда ни шло. Но ударить… Рука почему-то не поднималась. Именно поэтому он и избегал схваток с ней: знал, что проиграет. Быть в одной команде с Ла Ру для него было куда проще. В конце концов, не обращать внимания на упрёки ради общего дела – однозначно легче, чем осознавать, что из-за твоей собственной слабости команда проигрывает. Подводить других Джексон уж точно терпеть не мог. - С дороги, я с кипятком! – из раздумий его вывело шипение Ла Ру. Он отшатнулся в сторону, задев дверь входа в коридор купе. Та громко стукнулась о стенку вагона, чем дала девушке почву для того, чтобы в очередной раз уязвить парня. – И он после этого говорит, что напилась я? - Я такого не говорил, - открывая кран с горячей водой, парировал полубог. – Я сказал, что вы с Аннабет выпили много глинтвейна. Всё остальное ты додумала сама. Ответа не было. Перси улыбнулся: «Один-один». Когда стакан наполнился на три четверти, он закрыл кран и приступил к «операции» по возвращению в своё купе. Казалось бы: двери в десяти шагах, но сделать эти шаги в трясущемся поезде, да ещё с чашкой кипятка в руках – задача весьма тяжёлая, а если ещё при этом побаливает голова, так и вовсе практически невозможная. Тем не менее, ему удалось проделать это, не пролив на пол ни единой капли. Даже открыть дверь, не выронив при этом уже горячую чашку, получилось. Нагнувшись вперёд и протянув руку, он, после пары секунд прицеливания, всё же поставил её на стол. Выдохнув, сел на свою полку, вытащил чемодан и принялся рыться в нём в поисках пакетика чая. Рядом послышался разгневанный шёпот Клариссы: - Сколько раз ему можно говорить: «Складывай аккуратно, всё по порядку! Еда – с едой, а не с одеждой!». Он что, вообще ничего не взял, что ли? Какие мы нежные, на нервах всё забыли! Да уж, придётся пить воду. Спасибо, любимый! Она задвинула чемодан Криса под полку, подняла голову и увидела, что в её чашке уже плавает искомый предмет. Встала, посмотрела наверх: Родригез спал сном младенца. Села. Взглянула на Перси. Тот с невозмутимейшим лицом смотрел в окно и заваривал чай в своей чашке. Он что, решил поухаживать за ней, что ли? Если так, то этот парень однозначно сошёл с ума. Увидев, как Кларисса водит пакетиком вверх-вниз, Джексон повернул голову. Их взгляды на секунду пересеклись. - И зачем? - Ты бы сама всё равно не попросила. Потом, нам с тобой ещё пару недель жить у русских в одном номере. Раньше начнём, раньше привыкнем друг к другу. - Забавно. Твои рыбьи мозги иногда выдают что-нибудь дельное. - Спасибо и на этом. Они замолчали и принялись за ночное чаепитие. За окном проносились заснеженные просторы Норвегии – нетронутая цивилизацией лесотундра. Огромные заросли хвойных деревьев, перемежаемые совершенно пустынными участками ягеля. Где-то вдалеке показалась стая волков, преследующая старого, видимо, больного и уставшего от погони лося. Погоня быстро скрылась от глаз Ла Ру, но Джексон же ещё несколько секунд наблюдал эту повседневную драму природы. При нём один из хищников атакует, почти запрыгивая на круп травоядного. Наступал финал трагедии. Парню, впрочем, уже было не суждено его увидеть: поезд резко свернул направо, и волки и лось скрылись из виду. Вновь перед глазами лишь снежная пустыня и холодное небо. Чай, наконец, остыл до подходящей температуры. - Рыбьи Мозги, у тебя совсем совести нет? - А что такое? - Посмотри на свою подругу. Ты её зажал, её с утра мало того, что тошнить будет, так ещё и мышцы все затекут. - И что ты мне предлагаешь? Забраться на верхнюю полку? Ты мне чай тогда подашь? - У тебя действительно рыбьи мозги, Аннабет была права. Садись сюда, всё равно я не засну. И не смотри на меня с таким недоверием, с убийством подожду до славянского лагеря, так и быть. Нехотя, он всё же пересел к ней на полку. Устроившись на достаточно далёком расстоянии, чтобы, если что, успеть перехватить её кулак, он передвинул свою чашку к себе и, наконец, со спокойной душой приступил к утолению своей жажды. Хотя, вернее сказать, «к погашению»: в горле была не просто сухость, там уже бушевал пожар. К счастью, его ликвидировать оказалось куда проще, чем пожары настоящие: выпитой залпом половины чашки оказалось вполне достаточно. За вторую половину он принялся спокойнее, растягивая удовольствие. Делая очередной глоток, он чуть не поперхнулся, когда Ла Ру аккуратно похлопала его по плечу. - Что ты… - Джексон, посмотри на небо. - Вижу, северное… - Без тебя знаю, что северное сияние. Не ты один тут в школе учился. Оно не совсем обычное. В учебниках и на фотографиях такого не показывали. Перси нагнулся и вгляделся. Кларисса была права: это было действительно необычное северное сияние. Жёлтые, зелёные, красные полосы сливались в странные фигуры. То это был огромный кузнец с орлом на плечах, рядом с которым стояли два юноши: первый походил на христианского дьявола, в руках которого вместо традиционного оружия был автомат, второй – молодой человек с большой бородой, выше на голову кузнеца, в одной руке державший крест, в другой – молнии. Слева от него было грозовое облако, справа – золотое кольцо. Рядом с кузнецом стояла женщина с хвостом, на котором и держались все четверо. Следующая картина – мужчина, сидевший в позе йоги. Меж его восьми рук летали сгустки энергии. Третьей фигурой северного сияния были стоящие бок о бок шумерский зиккурат и египетские сфинкс и Пирамиды Гизы. Меж них летали неизвестные сигарообразные космические корабли. Периодически видения путались, но, спустя полчаса на их месте осталось лишь обыкновенное северное сияние. Ещё несколько минут парень с девушкой смотрели в пустоту, медленно опустошая свои чашки. Наконец, Ла Ру спросила: - И что это было? - У меня рыбьи мозги, сама же сказала. Поэтому я тут ничего не могу поделать. - Джексон, сейчас не место шуткам. - А я и не шучу, - поскольку он подвинулся ближе, чтобы разглядеть сияние, успеть увернуться от шуточного подзатыльника не смог. – Если серьёзно… Русские. - Причём тут пирамиды? - Не понимаю. Честно, не понимаю. - Хоть здесь ты на моём уровне. Я тоже. И снова молчание. Снова перед глазами – снежная пустыня. Из памяти всплыли строки пророчества: «Пустыня ждёт тебя… Там дитя Войны». «Дитя Войны…» - Джексон хмыкнул. Ситуация становилась всё менее и менее понятной, и это всё больше и больше настораживало. - Так, Ла Ру, ты как хочешь, а я спать. - И куда же ты собрался? - Наверх. Ты видишь ещё свободные места? - Наверх? Джексон, я, конечно, не стану возражать, если ты переломаешь себе пару костей… но Роксана, думаю, меня по голове за это не погладит. Ведь это я, получается, не подстраховала тебя, когда ты полез наверх. Крайней мне не очень хочется оказаться, знаешь ли. Так что, будь добр, ложись здесь. - Нет. Здесь лежишь ты, второе место – твоё. - Слушай, Рыбьи Мозги, прекращай вести себя, как принцесса! - Ладно, так уж и быть, если Ваше Высочество Железная Леди желает... – удара не последовало, лишь то ли испепеляющий, то ли замораживающий насмерть взгляд. – Двигайся, Ла Ру. Кларисса встала из-за стола. Перси, накрывшись простынёй, сел, подложил себе под спину подушку, облокотился на стену вагона и закрыл глаза. Девушка взяла с верхней полки не тронутую до того подушку, примостила её к перегородке, положив практически на ноги парня. Прилегла и продолжила созерцать окружающий мир. Пейзаж стал однообразным. Монотонный снежный покров, со схожей методичностью нарушавшийся одной-двумя соснами, усыплял. Напряжение потихоньку спадало. Послышалось равномерное сопение Джексона. Он заснул. Ла Ру в который раз удивилась его спокойствию: не каждый рискнул бы отправиться в царство Гипноса, когда рядом с ним сидел злейший враг. Доверял? Может быть. Во всяком случае, беспокоиться действительно было не о чем: не в правилах Клариссы было наносить удар в спину или когда соперник не может оказать никакого сопротивления. К тому же, она была приятно поражена неприхотливостью Перси: не всякий бы нарочно согласился использовать в качестве подушки стенку вагона, и уж точно не всякий бы заснул так быстро. Постепенно и саму её начало медленно клонить в сон. Она уж было хотела залезть на верхнюю полку, но здраво рассудила, что в состоянии лёгкого похмелья, да ещё и наполовину спящей, этого лучше не делать. Если она упадёт, то смеяться соперник, конечно, не будет, но вот сострить сможет. Поэтому она решила последовать его примеру: откинулась на боковую стенку, закрыла глаза и, медленно начала проваливаться в царство Гипноса. Царство Сварога становилось всё ближе и ближе…