Дом

      — Люси, смотри! — Дэвид рядом подпрыгивает так, что подошва тяжёлых ботинок оказывается где-то на уровне груди. Его указательный палец, обтянутый плотной перчаткой скафандра, устремляется вверх, и Люси поднимает глаза, старательно щурясь. Ни одна неоновая вывеска сверкающего всеми цветами радуги Найт-Сити не казалась ей такой яркой. Да и не была такой, наверное. Солнечный свет другой: пусть и может сжечь дотла, оставив от человека без оснащения скромную горстку пепла, от него не исходит этих неестественных лучей — розовых, зелёных, синих… В Люси мало что «естественно», добрая половина ее тела заменена самыми современными имплантами. Да, она сама давно стала частью этого погрязшего в крови и обмане города, но солнечный свет… Солнечный свет дарит ей возможность почувствовать себя чуть более… человечной? А ещё, конечно, Дэвид. — Дурак, — снисходительно шепчет Люси и улыбается сквозь стекло скафандра, когда он кувыркается в воздухе и ловко приземляется на ноги. Когда он успел так измениться? Из милого, неуклюжего, худощавого парнишки превратиться в мужчину — сильного, красивого и уверенного в себе. Дэвид часто говорит, что это она помогает ему двигаться вперёд, и, хоть Люси не знает, чем конкретно, наверное, хорошо понимает его. Она ведь точно такая же. Дэвид стал для неё таким же ярким лучиком, как луч Солнца здесь, на Луне. Прорвался в её жизнь сквозь кровавую рутину, распутал провода бесконечных дней голыми руками. Может быть, его слегка пришибло током в процессе: иначе почему он всё такой же весёлый и беспечный после всего, что произошло? Сколько крови на этих сильных руках, которые так трепетно обнимают её каждую ночь? Люси помнит, как он пришёл домой однажды: дрожь пронимала каждый сантиметр его тела, от кончиков пальцев до макушки. Скинул одежду, сел рядом и посмотрел таким взглядом, что всё внутри противно сжалось. — Я убил её, — тихо, но почти надрывно. — Я опять убил невинного человека, Люси. Люси не отходила от него всю оставшуюся ночь. Дрожь унялась лишь к утру, расплывшаяся было радужка в глазах наконец приняла свой привычный вид. — Я люблю тебя, — вряд ли в огромной квартире на верхнем этаже башни их мог услышать хоть кто-то, но Люси всё равно шептала. А потом прижималась своими губами к чужим: мягким, но неосторожно обкусанным. Дэвид целовался удивительно. Иногда Люси казалось, что вместе с тонной имплантов он каким-то образом установил себе некоторые «прикладные» навыки. Их первый поцелуй был красивым и каким-то по-детски неуклюжим: Дэвид неловко опустил руки куда-то ей на бёдра, бессовестно стукался зубами и вжимался с такой силой, словно хотел вплавиться. Той ночью и это было по-другому. Люси чувствовала тепло его тела даже через сплошной металл под кожей, чувствовала жар, исходящий от него. Губы Дэвида ласково касались её шеи, поднимались к щекам, оставляя на них невесомые поцелуи. Ему всегда нравилось, что на её лице не было этих тонких швов от металлических пластин имплантов. — Я не изменюсь, — он навис над ней на вытянутых руках, напряжённо свёл брови на переносице, несколько раз мотнул головой, будто отгоняя какое-то наваждение. — Обещаю, что не изменюсь. — Их становится слишком много, — голос предательски дрогнул. — Даже для тебя. Хватит, Ди, — кажется, так его когда-то называла мама. — Мы полетим на Луну вместе. Я всё для этого сделаю. Наверное, Люси хотела протестовать, возмущаться, спорить, говорить ему, что он сошёл/сходит/сойдёт с ума, но не успела. Дэвид лёг рядом, грудью к спине, прижался слишком близко, слишком нежно, слишком хорошо. От него пахло улицами, какой-то химией и, кажется, кровью. Но для Люси он всегда пахнул домом. Пальцы Дэвида скользнули под ткань одеяла, лениво пробрались сквозь его складки, нащупали острое прохладное плечо. Мягкий поцелуй где-то над лопаткой разлился теплом по всему телу. Тёплая широкая ладонь коснулась её груди, пальцы играючи прошлись по напряжённой бусинке соска. Люси постаралась вздохнуть не так томно, как Дэвид того заслуживал: он всё-таки тот ещё придурок. Вообще, она давно привыкла не носить одежду дома. Дэвид обожал смотреть на нее, такую открытую и доверяющую, а Люси не была против. Было в этом и нечто большее, чем пошлость голого тела. В этом грязном городе люди без одежды встречались так часто, что их вульгарная демонстрация стала невероятно привычной. Люси не открывала свою красоту, она открывала свою душу. Открывала и навсегда отдавала её Дэвиду. Смотри, я стою перед тобой совершенно обнажённая. Я верю тебе. Возьми меня без остатка. — Я люблю тебя. Всё для тебя сделаю, — пальцы Дэвида скользнули ниже, туда, где под бледной кожей отбивало мерный ритм маленькое сердце. — Всё сделаю… — Эй, Люси! Лю-юси, приём! Люси мотает головой, возвращаясь в реальность. Скафандр дарит ощущение небольшого аквариума, волосы под ним даже не растрёпываются. Дэвид всё ещё скачет перед ней и улыбается во все тридцать два, вырывая из приятных воспоминаний. — Подпрыгни, ну же! Он такой милый. С ним так тепло и хорошо. Это ведь её мечта — побывать с ним на Луне. Даже как-то не верится. — Ты как ребёнок, — она тихо хихикает и прикрывает веки. Погодите-ка. — Дэвид? У него нет имплантов. Ни одной линии, прошивающей кожу. Словно снова превратился в того парня, которого она впервые увидела около Академии. — Дэвид. Люси дёргается, распахивает глаза, тянет к нему руку. — Дэвид… Он улыбается ей в ответ. Улыбается как-то тихо и неловко, словно напакостил где-то и не сказал. Только сейчас Люси замечает, как меркнет солнечный свет, а тень за спиной Дэвида начинает приобретать явные очертания. — Я всё для тебя сделаю. Смотри, ты на Луне… Люси кричит. Кричит что есть силы, пытается схватить его за руку, сдвинуться, чёрт возьми, с места, но ноги словно прирастают к земле, а из горла не вырывается ни звука. Тень тянет к Дэвиду огромные чёрные руки и ужасающе смеётся. — Дэвид, Дэвид, Дэвид!!! Она просыпается в пустой комнате. Судорожно вдыхает ночной воздух. Лунный свет робко пробивается в окно, пробегаясь по ярко-желтой куртке, перекинутой через спинку кресла. На кровати рядом пусто. Его нет. Нет и уже никогда не будет.