Ночной гуляка

      Ян протянул вперед руку с идентификационным браслетом, предъявляя его роботизированной панели, заменявшей в эвриканском космопорте сотрудников-людей. Панель осветилась мягким светом и ласковым бархатистым голосом, не мужским и не женским, пропела:       — Добро пожаловать на Эврику! Желаю вам приятного пребывания на…       Ян, не дослушав стандартное приветствие, подхватил с ленты увесистую дорожную сумку, содержимое которой тем временем успели многократно просветить и проанализировать, и прошел через услужливо распахнувшиеся перед ним прозрачные створки. Идентификационный браслет был качественной фальшивкой, изготовленной в лабораториях Винайских бригад, известной террористической организации, которая помимо лабораторий и лагерей для подготовки боевиков могла похвастаться большой сетью агентов и сочувствующих добровольных помощников. Стоило ли удивляться, что въезд на Эврику прошел без сучка без задоринки?       Возможности этой организации были хорошо известны Яну, ведь он уже много лет успешно работал на нее на разных планетах и орбитальных станциях. Меняя имена, оставаясь все это время не только неуловимым, но даже и незамеченным. Впрочем, на Эврике Ян был впервые, да и задерживаться здесь не собирался.       Знаменитый Эвриканский космопорт поражал размерами и современной отделкой даже бывалых путешественников. Огромный стеклянный купол пропускал внутрь тщательно отфильтрованный солнечный свет. Мягко переливались рекламные панели. Под ногами мягко и в то же время упруго стелилось кремовое покрытие. В блестящей стенной обшивке мелькали немного искаженные, но узнаваемые отражения Яна, сопровождая его на пути к выходу. Суховатое энергичное лицо, горбоносый профиль, аккуратно зачесанные светло-русые, заметно поредевшие на висках волосы, синяя дорожная сумка с совершенно безобидным содержимым. Все, что может пригодиться туристу, прилетевшему на пару дней подивиться красоте и богатству Эврики, спустить пару сотен кредитов на невинные развлечения и потом целый год, а то и два вспоминать об этом путешествии.       Имя «Ян» не было его настоящим, хотя и напоминало его. И оно в любом случае звучало лучше, чем Абмардекертин Виигратеп — имя под которым ему пришлось действовать в прошлый раз. Правда, и в Абмардекертине Виигратепе была своя прелесть. Ян ухмыльнулся, вспоминая о прошлой миссии, об этом зубодробительном имечке и о том, как пришлось тренироваться выговаривать его без запинки. И отдельно тренироваться не хихикать, видя выражение лиц людей, которым он представлялся. И слыша их безуспешные попытки повторить правильно Абмар… Амбарк… Да, в его работе время от времени находилось место юмору.       Ведомый навигационным ассистентом космопорта, Ян углубился в лабиринт коридоров, лифтов и залов ожидания, в котором трудно было бы разобраться самому, спустился на несколько уровней, проехал минут десять на плоском бесшумном эскалаторе к парковочному месту и вскоре уже сидел на водительском сидении заранее арендованного элмобиля. Впрочем, хотя он выбрал именно это место, он не собирался вмешиваться в управление — встроенный автопилот прекрасно довезет его до заранее забронированного отеля средней руки и сам выберет оптимальное свободное место в подземном гараже. Дорога туда тоже пролегала частично по подземным туннелям, частично по эстакадам.       Ян вспомнил, что здесь, на Эврике, элмобили по традиции величали автомобилями. Иногда эвриканцы бывали очень забавны в своем стремлении показать, что они придерживаются традиций.       А вот винайцы были не такими. Они чтили традиции, но при этом охотно принимали новое, если это новое шло на пользу родной планете. Как всегда при воспоминании о Винае Яна охватила смесь гордости и возмущения. Гордости от того, что он родился винайцем, и возмущение тем, что, рожденный в изгнании, не имеет права даже шагу ступить на родную планету. И виноваты в этом не в последнюю очередь сытенькие самодовольные эвриканцы, мнящие себя самыми цивилизованными в галактике. Виная, его прекрасная планета, вот уже тридцать лет стонет под пятой захватчиков-колонизаторов при благодушном попустительстве таких планет, как Эврика.       Впрочем, Ян не собирался мстить эвриканцам. По крайней мере, не в этот раз. Пусть себе живут дальше в своем самодовольном убеждении, что они контролируют собственную планету. А как контролируют, если у них тут и аврорианцы чувствуют себя, как дома, и галдийцы — эти задаваки с Кора — и даже волосатые аборигены Свеи, похожие на белых прямоходящих обезьян. Единственные лишенные шерсти места — это лица, ладони и ступни. Страхолюдные эти свеянцы, с непривычки аж дух захватывает. Зато на одежде экономят.       Эвриканцы думают, что все стремятся сюда, к ним, потому что восхищаются их культурой и общественным устройством — или высоким уровнем жизни. А чего же ему не быть высоким, если Эврика уже столетиями не участвует ни в одном конфликте, сохраняет нейтральную позицию. Удобно устроились. Мало того, они носятся со своей нейтральной позицией, как будто никто не видит, что скрывается за ней обычная трусость.       Впрочем, все это Яна не касалось и не должно отвлекать его от главного. А главное — не привлекающий ничьего внимания эмигрант по имени Морис Гренуй, проживающий в коттедже на улице Малиновок — Ян дважды проверил, так и называется — в тихом Эльпесе, уютном предместии огромного беспокойного Идена.       Первым делом следовало оценить место предстоящей акции. Ян неторопливо проехал по улице Малиновок, именно такой прилизанной и идиллической, с лужайками, выстриженными роботами-садовниками, похоже, по одному шаблону, с травой, безупречной и однообразной, похожей на искусственную. Заставь Яна проводить год за годом в таком, он пожалуй, застрелился бы от скуки. Наконец он увидел знакомый по заранее полученным вместе с досье на Гренуя фотографиям двухэтажный светло-желтый коттедж, обсаженный какими-то лиственными деревьями, чьих названий глубоко равнодушный к ботанике Ян, конечно, не знал.       А ведь гнилое местечко, мелькнула мысль. Еще хуже, чем он представлял себе до того, как провел эту разведку на местности. Одна из тех дыр, где все друг друга знают и где мусорный бак не подожжешь без того, чтобы тебя не засекли три соседские бабки и в придачу скучающая мамаша с младенцем.       Но он не зеленый новичок и безусловно справится с заданием. Справится, да еще и сам полюбуется на устроенный им фейерверк.       В момент высадки из космического транспорта в знаменитом космопорте Идена Ян, разумеется, не имел при себе ничего, что могло бы возбудить хоть малейшие подозрения. Попадаться на таком было бы слишком глупо и совершенно непрофессионально. Зато сейчас он покинул спальный район, чтобы заняться шоппингом, как и положено туристу.       Правда, набор покупок, на которые решился Ян, мог показаться несколько неожиданным. Но мало ли, у кого какие хобби и потребности. Он посетил несколько писчебумажных, игрушечных, хозяйственных и продовольственных магазинов, где и приобрел ряд, по отдельности, вполне обычных предметов и невинных ингредиентов.       Вселившись в отель — действительно приличный и в то же время безликий, прежде чем приступать к созданию оружия, Ян, стоя под душем, обдумывал план действий. Так сказать, в свете увиденного. Винайские бригады хотели преподать урок предателям, да еще подразнить при этом эвриканцев, так что казнь Гренуя должна выглядеть эффектно и показательно. Выбор пал на подрыв, это устроило и заказчика, и самого исполнителя.       Однажды Яну уже доводилось заниматься похожей работой на планете Террамира — ликвидировать судью Арабеллу Флебен, которой Винайские бригады вынесли свой приговор. Она осмелилась осудить двух патриотов и членов организации на долгие тюремные сроки. Их после сослали на одну из тех жутких планет, где передвигаться можно только в скафандре, а излучение проникает через любую защиту и делает человека через пару лет ходячим полутрупом. Разумеется, подобное преступление нельзя было оставить безнаказанным.       Ян тогда использовал радиоуправляемый дрон. Все прошло легко и даже весело!       Двух дней наблюдения за домом хватило, чтобы придумать и привести в исполнение идеальный план. Арабелла Флебен, помнится, тоже жила в подобном лживо добропорядочном окружении. И слишком полагалась на сигнализацию, защищающую двери и окна ее дома.       Сам же дом представлял собой бетонный куб с плоской крышей, а на ней между кадками с пальмами виднелись удобные кресла. Как оказалось, судья имела привычку по утрам перед тем, как отправиться на работу, пить кофе в этом оазисе на крыше, воображая, что находится в полнейшей безопасности.       Между тем любой средней руки снайпер мог без труда снять глупую и самоуверенную женщину из винтовки. Правда, винтовки у Яна не было, но она ему была не нужна. Дрон, что доставил смертоносную посылку, был куплен в магазине игрушек на радиоуправлении. Самодельная взрывчатка, созданная из бытовых компонентов — надежное оружие, которое не отследить.       Хотя по-другому и не бывало, в тот раз Ян сработал особенно четко и чисто. Два дня наблюдения, третий день на ликвидацию и спешный отъезд. Он никогда не оставался на планете дольше, чем того требовало задание. В этот раз все пойдет еще быстрее. Распорядок Гренуя был уже известен, за предателем даже не придется следить, так что Ян планировал отбыть с Эврики уже завтра.       Покончив с водными процедурами, Ян разобрал покупки и принялся за работу. Через пару часов журнальный столик оказался завален надорванными пачками и открытыми тюбиками, обломками нескольких разобранных игрушечных дронов, которые соседствовали с надкушеным сэндвичем с арахисовой пастой и банкой энергетика, а в центре лежал небольшой сверток — готовая бомба. Она вышла немного тяжелее, чем Ян планировал изначально, поэтому пришлось отказаться от идеи использовать такой способ доставки. А жаль, вышло бы неплохо! Можно было затаиться в тех густых кустах, что разделяли участки Гренуя и его соседа, и, когда завтра утром приговоренный загрузится в свой автомобиль, заставить дрон спланировать на пригретую солнцем крышу. Отличный бы вышел фейерверк!       Но, поскольку в этот раз между клиентом и бомбой будет крыша элмобиля, Ян использовал побольше самодельной взрывчатки, чтобы исключить любую случайность, и теперь засомневался. Не факт, что указанная на коробке грузоподъемность детского дрона соответствует действительности. И даже если дрон взлетит, не повлияет ли тяжесть бомбы на его маневренность и управляемость? Нельзя ставить ликвидацию предателя в зависимость от надежности игрушки!       У Яна только одна попытка. Если полиция и спецслужбы узнают, что Винайские Бригады приговорили Мориса Гренуя к смерти, то возьмут дом под охрану, а то и вовсе переселят его с семьей на другой край планеты, а там попробуй его разыщи. А это значит, нужен самый простой и надежный план, который только можно себе представить.       В десять часов вечера снаружи было уже совсем темно. Ян подъехал к волейбольной площадке, от которой хорошо был виден дом Гренуя. Он запер элмобиль и деловитым шагом направился вниз по улице. Проходя мимо припаркованного автомобиля Гренуя, очевидно, споткнулся о несуществующую выемку дороги и выронил свой коммуникатор, который держал в руке. На улице не было ни души, но если бы кто-то из соседей подглядывал за ним через занавески, или самого Гренуя вдруг одолело бы предчувствие беды и он выглянул из окна кухни, то увидел бы случайного прохожего, незнакомца средних лет, с лицом, примечательным разве что сероватой бледностью, которая бывает у людей, что слишком много времени проводят на борту космических кораблей. Этот прохожий присел на корточки, пытаясь разыскать оброненный коммуникатор.       Под прикрытием кузова элмобиля, принадлежащего Греную, Ян вытащил из-за пазухи бомбу с утопленным в нее взрывателем, заранее облепленную двусторонним скотчем, и прилепил на днище машины. Все заняло секунд десять, а может, и меньше. Теперь оставалось только ждать утра.       Ян неспешной походкой обошел квартал и снова вышел к своему элмобилю. Некоторое время он сидел почти совершенно неподвижно, откинувшись в кресле и слушая мягко стучащие в наушниках винайские мелодии, старые, но все еще не потерявшие своего очарования. Он уже задремал было, чутким сном хищника, выслеживающего свою добычу, когда ему в веки ударил белый тревожный свет фар.       Прямо за его элмобилем припарковался фургон с эмблемой спортивного клуба. Из него вылезло несколько парней со спортивными сумками и направились в разные стороны. А фургон остался стоять, напрочь перекрывая вид на машину Гренуя. Ян напрягся. Так он может пропустить появление Мориса Гренуя. Вылезти из машины и торчать снаружи одинокой фигурой на совершенно безлюдной улице тоже не вариант. Мысленно костеря спортсменов, Ян вылез из элмобиля и оглядел прямую улицу с гладкими, просматриваемыми со всех сторон лужайками. Как назло все остальные места были уже заняты. Разве что косо напротив дома Гренуя оставалось одно-единственное парковочное место.              Достаточно далеко, чтобы не пострадать от взрыва, достаточно близко, чтобы все разглядеть в мельчайших подробностях. Ян умел принимать быстрые и рискованные решения, поэтому он почти без колебаний перепарковался на новую позицию.       Существовал минимальный риск, что кто-то заметит, что водитель никуда не пошел, а так и остался сидеть в машине. Но в такое время мирные обыватели давно видели третьи сны. Ни одно окно не светилось. Ян откинул голову на сиденье. Еще немного подождать. Будет приятно увидеть, как ничего не подозревающий Морис Гренуй проходит садовой дорожкой, не подозревая, что этой короткой прогулке суждено стать последней в его жизни, и садится в свой автомобиль…       Сразу же после взрыва Ян покинет место происшествия, доедет до центра, пересядет на запасной элмобиль, арендованный им на другое имя, и отправится прямиком в космопорт. У него уже есть билет на рейс до Сококу, пройти контроль, не имея багажа, кроме небольшого рюкзака, не составит труда. Утром завтрашнего дня Ян без проблем покинет Эврику, оставив всех с носом. А проблема Гренуя будет решена навсегда.       В пять часов утра Эрнесто, крупный от природы и к тому же чересчур раскормленный черный кот, принадлежащий соседке Гренуя, Минни Элтон, с некоторым трудом протиснулся в кошачью дверцу размера XL, заботливо заказанную для него хозяйкой, и вышел в сад. Несмотря на свою толщину, Эрнесто отнюдь не был диванным ленивым котярой из тех, кто только ест и спит. Нет, к немалому огорчению как самой Минни, так и большинства соседей, ее котик ещё ни одной ночи не просидел дома.       Эрнесто отсыпался днем. Вечером же, когда тихую улицу Малиновок окутывали сумерки, он выходил на охоту. Этот кот считался грозой мышей, птиц и окрестных котов. Бедная Минни регулярно обнаруживала на своем крыльце трупики первых и вторых. До третьих дело, к счастью, не доходило. Вид мертвых мышей заставлял ее содрогаться, мертвых птичек — проливать слезы.       Эрнесто был еще и кот-преступник, кот-рецидивист, поскольку не раз вторгался через легкомысленно оставленную открытой дверь терассы в дома соседей. Однажды он украл у старого Эрика Хэррингтона стейк из мраморной говядины высшего качества буквально со сковородки, на глазах оцепеневшего хозяина дома проволок сочащийся кровью кусок мяса по гостиной, пятная красными каплями белый ворсистый ковер, и исчез в саду, унося с собой похищенное.       А Талия Ги клялась, что это именно Эрнесто пооткусывал весной головки ее едва распустившимся тюльпанам, оставив всю клумбу голой. Причем на его щекастой морде было написано явное отвращение — вкус тюльпанов этому вандалу в кошачьем обличии не нравился, но черный «посланец дьявола» упорно продолжал свое столь же черное дело, сколько Талия ни стыдила его.       В эту ночь Эрнесто обследовал южную границу своих владений (в его воображении простиравшихся едва ли не на всю улицу Малиновок) и шуганул Орешка. Полосатый негодяй из дома номер пятьдесят повадился ходить на его участок, как к себе домой. Следовало задать ему примерную трепку, но Орешек не принял открытый бой и с позорным мявом сбежал в густые кусты на границе участка Гренуя.       Эрнесто из-за своего размера и толщины не смог протиснуться за ним, поэтому торопливо обежал их с другой стороны и громко, вызывающе взвыл. Орешек, который, кажется, все еще таился в глубине, не отозвался. Эрнесто еще немного повыл перед изгородью хриплым, противным голосом, но, не дождавшись ответа, потерял терпение и выскочил на улицу.       Ветер взметал осенние листья, и Эрнесто некоторое время баловался тем, что с восторгом догонял их и кусал. Листья хрупали на зубах. Догоняя один из них, кот нырнул под автомобиль Гренуя и вдруг почуял что-то интересное. Тут слабо, но ощутимо пахло арахисовой пастой. Эрнесто протянул черную когтистую лапу и постарался подцепить источник запаха. После некоторых усилий он вытащил наружу увесистый сверточек, обмотанный шуршащей лентой. Сверточек приятно пах арахисовой пастой, но растеребить его не удавалось, как кот ни старался. Некоторое время Эрнесто находку покусывал и таскал в зубах от укрытия к укрытию.       Одно время он, забравшись с новой игрушкой под припаркованный напротив автомобиль, даже склонялся к тому, чтобы отнести ее хозяйке в качестве утреннего приношения. Но потом очередной порыв ветра взметнул целый ворох шуршащих листьев, Эрнесто мгновенно забыл о сверточке, тем более запах арахиса уже совсем выветрился, и помчался ловить желтые, оранжевые, красные хрустяшки.       Ян в это время дремал прикрыв глаза, но даже если бы они оставались открытыми, он вряд ли заметил бы в ночной темноте черного кота, что некоторое время бесшумно возился под его элмобилем.       Утром Гренуй, невысокий, опрятный мужчина с начинающими седеть волосами и впалыми щеками выпил кофе, торопливо чмокнул сонную, пахнущую зубной пастой жену, которая встала чуть позже его и только что вышла из ванной, еще одетая в пушистый розовый халат, и вышел наружу, вдыхая свежий утренний воздух. Ветер, что задувал всю ночь, улегся, на улице было совершенно тихо. Гренуй сел в автомобиль, узнавший хозяина и разблокировавший двери при его приближении. «Доброе утро» промурлыкала машина таинственным, хрипловатым голосом известной певицы. Гренуй улыбнулся и не ответил, впрочем ответ и не требовался. Он привычно позволил ремням безопасности сомкнуться вокруг его талии и негромко скомандовал «В офис».       То, что произошло дальше, Морис Гренуй вспоминал уже во время беседы с детективом полиции. Руки, сжимающие бумажный стаканчик с кофе, дрожали и норовили выпустить вожделенный напиток. Гренуй нетвердым голосом поведал о том, как после команды «в офис» машина, как обычно, тронулась с места и, почти одновременно, с другой стороны улицы, оглушающий даже сквозь шумоподавляющую обивку салона, до него донесся чудовищной силы хлопок. Хотя Гренуй сразу исправился — не хлопок, конечно, а гром, грохот, отчаянный удар. Но до того, как Морис успел сориентироваться, в его автомобиле выбило все стекла, да и в припаркованных рядом тоже. Хотя и заметил это Гренуй куда позже. А сразу после взрыва он только и мог с содроганием следить, как автомобиль, что стоял на другой стороне улицы, покореженный снизу, словно туда прилетел боевой снаряд, постепенно и неотвратимо превращается в груду оплавленного металла...