🩸 Алые мазки на вечернем пейзаже

      Он стоял с окровавленными руками посреди залитой вечерним солнцем квартиры. У него непонятным образом получилось выжить в конфликте, которого не должно было быть. По крайней мере сегодня.       У них почти получилось совершить неожиданную и очень выгодную сделку. Они нашли пачку ценнейшего белого порошка и хотели по быстрому его “слить”. Но такие трепетные дела, вроде этого, не терпят спешки. И вот, комната уже полна трупов.       Руки тряслись, кровь пульсировала в висках, в ушах звенел пистолетный выстрел, а в мозге какой-то звук, будто скрежет шестерёнок, пытающихся заставить организм снова начать функционировать… Стоп. Никакие это не шестерёнки — кто-то пытался взломать замок входной двери.       Соседи? Щелкнул первый штифт. Полиция? Второй штифт. Подмога “ненадёжных покупателей”? Третий штифт.        — С-сука, кто это?! — почти выругался Натан.       Четвёртый штифт. Нет времени. Натан растерянно схватил пистолет у ближайшего тела и спрятался под кроватью.       Пятый штифт — последний. Натан держал входную дверь на прицеле и пытался сдержать громкое дыхание. Медленный поворот цилиндра. Щелчок — замок сдался перед взломщиком.       Время как-будто остановилось. Дверь открывалась плавно и долго, разрезая всё пространство мерзким скрипом. Наконец, порог переступила нога. За ней вторая. Незнакомец зашёл в комнату уверенным, но осторожным шагом.       Что это у него?.. Пистолет?       За три минуты до этого       Взламывая замок какой-то вшивой квартиры, Фёдор думал только об одном: сегодня он не сможет уже четвёртый раз подряд забрать свою дочку с занятий на фортепиано. Где-то неделю назад ограбили фургон, в котором его Босс отправлял пробу товара в соседний город. Никто не мог найти никаких улик. Но именно сегодня, по пути в музыкальную школу, раздался звонок со знакомым голосом: «Фёдор, у нас есть зацепка, нужно срочно проверить».       В глубине души он надеялся, что сорока минут хватит “на всё про всё”, но из предусмотрительности обдумывал, что же подарить маленькой Лие в качестве извинения. Использованная гильза в прошлый раз была совсем не кстати.       Коснувшись ручки, Фёдор достал пистолет из кобуры за пазухой и стал плавно открывать дверь. Из квартиры пахнуло свежей бойней.       Это была типичная захламлённая конура с каким-то подобием кровати, кухонного стеллажа и столика. Обычно в таких комнатах ошивались творцы и наркоманы. Умиротворяющее вечернее солнце освещало четыре трупа. Один у входа, двое у столика и один у прикроватной тумбы. Сделка, которой не суждено было состояться — обычная ситуация.       На столе лежал предмет конфликта — мешочек с белым порошком. Головная боль Босса и причина опоздания Фёдор в музыкальную школу, он возвышался над остальными предметами мебели в комнате, словно на пьедестале.       В этой жестокой картине, писанной алыми красками, Фёдор всё было понятно. Но одиноким ярким пятном на холсте выделялась кровавая гримаса мертвеца,  лежащего у тумбы. Она казалась ему знакомой, и Фёдор осторожно подошёл поближе. Это был Жан. Неопытный и дерзкий паренёк. Он очень хотел распространять товар Босса на своей территории, но отчаянными попытками заслужить доверие изрядно ему надоедал. Непонятно почему Босс не устранил его раньше.       Пока Фёдор с лёгкой ироничной улыбкой смотрел вниз, его внимание привлекли еле заметные следы крови, ведущие под кровать. Не успел он пожалеть о том, что заметил их так поздно, как прозвучал выстрел.       — А-а-а! Ублюдок! — сдержанно завопил Фёдор, повалившись на спину. Кажется, щиколотка просто взорвалась. Второго выстрела не было. Вместо него несколько осечек подряд: пистолет противника заклинило.       — Т-твою мать, твою мать! — беспокойно закричал силуэт под кроватью и начал поспешно покидать своё укрытие. Он был уже почти у двери, когда Фёдор выстрелил наотмашь и попал ему прямо в лодыжку. Неприятель споткнулся и ударился лицом об стену — послышался хруст переносицы. Фёдор облегчённо выдохнул. Несколько долгих мгновений они лежали и стонали от боли, каждый в своём стиле.       — Мбой дос, мбоя нога… — говорил беглец.       — Сраный гандон… — ворчал Фёдор.       В какой-то момент их взгляды пересеклись — они замерли от изумления.       — Да не может этого, сука, быть… — закатил глаза Фёдор.       — А-ха! Ха-ха-ха! — истерически засмеялся Натан.       — Сраный крети-и-ин…       — Фу-у-ух, сегодня я не умру!..       — Какого, твою мать, хрена ты здесь делаешь, Натан?       Натан — в меру надёжный наркоман. Не настолько надёжный, чтобы Босс позволил ему на себя работать, но достаточно надёжный для того, чтобы Фёдор раз в месяц покупал у него косячок.       — Слава богу, слава богу, слава богу…       — Эй, очнись, недоумок!       — А? Что?       — Я говорю, что ты здесь делаешь?       — Да я, э-э-э… сделка! Сделочка у меня была… Ай! — вспомнил он о раненой ноге, — Нога… — и попытался зажать ранение ладонью.       Фёдор медленно приподнялся, сел на кровать спиной к Натану и начал осматривать ногу:       — И сколько же они тебе предлагали за кило?       — Предлагали? В смысле предлагали? А! А-а-а! Не-не-не. Это я продавал!       Фёдор запнулся в недоумении и обернулся полубоком:       — Натан, будь добр, а откуда у тебя товар моего Босса?       — М-м-м, что? Товар Босса?! Нет! Нет-нет, я не знал! Откуда мне было знать? Ваш товар, что, красным крестиком помечен?! — в панике сокрушался в меру надёжный наркоман. — Твою ма-а-ать…       Фёдор продолжал вопросительно смотреть.       — А! Да-да-да, сейчас… м-м-м…       — Помнишь моего приятеля Тамира?       — Угу… — промычал Фёдор. Он оторвал кусок наволочки и начал бинтовать ногу. — Он ещё не умер от передозировки?       — Это ему уже не грозит. Вон он, в углу…       Взгляд метнулся к трупу. Лицо Тамира было одним из тех, которое забывалось уже на следующий день после встречи с ним, поэтому Фёдор не приметил в нём ничего знакомого.       Натан приподнял ладонь — хлынула кровь. Он сразу же вернул руку на место и в панике от увиденного отвернулся к окну, пытаясь оставить содержимое желудка на своём месте:       — Так вот, Тамир любит… — осёкся Натан. — Ну, то есть любил раскуривать каждый вечер травяное изделие у себя на балконе. И так вот он приметил, что один раз в неделю во дворике останавливается строительный фургон. Перевозит всякую хрень типа цемента, краски, досок, вот. Водитель тоже чё-то раскуривал, дремал пару часов, а потом уезжал. По четвергам это было, во! — обнаружило подсознание Натана утерянную информацию. — Я бы в этом ничего подозрительного не увидел. Ну отдыхает человек на работе немножко, ну чего такого? А вот Тамир увидел!       — Прям так и увидел? — равнодушно спросил Фёдор, ковыляя к столу с заветной пачкой.       — Ага. Он когда эту штуку дымит, у него как-будто третий глаз открывается, вообще всё видит, — не заметив сарказма, продолжил Натан. — Ну он мне и предложил “проверить содержимое багажа”. А как мне отказать другу? А никак, согласился я.       Фёдор положил всё “нужное” в чемоданчик, лежащий рядом на столе, закрыл его на замок и поковылял к Натану с куском простыни.       — Тамир его разговорил, скентовался и увёл в хату к себе: трубку мира раскуривать. А я начал свой “досмотр”. Разрезал пару мешков с цементом — нихрена там не было. Ну, думаю, подстава какая-то, ан-нет! В следующем был здоровый такой мешок с белёсым порошочком. Я так посмотрел, а мешков-то, в фургоне, дохрена ещё, за ночь не справлюсь, подумал. Ну и увёз его…       Фёдор вздохнул, перевязывая ногу Натану:       — А нам он другое рассказывал.       — Чего?       — Остановили его, говорит, пятеро в масках и с дробовиками. Набили рожу, рёбра сломали и спёрли фургон.       — Вот это он зря, конечно… Не будет он у вас теперь водителем, да? — искренне обеспокоенно спросил Натан.       — Не будет он у нас водителем, — протянул Фёдор. — Да и вообще, вряд ли он “будет”.       — Ага, ага... — понимающе закивал в меру надёжный наркоман.       Фёдор почти закончил бинтовать:       — Ты продолжай. Дальше что делали?       — Оказалось же, фургон я зря увёз: там всего одна пачка была. Странно, зачем вы для одной пачки целый фургон оформили?       Фёдор молча завязывал узел.       — Свои заморочки, да? Понимаю. Ну, мы стали думать как же упаковочку сбагрить побыстрее, чтобы подозрений не было никаких. Ну Тамир и нашёл этих парней. Мы встретились, вроде нормально всё было. А потом один из них берёт пачку и молча уходить собирается. Я ему говорю “а как же деньги”, а он мне “вам они не нужны”, а я ему “нет, нужны”. Он достал пистолет, а дальше вот... — Натан указал подбородком на всю комнату. — Я его прирезал, а у Тамира, вон, пистолет был. Он одного застрелил, потом второго застрелил. Ну, они с ним друг друга застрелили…       Фёдор тяжело вздохнул:       — Натан, скажи мне, почему ты сразу к нам не пошёл со своей находкой, а? Заработал бы социальные баллы у Босса за то, что “нашёл” пропажу.  А так получается, что ты спёр наш товар, потом ещё и пытался его продать. Ты думаешь, он тебя в живых оставит после этого?       — Так а ты скажи, что это они его украли и мне продавали!       — Нет, нет, нет. Лишний раз ложно обвинять конкурента… Так не пойдёт. Что-то другое придумать нужно.       — А мы придумаем!       — Может быть, может быть… — Фёдор глазами искал что-нибудь напоминающее костыль. Опираться на простреленную ногу совершенно невозможно. За дверью в углу нашлась сносная швабра. Фёдор взял чемоданчик в одну руку, второй опёрся на швабру. — Пойдём.       — К-как? А я? А мне костыль? Как мне идти без костыля?       — Подбери сопли, тебе пуля в мясо вошла, ты на ногу опираться можешь. Давай, выметайся.       Долго они ковыляли по коридорам, но в конце концов сели в машину. Фёдор запустил двигатель, затем посмотрел вниз; трудно ему будет управляться простреленной ногой с механической коробкой передач.       Он отвернулся к окну и задумался, а потом еле заметно улыбнулся. Кажется, Фёдор знает, что в этот раз подарит маленькой Лие за свою оплошность.