Не всё идет по плану

      Шелленберга всегда бесило, что Штрилиц постоянно врывается в его кабинет без стука. От грохота распахиваемой двери Вальтер подпрыгивал от неожиданности, а бесцеремонность, с которой Отто быстрым и четким шагом проходил к его столу, выводила из себя настолько, что буквально лишала дара речи. Намеки штандартенфюрер упорно игнорировал, а приказы соблюдать субординацию выветривались из его головы к концу недели.       Вернувшийся из Берна генерал Вольф сдержанно сочувствовал жалобам шефа на нерадивого сотрудника... первые раза три. Потом тактично молчал, потом нарочито хмурил брови, и в конце концов предложил Шеллебергу проучить Штирлица — поставить того в неловкую ситуацию. Вальтер как всегда сначала отмахнулся, но через пару дней пришел с готовым планом.       — Ничего не надо будет делать по-настоящему, просто сымитировать процесс, так сказать, интимной близости. И здесь как раз получается отличный ракурс, — бодро вещал он, жестикулируя стаканом с сильнопахнущим "чаем", — просто шикарный ракурс, Карл!       По невозмутимому лицу Вольфа нельзя было понять, поддерживает ли он план Вальтера или пребывает в шоке. Одно только подозрение на нетрадиционные отношения могло не только погубить карьеру в Рейхе, но и привести к самым печальным последствиям. Конечно, Шелленберг безоговорочно доверял Штирлицу и ручался, что тот не доложит, куда следует, но риск есть всегда...       В день "Х" Шелленберг слегка мандражировал, несмотря на то, что офицер снаружи был предупрежден о конфиденциальности пребывания в его кабинете Вольфа, а последний сидел на кресле рядом и безмятежно читал газету. Вальтер смог предугадать, что генерал, не побоясь испортить свою безукоризненную репутацию, согласится на его просьбу разыграть этот небольшой спектакль. И, конечно, шеф разведки успешно спланировал и просчитал до секунды каждое действие и фактически каждый жест, отрепетировав пару раз с Карлом ключевой момент...       И когда Шелленберг, стоя у окна и барабаня по подоконнику кончиками пальцев, наконец увидел стремительного идущего по улице ко входу в здание Штирлица, всё шло по плану. Метнувшись к креслу и согнав с него "подельника", Вальтер почти упал на мягкое сиденье, надеясь, что подкосившиеся ноги и дрожь в коленях — это не признак какого-то недомогания (крайне нежелательного явления в звене высшего командования). Вольф устроился на полу рядом и, заметив что шеф на взводе, дипломатично похлопал того по колену.       Ожидание затянулось, так как Штирлиц — случайно или нет — столкнулся на лестнице с Мюллером и задержался перекинуться с ним парой фраз. В это время Шелленберг, не совсем интеллигентно упоминая штандартенфюрера в совсем не печатных выражениях, с возрастающим удивлением наблюдал, как заскучавший Вольф, выходя за рамки спланированного, медленно скользит ладонью от его колена всё выше и выше, расстегивает нижние пуговицы кителя своего шефа, выправляет рубашку из брюк и забирается холодными пальцами под нее, каждым прикосновением заставляя мурашки разбегаться по всему телу...       Поэтому когда дверь за спиной с знакомым стуком распахнулась, Вальтер даже не повернул головы, судорожно вцепившись ослабевшими руками в подлокотники кресла. В этот момент он пытался понять, чувствует ли бешеный стук в прижатой к своему колену груди Вольфа или эту пулемётную очередь выдаёт его собственное сердце. Впрочем, Карл метнул взгляд на вход и удовлетворенно кивнул, давая понять, что их "игра" удалась. Вот только Шелленберг совсем не ожидал, что процесс ему так понравится. И был приятно удивлен, когда Вольф, отыграв, кхм, премьеру, решил выйти на бис и продолжить в вольной программе всё то, что они, смеясь, обсуждали во время прогона.       Однако главный казус заключался в том, что Штирлиц хоть и перестал заходить в его кабинет без стука, но теперь определенно начал подглядывать.