Outsider

      День «Дебюта» подкрался незаметно. Торкель позволил взять парню выходной в этот день и попросил быть осторожным — мало ли что еще взбредет в голову Руденса, ведь о судебном заседании должны были уведомить и его. Хоть ничего и не происходило, это было как затишье перед бурей. Торкель так и не сказал, сколько будет стоить помощь его адвоката, да и Торфинн не настаивал на ответе. Кто знает, насколько затянется это дело.       В пятницу утром Кнуд ожидаемо приперся в университет с бутылкой и обосновался в актовом с парочкой одногруппников-собутыльников под предлогом генерального прогона. Естественно, они просто распивали мартини. Староста звал и своего друга, но Торфинн ожидаемо отказался. И когда Кнуд, наконец, поймет, что алкоголь для Торфинна — самый главный враг? Потому что стоило только Торфинну бахнуть — и в нем словно просыпалось какое-то животное. А такие приключения ему вообще были не нужны.       Поэтому Торфинн отсидел все пары с теми немногими, кто составил ему компанию в этом.       В час было начало. Ректор сказал что-то о новых дорогах, которые открываются перед студентами, жизненных целях, что он лично рад поступившим в этом году и какую-то еще хрень. Большинству было плевать, они просто держали наготове стаканы и бутылки, припрятанные в рюкзаках. Чем дальше ряд — тем больше бутылок.       Первым выступил факультет менеджмента. Торфинну даже понравились те сценки, что они придумали. Было забавно.       Перед выходом на сцену он выглянул из-за кулис и нашел взглядом Каста. Тот действительно сидел в первом ряду и о чем-то беседовал с ректором. Заметив выглянувшего Торфинна, Арторий улыбнулся, глядя парню в глаза, и вернулся к разговору.       «Блин, он реально не шутил», — сердце начало бешено колотиться. Танец стоял первым в программе группы. Интересно, еще не поздно было отказаться?       — Итак, — от Кнуда уже нормально несло перегаром, а судя по глазам, он уже и с опьянением успел справиться. — Наш выход. Давайте, — он вытянул руку, — покажем, что мы тут самые охуенные!       Его поддержали остальные члены группы. Торфинну оставалось лишь улыбнуться и положить свою руку поверх остальных.       — Три! Два! Один! Погнали!       Заиграла музыка, и группа танцоров вышла на сцену. Простой танец под быструю мелодию явно заинтересовал публику. Торфинн старался не смотреть на Каста, но просто не мог отказать себе в желании увидеть его реакцию. И уже под конец выступления он посмотрел на Артория, сразу же столкнувшись с голубыми глазами. Неясно, о чем думал преподаватель, но он абсолютно точно все это время смотрел на Торфинна.       Вернувшись за кулисы, парень перевел дыхание и с остальными, кто больше ни в чем не участвовал, покинул помещение за сценой, чтобы не занимать лишнее место. Один из парней сразу же потащил Торфинна на задний ряд, где было подготовлено все для праздника. Парень даже не понял, как в его руках оказался маленький пластиковый стакан с резко пахнущим алкоголем.       А когда Кнуд и остальные вернулись, Торфинну все-таки пришлось выпить. Он поморщился от отвратительного вкуса коньяка и быстро закусил. Вторая порция зашла уже легче. А третью парень даже не почувствовал. И на этом нужно было остановиться... Потому Торфинн и не пил, потому что знал, что как только начнет — быть беде.       А в его случае — большой беде.       Пробуждение было просто ужасным. Голова раскалывалась, а во рту стоял отвратительный привкус. Как коты нассали, всегда говорил Кнуд. И был прав. Хотя кто знает, может, лучше бы и нассали. Лишь бы голова так не болела.       Торфинн нехотя открыл глаза и понял, что все еще ночь. Отлично, можно поспать в надежде, что голова немного пройдет. Вот бы еще помнить, чем закончился этот день. Интересно, их группа все-таки победила? В памяти тут же возник момент, где Кнуд буквально прыгал от счастья. Значит, скорее всего, победа все-таки досталась им.       Следующим воспоминанием был Каст, который подошел к Торфинну, видимо, поздравить. А потом — темнота.        Во второй раз просыпаться было куда приятнее. Голова болела куда меньше. Хоть привкус во рту и не исчез, отсутствие давящей боли резко поднимало настроение. Черт, нужно будет спросить у Кнуда, что вообще произошло. И слушать его совет долбить дорогу, чтобы совсем свет в башке не тух. Парень попытался нашарить телефон под подушкой, но его там не оказалось. Вот блин.       Торфинн нехотя открыл глаза и посмотрел на яркий свет за окном. Поморщился — слишком светло.       Парень потянулся и похрустел позвонками. Охрененно. Было бы неплохо раздеться перед тем, как валиться в кровать. Он натянул на себя пушистое одеяло и улыбнулся приятным ощущениям... пока не понял одну вещь. У него не было такого одеяла. Блять.       Торфинн подскочил на кровати и осмотрелся. Он не у себя дома. Он не у Кнуда дома. Беда. Он не помнил ничего, что с ним было, и где его вообще носило. Телефона рядом не оказалось, но одежда была на нем — уже хорошо. Значит, пьяного секса не было.       Парень выскользнул из-под одеяла и медленно направился к двери. По пути он осмотрел комнату и подумал, что у хозяина квартиры явно имелось чувство вкуса. Черно-белые обои с полосами, белое пушистое одеяло, прикроватный стеклянный столик — прикольно. Но страшно. И от себя, и от реакции человека, который его сюда притащил.       Обычно пьяный Торфинн творил всякую дичь и был душой любой компании. Только наутро он абсолютно ничего не помнил. А рассказы Кнуда на то же самое утро было стыдно слушать. То танец на столе, то прыжки через забор, то игры на раздевание. Блять. Оставалось лишь молиться, чтобы в этот раз было без особого экстрима. Но для начала нужно было найти свой телефон.       Торфинн вздохнул и открыл дверь. Очень тихо открыл. И сразу же оказался в коридоре с двумя дверями напротив. Интуиция подсказывала, что ему точно не в одну из них. Поэтому парень пошел по коридорчику и через пять шагов оказался в просторном зале со стеклянной перегородкой, из-за которой выглядывал кусок кухни. И за стеклом явно кто-то был.       И что делать сначала? Извиняться или попросить напомнить вчерашнее? Взгляд упал на свой же телефон, что лежал на кофейном столике перед диваном. Торфинн для начала взял его и разблокировал. Галерея пуста — отлично. Двадцать восемь пропущенных от Кнуда — неутешительно. Первый пропущенный в восемь вечера. Плохо. Обычно во время пьянок Торфинн и Кнуд вместе до победного. А раз начали они около трех, то за пять часов... Ну, в принципе, Торфинн уже ничему не удивлялся.       — А вы ранняя пташка, мистер Карлсефни.       Блять. Блять. И еще раз — блять. Торфин от неожиданности чуть не уронил телефон. Этого. Не. Может. Быть. Нет, нет, нет.       Парень медленно повернулся, искренне надеясь, что это просто белочка с похмелья, и ему послышалось.       Но он увидел перед собой Артория Каста и искренне пожелал сдохнуть. Хотя бы от стыда.       Торфинн смотрел прямо в глаза своему преподавателю, но не мог понять, злится тот или нет.       — Итак, я могу лишь предположить, насколько вы удивлены сейчас. Но я предлагаю вам выпить таблеточку и немного успокоиться.       У Торфинна аж ноги подкосились. Он плюхнулся на диван и опустил голову, закрыв руками лицо. «Ебаный, сука, рот», — было первой и, пожалуй, единственной мыслью в больной голове парня.       Кажется, этот праздник явно удался.